ЛитМир - Электронная Библиотека

Для профилактики капитан ОМОНа влепил расслабляющий, а когда начинающий моджахед растянулся на асфальте – еще и поддал ногой…

– Так, б… По-русски понимаешь? Ахьа г’асскхи мотт буьйци?[4]

В ответ правоверный продолжал что-то бубнить.

– Ясное дело…

Капитан достал револьвер и аккуратно выстрелил правоверному в каждое колено. Правоверный взвыл, как грешник в аду…

Да… револьвер был травматическим, модель «Гроза». Такой покупали многие, в полиции, в ОМОНе… Ситуации всякие бывают, если применять боевое оружие, потом не отпишешься, а то и в суд пойдешь. А травмат… прокуратура даже не проверяет случаи его применения, считается, что в данном случае применения оружия просто не было.

Чтобы бандиту лучше думалось, капитан поддел его ногой.

– Слышь, правоверный. Мне плевать, по ходу, знаешь ты русский или нет. Если не знаешь – тебе же хуже. У нас там, по ходу, свинокомплекс «Восточный». Туда тебя отвезем и свиньям скормим. Секешь тему, козел?

Подбежал один из милиционеров. Тьфу, полицейских…

– Тащ капитан, в «Газели» все чики-пуки. Двое двухсотых, четверо трехсотых, тяжелые…

Капитан кивнул.

– Глянь, нельзя ничего сделать? Молчит, как партизан на допросе.

– Есть…

Полицейский посмотрел на подвывающего от боли у ног моджахеда, поддал ему ногой, для профилактики. Потом нагнулся, обшмонал карманы, достал дорогой коммуникатор. Потыкал, нашел номер, затем достал свой. Сотовая связь еще работала…

– Але… Лен, ты? Леночка, родная, сделаешь деталировку прямо щас? Ну да, да… работу знаешь. Давай… диктую…

Из расстрелянной снайпером «Газели» моджахедов уже вытащили. Рядом положили их оружие, в том числе два короткоствольных автомата, в просторечье «ксюхи».

Капитан посмотрел на автоматы. Затем на своего подчиненного.

– Они самые… – ответил на невысказанный вопрос подчиненный, – я по связи пробил. Девятнадцатый экипаж они, похоже, кончили…

Капитан посмотрел на бандюков. Затем расчетливо ударил одного из них в бок, по ране. Тот захрипел.

– Тащ капитан…

Милиционер показал на собравшихся вокруг людей. Движение почти встало… Хрен знает, что будет, если телеги начнут писать. Даже по нынешним, откровенно беспредельным временам.

– В наручники их и в багажник. Дим, подгони фургон.

– А если подохнут?

– Подохнут – закопаем. И машины, б… уберет отсюда кто-то или нет?

– Тащ капитан… – подбежал милиционер, которого оставили у «Фиата», – мобила его. В кармане нашел.

– И что?

– Я деталировку сделал! Знаю, где они пасутся…

Глаза капитана нехорошо заледенели.

– И где?

– Аллах Акбар!

Бронетранспортер, своим острым носом только что обваливший часть кирпичного забора, отпрянул, словно испугавшись этих слов…

Во двор уже летели шашки, отплевываясь белым, густым дымом.

– Приготовились. Как эти шакалы пойдут – стреляйте все! Все разом, просто стреляйте, даже не глядя куда.

– Надо воды! Воды!

Амир Иса, выглянув на улицу, тут же отпрянул. Снайперская пуля ударила в стену…

– У нас эта б… есть! – прокричал кто-то. – Надо ее щитом поставить!

– Русисты и ее пристрелят.

– Нет… Иди, приведи…

Пацан, который еще не отрастил бороду, но уже гордо носил автомат, побежал к лестнице, но тут же вынужден был залечь. Снайпер едва не достал и его.

– Они нас всех перебьют! – закричал Сулейман, самый младший из всех, ему было только лишь пятнадцать с небольшим. – Почему они не говорят с нами?

– Они боятся…

– Да?!

Стукнул выстрел. Сулейман закричал, и Ильяс вторым выстрелом добил его.

– А если кто будет вносить смуту в умму, то ударьте его мечом по шее, – сказал он, – мы можем сегодня принять шахаду, если того пожелает Аллах. Мы можем остаться в живых и дальше идти по пути джихада. Но клянусь Аллахом, сегодня с нами не произойдет ничего такого, что не предопределено Аллахом. Поэтому сражайтесь и умирайте как мужчины…

Артур, парень, которого послали за заложницей, спустился в подвал по винтовой лестнице ставшего враз чужим дома. Русская б… лежала в углу, грязная, не вызывающая никакого вожделения. Увидев Артура, она зашевелилась, стараясь спрятаться. Это вселило хоть немного уверенности в парня, который не хотел умирать, но знал, что, скорее всего, в течение ближайшего часа умрет.

– Вставай, с…а! – сказал он по-русски и отстегнул наручник.

Женщина не вставала, она жалась к стене, не понимая, кто она и что она делает…

– Вставай… – Он взвалил ее и начал толкать вперед, следя, чтобы она не скопытилась. Здоровая корова…

– Пошла…

Лестница была неудобной. Узкая, винтовая, совсем не приспособленная, чтобы переть по ней глупую русскую с…у, которая еле на ногах стоит. И самому подниматься, и еще ружье нести.

А в затемненном холле уже были гости. Гости в черных бронежилетах, в касках, которые не пробить пулей, и с автоматами, которые выплевывают в цель полкилограмма стали в минуту. С этими людьми не договориться, не поставить им условия, не вымолить прощения, и они не играют в открытую, грудь в грудь, кость в кость. Они пришли сюда, чтобы отнимать жизни профессионально, быстро и без какого-либо шанса ответить. Красные точки лазерных прицелов жадно искали цель, глупая русская с…а закрывала обзор и не давала стрелять, и Артур понял, что прямо сейчас умрет.

И он откинул женщину в сторону.

– Аллах Акбар!

Удивительно, но пули не убили его сразу, хотя и были точны. Последнее, что он слышал, был приказ, произнесенный кем-то: живыми не брать…

Бронетранспортеры ворочались в узких улицах коттеджного поселка подобно выбросившимся на берег китам. Пахло дизельной гарью, порохом и кровью…

Из разгромленного дома выносили тела. Складывали во дворе на брезент. Все это происходило и раньше, но в двух тысячах километров отсюда…

Собирались люди. Их не пускали за оцепление…

Лысый здоровяк попытался достать сигарету, но смял ее непослушными, онемевшими пальцами и с проклятием растоптал всю пачку. Он курил с десяти лет, сейчас вел беспощадную борьбу с этим с переменным успехом…

Крик привлек его внимание. У оцепления скандалили женщины. Он подошел послушать.

– Что здесь происходит?

Ответа не было. Две женщины, обе в истерике.

– Б… кто-то по-русски может сказать, что происходит?

– Это Айшат… – негромко сказал стоящий рядом старик, – у нее сын был… с этими.

– Сын…

Капитан хлопнул по плечу солдата, который сейчас поддерживал порядок на улице вместе с полицией.

– И пропусти этих троих…

Женщины бросились к разгромленному дому. Старик и капитан пошли следом, медленнее, как подобает мужчинам…

В разгромленном дворе трупы лежали в ряд. Женщины стали срывать брезент с каждого, потом с криком и визгом упали около одного. Та, что постарше, с криком билась на земле, потом бросилась на одного из милиционеров. Все это было и раньше, но в двух тысячах километров отсюда.

Если ты не идешь на войну – война придет к тебе…

– Закурить есть? – спросил капитан.

Старик достал пачку дешевых сигарет. Закурили…

– Видишь? – капитан показал на закутанную в одеяло женщину, которая сидела чуть в стороне под присмотром одного из штурмовиков, дожидалась «Скорой». – Они ее сюда привезли, твари. Изнасиловали. За что, скажи, отец?

– Тело отдай, – сказал старик, – по шариату хоронить быстро надо. Не так, как у вас.

– А не положено, – с мстительной злобой в душе сказал капитан, – по закону тела виновных в терроризме родственникам не выдаются. И я имею право сделать все что угодно, хоть на куски порезать и спустить их в сортир.

Старик достал из кармана мятую горсть денег.

– Возьми, у меня больше нет. Но если хочешь, я отдам тебе дом.

– Ты что, думаешь, я из-за этого?

вернуться

4

Ты говоришь по-русски? (чеченск.)

5
{"b":"541889","o":1}