A
A
1
2
3
...
16
17
18
...
73

И эти чрезвычайные обстоятельства, вне всякого сомнения, – он сам, собственной персоной.

Он проигнорировал ее приглашение приехать в Пенхоллоу, и она решила сама приехать к нему – шаг поистине неординарный. А о том, что он сейчас находится в Бате, ей рассказала, безусловно, ее подружка, миссис Ламбард. Джошуа почувствовал, как тревожно забилось сердце.

– Добрый день, тетушка. Добрый день, Констанс, – поздоровался он с обеими женщинами, учтиво поклонился, после чего сдержанно улыбнулся бабушке.

– Джошуа! – воскликнула тетушка, раскрыв ему объятия. Голос ее предательски дрогнул, в глазах блеснули слезы. – Мой дорогой мальчик! Мы с девочками места себе не находили от беспокойства. Холлмер, то есть мой муж, умер, Алберт тоже. Мы целиком в твоей власти. Ты вырос в Пенхоллоу, я всегда относилась к тебе как к собственному сыну, однако молодым свойственно забывать тех, кто их любил и растил, жертвуя своим временем и здоровьем.

Боже правый! И она смеет, глядя ему в глаза, нести подобную чушь? Похоже, смеет. Джошуа взял ее за руки – они были вялыми и холодными – и пожал их.

– Я не собираюсь выбрасывать вас на улицу, тетушка, и моих кузин тоже, – заявил он. И потом, даже если бы он это сделал, тетушка не слишком пострадала бы: после смерти мужа она осталась далеко не нищей.

– Но ведь ты наверняка скоро женишься, – проговорила она, – и мы будем мешать новоиспеченной маркизе, хотя я и приму ее в Пенхоллоу с распростертыми объятиями. Вот я и приехала в Бат, чтобы уладить наши дела ко всеобщему удовольствию. И привезла с собой Констанс.

Ну естественно, она привезла с собой Констанс! И одного взгляда на бледное, изможденное лицо кузины оказалось достаточно, чтобы Джошуа понял: она знает, зачем мать привезла ее, и еще меньше, чем он жаждет этого.

«Но почему в таком случае она не отказалась ехать с матерью? – раздраженно подумал Джошуа. – Почему не воспротивилась участию в этом, гнусном фарсе?»

Впрочем, ему ли не знать почему. Ведь ее сопротивление было бы тут же сломлено маркизой Холлмер: эта особа шла к поставленной цели, сметая все на своем пути.

Сейчас она, похоже, решила, что наилучший способ сохранить дом и свою власть в нем – это выдать старшую дочь замуж за племянника.

«Помоги мне, Господи!» – взмолился Джошуа.

Глава шестая

На следующее утро шел сильный дождь, и леди Холт-Бэррон решила не ездить пить минеральную воду. Фрея провела утро за письмами Еве и Джудит – женам своих братьев – и Морган, сестре. Она подробно описала вчерашнюю прогулку верхом: и то, как сестры Дарвин боялись ехать рысью, не говоря уж о галопе, предпочитая тащиться, как черепахи; и то, как граф Уиллетт носился с дамами как с писаной торбой, обращался с ними, словно они нежные оранжерейные цветы; и то, как она сбежала от всех с маркизом Холлмером, как они устроили конные состязания и помчались, перепрыгивая через изгороди, каждый горя желанием победить.

О том, что произошло после состязаний, Фрея, конечно, писать не стала, но предалась этим волнующим воспоминаниям, машинально щекоча пером подбородок.

Поцелуй получился на редкость сладострастным, размышляла Фрея, и конечно же, по ее вине. Ведь сначала маркиз обхватил ладонями ее лицо и лишь слегка коснулся губами ее губ, стоя от нее на некотором расстоянии. И если бы она не ухватилась руками за его пояс, чтобы удержаться на ногах, а потом не прильнула к нему и не обняла, все бы закончилось вполне безобидно. Если бы… Однако все вышло по-другому.

Фрея нахмурилась.

Впрочем, что себя винить? Ведь он сам стал совать язык ей в"рот и вести себя так, что у нее голова пошла кругом. Похоже, у него огромный опыт в подобных делах, и он отлично знал, как возбудить в женщине желание.

Однако эта мысль не принесла Фрее успокоения. Как уже случалось не раз, маркиз заставил ее плясать под его дудку. Должно быть, всю обратную дорогу к дому и весь последующий вечер он потешался над ней. Да и нынешним утром наверняка продолжает смеяться, придумывая, как бы снова выставить ее на посмешище.

Вздохнув, она обмакнула перо в чернила, собираясь продолжить письмо к Морган. Она никак не ожидала, что один единственный поцелуй вызовет в ней столь бурную реакцию. Она всегда считала, что это под силу лишь Киту. А может быть, она не так уж его любила? Может быть, четыре года назад в ней проснулась женщина, а Кит именно в этот момент оказался рядом?

Вполне возможно.

Но как бы то ни было, в двадцать пять лет оставаться девственницей неинтересно, пришла к выводу Фрея и призадумалась. Может быть, написать Морган, чтобы начала искать себе мужа, как только выйдет в свет, что произойдет уже следующей весной? Однако Бедвины терпеть не могут выслушивать советы, даже – или, правильнее сказать, особенно – от членов своей семьи. И Морган наверняка сочтет, что Фрея несколько не в себе, если ей вдруг вздумалось советовать сестре поскорее выходить замуж. Кроме того, решила Фрея, есть что-то унизительное в том, что Морган, младшая сестра, может выйти замуж раньше, чем она.

Может быть, все-таки не следует отмахиваться от графа Уиллетта? Ну чем не жених? Однако Фрея тотчас же отмела эту мысль. Долго терпеть графа она не сможет, ведь он будет относиться к ней как к леди не только днем, но и ночью. Месяц такой жизни, и она умрет от тоски!

И она вновь склонилась над письмом.

* * *

К полудню проливной дождь сменился мелкой изморосью, и хотя леди Холт-Бэррон не улыбалась перспектива промочить ноги и подол платья и идти под зонтом, а не под легким зонтиком, защищающим от солнца, она решила отправиться в бювет, располагавшийся в двух шагах. Уж лучше попить чаю и посплетничать со знакомыми, чем весь день просидеть дома.

В кафе-кондитерской, где проходило чаепитие, оказалось больше народу, чем всегда, вероятно, потому, что погода не располагала к прогулкам, однако леди Холт-Бэррон, Шарлотте и леди Фрее удалось найти свободный столик. В ожидании, когда подадут чай, они вежливо раскланивались с многочисленными знакомыми. Минут через пять к их столику подсел граф Уиллетт, объяснив, что пришел узнать, осталась ли леди Фрея после вчерашней бешеной скачки целой и невредимой.

– Холлмер не должен был провоцировать вас на столь быструю езду, – заявил он. – Ему не следовало забывать, что вы женщина и к тому же едете в дамском седле.

Фрея смерила графа надменным взглядом и в этот момент заметила входившего в кондитерскую Холлмера. В желтовато-коричневом костюме он выглядел весьма импозантно, и у Фреи учащенно забилось сердце.

Может быть, Холлмер и не должен был ее провоцировать, однако ему не потребовалось для этого много усилий.

Фрея сделала вид, будто не замечает его. Он пришел с тремя дамами – леди Потфорд и еще двумя, незнакомыми ей. Старшая из них была в трауре. Тяжело опираясь на руку маркиза, она, мило улыбаясь, обвела взглядом зал. И хотя леди Потфорд вскоре подсела к столику, за которым уже сидели ее знакомые, маркиз повел незнакомых Фрее дам по залу, явно демонстрируя их великосветскому обществу Бата.

Когда они подошли к их столику, граф встал и поклонился. Фрея подняла голову и встретилась с маркизом взглядом. Маркиз улыбнулся, и она заметила, что улыбка у него напряженная.

– Леди Холт-Бэррон, мисс Холт-Бэррон, леди Фрея Бедвин, граф Уиллетт, – церемонно обратился он к ним, – разрешите представить вам мою тетушку, маркизу Холлмер, и мою кузину, леди Констанс Мор.

Видимо, тетушка та самая особа, которая вцепилась в его руку мертвой хваткой, догадалась Фрея.

– Добрый день, – поздоровалась тетушка. – Мне чрезвычайно приятно находиться в Бате и познакомиться со всеми друзьями моего дорогого Джошуа.

И она навалилась на него всем телом, словно боясь упасть. Здороваясь, тетушка приветливо улыбалась, но голос у нее был резкий, неприятный.

Леди Констанс, аккуратно одетая и причесанная, на вид вполне разумная девушка, присела в реверансе и тоже поздоровалась.

17
{"b":"5420","o":1}