1
2
3
...
18
19
20
...
39

– Да, дядя.

– Он был в вашей компании, когда ты ездила в Ричмонд-парк?

– Да, дядя. Он гулял со мной по дорожкам.

– Хм. Мне надо навести справки. А пока, Касси, продолжай любезничать с Уэстхейвеном. Ты делаешь это?

– Да, дядя. Он очень заботлив.

– И по-прежнему хочет свозить тебя в Воксхолл?

– Да. Он сказал, что приедет к маме и договорится о поездке на следующей неделе.

– Умница. Воксхолл – весьма романтичное место. Ты должна вскружить ему голову. Только постарайся не оставаться с ним наедине, душечка.

Мистер Босли подмигнул.

– Да, дядя, – в двадцатый раз пролепетала его племянница.

* * *

Феба наконец-то начала выздоравливать, но чувствовала себя еще очень слабой. Так она сказала Элис, когда та сообщила ей о своем намерении вернуться в Бат на следующей неделе. Болезненная слабость мешала миссис Карпентер сопровождать Аманду и усмирять капризную Мэри.

Вообще-то, по мнению Элис, это была странная слабость. Она не мешала Фебе заниматься приятными делами, например, водить Аманду на балы и вечеринки и ежедневно объезжать магазины в поисках обновок. Зато когда речь шла о том. чтобы сопровождать девушку на концерты и в оперу или гулять с младшей дочкой, Феба тут же сказывалась больной и немощной.

Эта обязанность легла на плечи Элис. Она свозила Мэри в собор Святого Павла и в Вестминстерское аббатство, в Королевский монетный двор и в музей мадам Тюссо. Она общалась с девочкой и пыталась придумать новые развлечения, хоть сама была не очень хорошо знакома с Лондоном. Она скрывала свое раздражение братом, который вечно жаловался на родных и не делал ничего, чтобы их развлечь. Впрочем, Джарвис, надо отдать ему должное, изредка занимался с Ричардом.

Однажды вечером в опере Пирс спросил Элис, не желает ли она пойти с ним завтра в Британский музей. Она улыбнулась и сказала, что обещала погулять с Мэри.

– Я поеду с вами, – заявил он, предложив на выбор два места – лондонский Тауэр и амфитеатр Астли. – С удовольствием побываю там опять.

– Лжец! – укорила его Элис. – На днях ты жаловался, что устал водить молоденьких дам по музеям.

– Правда? Наверное, у меня было плохое настроение. Понимаешь, Элли, все зависит от того, кто твоя спутница.

– Значит, тебе нравится Мэри.

– Боже правый, да я вообще ее не знаю! Но мне нравится ее тетя. Мы воспользуемся моей двуколкой и посадим девочку между нами.

– Она придет в восторг. Джарвис категорически отказывается брать ее с собой, заявляя, что станет всеобщим посмешищем, если его увидят в одной карете с девчонкой.

– Ах, вот оно что! Значит, всеобщим посмешищем буду я? Знаешь, Элли, у меня раскалывается голова. Тебе не кажется, что композитор мог бы оказать всем большую услугу, убив сопрано в первой части оперы вместо того, чтобы оттягивать ее кончину до самой последней сцены?

– Тогда не понадобилась бы вторая часть, – рассудительно заметила она.

– Ты права, – сказал он с усмешкой и отправился в свою ложу.

На другой день, готовясь к экскурсии, Мэри пребывала на седьмом небе от счастья. Она прокатится по Лондону в карете джентльмена, о котором ее старшие сестра и брат рассказывали столько хорошего!

Прибыв в Тауэр, они осмотрели королевские украшения, воинские доспехи и диких животных.

– На воле их осталось совсем немного, – как заправский экскурсовод объяснил мистер Уэстхейвен, – зато все они очень свирепые.

Он рассказал несколько жутких историй о том, как звери перегрызали засовы клеток, выходили на волю и съедали бедных зрителей.

– Какие глупые! – удивилась Мэри. – Почему они не убежали, пока звери грызли засовы?

– В злобном настроении они могут сделать это в мгновение ока. Смотри, Элли, какие жуткие глаза у того льва! Не знаю, как вам, а мне становится не по себе от одного его взгляда.

С этими словами Пирс взял Элис за руку.

– А вы, оказывается, трусишка! – воскликнула Мэри. – По-моему, он просто хочет спать.

В глубине души Элис придерживалась того же мнения, но было приятно, что ее ладонь покоится в руке Пирса.

– Они всегда отдыхают перед нападением, – продолжал нагнетать страх мистер Уэстхейвен. – Как и медведи, кстати. А вот слон способен отодвинуть засовы клетки, просто обвив их хоботом. Интересно было бы посмотреть, правда, Элли?

– Пойдемте к птицам, – предложила Элис. – Они более безобидны. А то у бедной Мэри скоро подогнутся коленки от страха.

– Вовсе нет, – презрительно бросила девочка. – Я знаю, что мистер Уэстхейвен просто смеется над нами, тетя Элис.

– Вот видите! – торжествующе провозгласил Пирс, когда лев поднял голову и зевнул. – Сейчас набросится. Держитесь за меня, дамы.

Он обнял Элис и Мэри, прижав их к себе. Девочка тихонько взвизгнула.

– Пирс! – Элис оттолкнула его и поправила шляпку. – Ты хуже ребенка. У бедной Мэри будет истерика.

Но Мэри была весела и бодра, как никогда раньше. Она хихикнула и опять сказала Пирсу, что он трусишка. Тот засмеялся, продолжая обнимать Мэри за талию. Стоявший неподалеку пожилой джентльмен с улыбкой наблюдал за ними.

Элис высвободилась из объятий Пирса и направилась к клеткам с птицами. На душе у нее было тепло и радостно. Пожилой джентльмен, несомненно, решил, что они – одна семья.

Пирс был бы хорошим отцом. Ему явно доставляло удовольствие проводить время в обществе ребенка. Он помог Мэри забыть про болезнь и капризы. Девочка наслаждалась прогулкой.

Сейчас у него могла быть девятилетняя дочка – всего на два года моложе Мэри, и он показывал бы ей достопримечательности Лондона. А у нее мог быть десятилетний сын, Николас. Но вместо этого они оба были бездетными, их супруги умерли, и они развлекали чужого ребенка.

Элис судорожно сглотнула.

– Ты обиделась, дорогая? – спросил Пирс, сжав ее плечо. – Мне не следовало тебя обнимать, Это унизило твое достоинство, не так ли? Прости меня, пожалуйста. Ты же знаешь, что я легкомысленный малый.

– Нет, я не обиделась, – возразила она, похлопав его по руке. – И вообще, не надо на себя наговаривать, Пирс. Ты не обязан развлекать Мэри и, тем не менее, потратил на это целый день.

Он посмотрел на юную мисс Карпентер, по-прежнему стоявшую перед клеткой со слоном, и нагнулся к Элис.

– Ты тоже не обязана, но она ребенок, и ей нужны развлечения, поэтому мы сюда и приехали. Что случилось, Элли?

Она улыбнулась и пожала плечами:

– Ничего. Просто я вдруг подумала, что ты мог бы быть здесь со своей дочкой, а я со своим сыном, Николасом. Мне стало жалко саму себя, только и всего.

– Что же делать? Так сложилась жизнь, – с несвойственной ему теплотой произнес Пирс. – Ты приехала сюда с племянницей и со мной. Ну что ж, мы посмотрели и обсудили всех птиц, а теперь я усажу вас в мою двуколку и отвезу в кафе-мороженое. По-моему, вы это заслужили.

Полчаса спустя они сидели за столиком кафе. Съев полпорции, Мэри вдруг заявила, что мама не разрешает ей есть мороженое – боится, что она простудится.

– Значит, это будет наш маленький секрет. – заявил Пирс. – Я ничего не скажу твоей маме, Мэри. А тетя пусть поднимет правую руку и тоже поклянется молчать. Ну же, Элли, мы ждем!

Элис напустила на себя серьезный вид и произнесла страшную клятву.

– Но ты должна держаться, Мэри, – продолжал Пирс. – Только попробуй простудиться в ближайшие месяцы!

Мэри захихикала и пообещала, что не будет болеть.

– Ну а теперь попросим твою тетю, чтобы она поехала с нами завтра днем в амфитеатр Астли.

– О да, пожалуйста! – взмолилась Мэри. – Прошу тебя, тетя Элис. Папа не позволит мне поехать с одним мистером Уэстхейвеном.

– Разумеется, нет, – согласилась Элис и взглянула на своего ухмыляющегося спутника. – Ты уверен, Пирс? Разве у тебя нет дел поважнее?

– Ни единого, – отозвался он, подняв брови.

Они провели вместе еще один день, правда, им пришлось взять закрытую карету Пирса, потому что собирался дождь.

На обратном пути Мэри села напротив них и погрузилась в молчание. До этого она целых десять минут щебетала об увиденных экспонатах, но теперь только разглядывала своих взрослых спутников.

19
{"b":"5422","o":1}