ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сердце Дракона. Книга 2
Найди меня, если сможешь
Эмигрант. Его высокоблагородие
Николай Фоменко. Афоризмы и анекдоты
Пленница для сына вожака
Что за рыбка в вашем ухе?
Через хлам – к себе. История домохозяйки
Unfu*k yourself. Парься меньше, живи больше
Лис, два мира, полвампира

Я уже начал отворачиваться, как вдруг зеленые ветви слегка колыхнулись и снова застыли. Я вздрогнул и замер, словно вмороженный в глыбу льда. Женщина не изменилась, все та же улыбка, то же выражение, но у меня странное ощущение, что и она словно бы оживала на кратчайший миг.

Мои ладони снова принялись щупать и поглаживать раму, передавая ей свое тепло и получая часть обратно. После долгого ожидания ветви качнулись, я отчетливо видел, как их колышет ветер, затем снова застыли, но теперь я сцепил зубы и с колотящимся от возбуждения сердцем принялся тереть раму, как Аладдин медную лампу.

Ветви начали покачиваться, затрепетали листочки, я прислушивался и уловил их шелест. Женщина продолжала с той же застывшей улыбкой рассматривать меня, я вздрогнул с головы до ног, когда в ее взгляде появилось нечто новое, затем длинные ресницы опустились, на мгновение закрыв глаза и бросив тень на щеки, тут же поднялись.

С колотящимся сердцем я жадно рассматривал полные жизни и любопытства глаза, блестящие, с коричневой радужкой, красиво вырезанный нос, слегка приподнятый, изумительно точно очерченные губы и небольшую россыпь веснушек на щеках, что недопустимо для леди.

Она в самом деле смотрит большими удивленными глазами, во рту у меня мгновенно пересохло. Сердце рвется из груди и требует отодвинуться, от женщин вообще ничего хорошего нельзя ждать политику, но… какая женщина!

– Класс, – прошептал я и не узнал своего хриплого голоса, – это же надо… так… ты как живая…

Я протянул руку, кончики пальцев коснулись холста, или же это поверхность чего-то посложнее, ощутилось легкое покалывание. Непроизвольно дернул рукой, изображение неожиданно резво поплыло в сторону, женщина оказалась наполовину за рамой, а с другой стороны открылся вид на зеленый луг, за ним лес и коричневый холм.

Сердце вот-вот разорвется, я осторожно повел пальцами дальше, изображение легко прокручивается, но дальше разные виды, а из меня неважный натурщик, уже осторожнее потащил бесконечную картинку обратно, пока в рамке не оказалась та озорная девушка с веснушками вокруг вздернутого носа.

На этот раз мне почудилось, что она чуть улыбнулась. Я проговорил с напряжением в голосе:

– Ты… как?

Она не ответила, но во взгляде я увидел интерес, а губы дрогнули в поощрительной улыбке.

– А как тебя зовут?

Ее лицо чуть изменилось, мне послышался ответ, я невольно переспросил:

– Как-как?

От портрета донесся слабый голосок:

– Кри…

Ее глаза в самом деле смотрят на меня, даже голову повернула чуть-чуть, а сам портрет словно бы обрел добавочную объемность. Я отступил, сердце колотится, кровь ударила в голову.

– Кри?..

– Кри, – донесся нежный голос.

– Это же надо, – прохрипел я, – ага, Кри… А полностью?

На этот раз она повернула голову и смотрела на меня уже не краем глаза, а прямо в мое лицо. Мне казалось, что надолго застыла, словно снова умерла, затем голосок прозвучал снова:

– Крис.

Я перевел дыхание, сердце едва не выпрыгнет, страшно и жутко, я уже видел на гобеленах вытканные картины битв, где цветные человечки дерутся на мечах и копьях, не должен бы вот так, но все равно…

– Ну да, – сказал я трясущимися губами, – понятно, дериватное сокращение и аффиксальное словопроизводство. То есть ты… Кристина, да?.. А Кристина – дериват от Кристианида. Эх, досокращаемся как-нибудь до полной наготы, что вообще-то для кого-то и весьма заманчиво… Кри, а ты кто?

Она долго молчала, что-то там происходит, надолго замирает, наконец снова посмотрела на меня, губы чуть шелохнулись, но ни слова я не услышал.

– Что, – спросил я, – ты помнишь?

Она посмотрела на меня в удивлении.

– Солнце… море… гидреты… айрспиды… всегда весело…

– Это хорошо, – сказал я, – когда все весело. Тебе там как?.. Может быть, сойдешь? У меня тут конфеты, сладости, кофе, пирожные…

Она произнесла ровным голосом:

– Нет.

– Не можешь? – спросил я без сожаления. – Или нельзя?

Она подумала, снова лицо и все изображение застыли, наконец произнесла тихо:

– Нехорошо.

Сердце мое заколотилось так, что в ушах загремели барабаны.

– Хорошо! – ответил я убежденно. – Что старая мораль понимает?.. Мы, молодые, лучше знаем, что есть хорошо!.. А они достают нас своим занудством, правилами, обычаями, всегда знают, как надо, а почему надо именно так, как хотят они? Мы – новое поколение, мы лучше знаем!.. разве не так?

Ее глазки заблестели, она произнесла нерешительно:

– Так…

– Тогда сойди, – предложил я. – Мы съедим эти пирожные, и ты снова вернешься на свое место. Никто не узнает!

Она подумала, судя по ее виду, затем чуть покачала головой.

– Нет.

– Но ты же можешь, – сказал я убеждающее, – ты можешь?

– Нельзя, – ответила она, – а вдруг ты моргул?

– Нет, – заверил я клятвенно, – я точно не моргул. Если совсем уж точно, я даже не знаю, что это. Или кто это.

Она недоверчиво улыбнулась.

– Откуда я знаю, что тебе можно верить?

Я встал перед портретом.

– Разве по моему честному лицу не видно, что я не этот самый, который?

Она ответила резонно:

– Я их не видела.

В дверь заглянул сэр Вайтхолд, поклонился, сказал торопливо:

– Ваша светлость, люди сэра Климента отыскали две бригады каменщиков в соседнем поселке.

– Хорошая новость, – сказал я обрадованно. – К работе приставил?

– Сразу же! – сказал он. – Вот только платить им, или же пусть радуются, что живы?

– Пусть радуются, – сказал я, – что живы, но платить будем.

Он кивнул и пропал за дверью. Я вернулся к работе, но теперь время от времени поглядывал на нее. Она наблюдала за мной тоже, сэр Вайтхолд появлялся часто, подавал бумаги, докладывал о событиях, на портрет не обращал ни малейшего внимания, но Кри, как я понял, внимательно наблюдает за нами то ли из простого любопытства, то ли старается понять, в самом ли деле я не моргул.

На обед времени не хватило, я не стал затруднять сэра Вайтхолда такими пустяками, чтобы кто-то принес мне прямо в кабинет, слуги разбежались, а воинов и так недостает, создал сыра и кусок пирога, быстро сожрал и запил двумя чашками крепкого кофе.

Спохватившись, спросил:

– Кстати, может, чашечку кофе?

Она ответила после долгой паузы:

– Нет.

Подбодренный ответом, молчание все-таки хуже, я спросил настойчиво:

– Ну почему?

Снова затруднительное молчание, наконец она произнесла:

– Я не знаю, что это.

– Ах, это, – сказал я с облегчением, – ну, узнать несложно. Но вот сладкий пирог, это ты знаешь. Вот сыр! Подумай.

Мне показалось по ее лицу, что она колеблется. Наконец она покачала головой:

– Нет.

Я взял кусок медового пирога и подошел к картине.

– Я могу тебе его подать?

Снова долгое колебание, наконец она произнесла:

– Да.

Ошарашенный, сам не ожидал, я нерешительно протянул пирог к картине. Ничего не происходило, и только когда уже почти коснулся поверхности, ее пальцы быстро ухватили лакомство.

Ничего дальше не произошло, изображение осталось таким же, только пирог исчез, его поедание произошло где-то там, по ту сторону моего понимания.

– На здоровье, – сказал я на всякий случай и вернулся к столу, но в голове все вертится насчет такой картины, где изображенное не только двигается, этим не удивишь, но и общается, это тоже понять можно, но вот чтобы жрало…

С другой стороны, всем нам нужна подпитка, без притока энергии и я замру. Идеальными считаются те организмы, что могут жрать все, есть такая гордая поговорка: человек не свинья – все сожрет. Потому и стал царем природы. А если бы еще научиться поглощать тепловую и солнечную энергию…

Я покосился на картину. В пещерные времена единственной возможностью войти в бессмертие было высечь свое изображение на каменной стене. Потом цари приказывали изготавливать свои статуи, а в более позднее время вельможи заказывали портреты в красивых и героических позах. И всегда люди стремились к чему-то большему, максимальному, разговаривали, как с живыми, с рисунками на стене, со статуями и портретами, рассказывали о своих успехах, делились заботами…

7
{"b":"541933","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тайлисан. Ради настоящего
Perfect you: как превратить жизнь в сказку
Последняя ставка
Академия невест. Последний отбор
Спец
Соблазн двойной, без сахара
Утраченный символ
Мужские откровения
Список опасных профессий