ЛитМир - Электронная Библиотека

– Да-да. Все будет хорошо.

Но какое должно случиться чудо, чтобы все было хорошо?

Полдень

– Леша, смотри!

– Что такое?

– Тебе не кажется, что эта женщина на меня похожа?

– Какая женщина?

– В униформе. Высокая шатенка.

– Ах, эта! Да ну! Ничего общего, – отмахивается Ладошкин.

Скоро два месяца, как исчез Саранский. Ольга в недоумении. Ну, поругались. Кошкой ее назвал. Дрянью обругал. Сдернулся, к матери поехал. Куда ж еще? Небось гнал машину, как ненормальный, и не вписался в поворот. Это на него похоже! Но почему его мобильный телефон не отвечает? Почему сам не звонит? Она уж и не знает, что думать! Хорошо, Лешка ее не оставляет. Приезжает, прогуливает, поддерживает. В общем, не дает ей засидеться, закиснуть. Называет «Оленькой», «лапочкой» и «красавицей». Если бы не он, померла бы от тоски, дожидаясь своего принца. Вот ведь посмотришь – вылитый принц! Умный, красивый, образованный. Одна беда: гений. Запирается в лаборатории и часами колдует над своим препаратом. Слово «СТИКС» она уже слышать не может. Это его жена. По имени Стикс. А она, Ольга, – пустое место.

Ну почему он не может быть нормальным человеком? Иногда ей даже делается страшно. Все кажется, что Саранский ее зарежет. Иной раз он так странно смотрит. С ненавистью. И сжимает в руке скальпель, когда она заходит в лабораторию и пытается оторвать его от опытов. Зачем ему, спрашивается, скальпель? Он же газ изобретает! Она, Ольга, химию не знала никогда, в школе выше тройки по ненавистному предмету не имела. Зато у нее память хорошая. За три года столько от него наслушалась, разбуди ночью – выдаст лекцию о свойствах изобретаемого им газа без запинки. Ведь он только об этом и говорил!

Второй месяц, как он исчез… Все уже передумала. Убили, на машине разбился, попал в больницу… И вдруг – звонок. «Я болен. Ты хочешь меня видеть?» И странная фраза: «У меня теперь вообще нет никакой памяти». Ну, вот и доигрался! Маньяк! На себе решил эксперимент поставить! Надо сказать Леше…

– Тебе не кажется, что эта женщина на меня похожа?

– Ничего общего.

– А ты приглядись.

– Да разве это женщина? Рабочая лошадь!

– Ты не прав, она красива.

– Странно это слышать от тебя.

– Вовсе нет. Она мне не соперница, потому я и говорю так спокойно: она красива. И очень на меня похожа.

– Она гораздо старше.

– Год-два, не больше. Ей лет тридцать. Не забывай, что и мне в этом году исполнится двадцать девять.

– Да что ты на ней зациклилась?

– У меня странное чувство, будто мы с ней как-то связаны. Нас что-то объединяет. Но в то же время меня от нее словно отталкивает что-то. Веришь, нет? Я не могу к ней подойти!

– Да что вас может объединять? – сердится Ладошкин. – Ты модель, она принеси-подай. Тебя холят, лелеют, работой ты себя не утруждаешь даже по дому, одеваешься, как королева. А она… Да ты посмотри на ее руки! Маникюра нет! Ногти коротко острижены, кожа огрубела. Сразу видно: сама стирает, сама посуду моет, а моющие средства – дешевка. А ноги? У тебя, глянь, какой педикюр!

– Разве мужчины это замечают?

– Мужчины, милая, все замечают.

– Однако ты не заметил, что мы с этой женщиной на одно лицо, – говорит она тихо, Ладошкин не слышит, он катит тележку с покупками к кассе.

Ольга оборачивается и смотрит на высокую шатенку в униформе в последний раз. И невольно вздыхает. Разве проблемы сотрудницы супермаркета можно сравнить с проблемами ее, Ольги Маркиной? У той всех забот: мужа накормить, детей отправить в школу, сутки отработать, а два следующих дня глянец в квартире наводить. Гладить, стирать, убирать… Мужик сволочь, дети двоечники, везде все куплено, схвачено-заплачено, да не нашего ума дело. Ей некогда думать, счастлива она или нет. А купить ей дешевое колечко или духи да коробку конфет принести – эта баба и будет счастлива. А она, Ольга Маркина, бриллиантам давно уже перестала радоваться. За последний год ей не выпало ни одного счастливого дня. Ни одного! Даже в те вечера, когда удавалось оторвать Саранского от лаборатории и они ехали в дорогой ресторан, все заканчивалось руганью. Он беспрестанно переспрашивал:

– Извини, что ты сказала?

– Иван, я говорю, что нам надо отдохнуть. Поехали куда-нибудь.

– Да-да…

– Я на днях зайду в турагентство. Куда бы ты хотел поехать?

– Да-да…

– Может, нам покататься на горных лыжах? Или ты предпочитаешь рыбалку?

– Извини, что ты сказала?

Чего она только для него не делала! Хотелось же как лучше! А он все об одном: надо закончить эксперимент. После ссоры в ресторане мчался в казино и играл ночь напролет, как сумасшедший. Не замечая, какие делает ставки, что выпадает, красное или черное. Впрочем, ему всегда везло. Он был безразличен ко всему, в том числе и к игре. Фортуна обижалась, потом злилась и выбрасывала ему счастливые номера, но тщетно. Он этого словно и не замечал. Как не замечал ни одной женщины, оказавшейся рядом. Она же в оцепенении стояла у рулетки, глядя на это безумие, а под конец сгребала фишки со стола со словами:

– Иван, уже утро, поехали домой?

– Извини, что ты сказала?

Ох, как она смотрит! Эта женщина в униформе. Завидует. По глазам видно. Зато, милая, твоего мужика никто не трогает. Кому он сдался? И тебя никто не трогает. Дети твои, двоечники, никому не нужны. Твоей жизни ничто не угрожает. А она, Ольга Маркина, давно уже ходит по краю. «Стикс» – крест ее жизни. Иван упрям, он ни с кем не хочет делиться открытием. Забыл, кто дал деньги на исследования. А с этими людьми не шутят. Дело под угрозой, фирма, которая в отличие от его препарата приносит реальный доход. Вот Ладошкин и нарезает круги вокруг нее, его любовницы. «Лапочка», «солнышко», «красавица»… Да нужна она ему! Ему нужны бумаги Саранского. А вдруг и она нужна?

Неужели же Саранский не объявится? Не может этого быть! Вернется. Куда он денется? От коттеджа в пригороде столицы, от фирмы, а главное, от лаборатории. Или же его найдут. И вернут. Ей надо только знать наверняка, жив он или умер. И чье теперь все это? Дом, имущество, банковские счета… И… «Стикс».

Как же не повезло-то! Связалась с психопатом. Где были ее глаза? Страшно подумать, что будет дальше. И теперь эта женщина, до странности на нее похожая… Говорят, встретить своего двойника – это к несчастью. К скорой смерти.

– Оля, что с тобой? – в упор смотрит на нее Ладошкин.

– Ничего.

– Поехали домой. Ты что, плачешь?

– Нет. Что-то в глаз попало. И мутит. У меня задержка.

– Как-как?

– На нервной почве, должно быть. Господи, что же мне теперь делать?!

– Успокоиться. И ждать. Я уверен: он объявится. А нет, так мы его отыщем. Все будет хорошо. Ну, садись в машину.

– Да-да. Все будет хорошо.

Но что для этого надо сделать? Что? Чтобы все наладилось? Решение есть, надо только найти Саранского. Обязательно надо найти.

День второй

Утро – вечер

Обманула подружка. Леся поняла это в первый же рабочий день. Будильник прозвенел в пять утра. Хочешь не хочешь – вставай. Они с Валькой попали в разные смены. Ехать пришлось одной. В автобус, на котором добиралась на станцию, все набивались и набивались люди. Полгорода ездило на работу в Москву так же, как и Леся, сутки через двое. Кто в охрану, кто в супермаркет, кто в химчистку. Приемщицы, консьержи, уборщицы, кассиры… Об этом и разговаривали ехавшие в автобусе люди. Кому сколько платят, у кого какой график, о времени, которое приходится затрачивать на дорогу. И все вздыхали: «Да-а-а… Далеко, неудобно. А что делать?» Она же затосковала: «А что будет зимой? Когда холода придут? Томительное ожидание автобуса на морозе, холодные электрички…» Ох, тяжко!

В электричке на конечной станции не осталось ни одного свободного места. Лесе удалось пробиться к окну, она прислонилась к стеклу и задремала. Разбудили контролеры. Она что-то залепетала и принялась совать суровому мужчине в синей форменной рубашке червонец.

4
{"b":"541886","o":1}