ЛитМир - Электронная Библиотека

Никогда, подумала Ева, никогда за всю свою жизнь она не чувствовала себя такой усталой.

Эйдан как будто прочитал ее мысли. Наклонившись, он одной рукой обнял ее за плечи, другой приподнял и посадил себе на колени. Ева не успела опомниться, как ее голова уютно прижалась к его плечу. Шляпа куда-то исчезла.

– Все устроится, дорогая, – прошептал Эйдан ей на ухо.

– Правда? – Но это говорила ее усталость, ответ ей был не нужен. В эту минуту она полностью доверяла Эйдану. Как чудесно, что иногда можно переложить свое бремя на чужие плечи.

– Я тебе обещаю, – заверил он.

Ева проснулась, когда карета подъехала к Рингвуду.

* * *

Сесил Моррис явился с самоуверенным видом, но его мать явно волновалась. Ева, несмотря на то что поспала в карете и дома после возвращения из Дидкоут-Парка, выглядела бледной и осунувшейся. Миссис Причард была обеспокоена, мисс Райе – напряжена. Преподобный Паддл сидел между ними и проявлял трогательную заботу об обеих женщинах. Приходский констебль и четыре его помощника – один из них с распухшим носом и синяками на лице – стояли с важным видом, словно в ожидании драки. Присутствовало еще несколько праздных любопытных, хотя было непонятно, как они узнали о происходящем.

Граф Лафф появился с опозданием, и было заметно, что он сильно не в духе.

– Давайте уладим дело без проволочек, – сказал он, усаживаясь за стол, и сердито огляделся, словно это его заставили ждать.

Первым для дачи объяснений вызвали Сесила Морриса. Он поклялся на большой Библии говорить только правду, и после этого лжесвидетельствовал каждым своим словом. Из его рассказа явствовало, что он горячо любил своих маленьких племянников, как и их бедных покойных родителей. Его мать просто души в них не чаяла. Именно она его убедила, и он, не подумав, позволил своей кузине, тогда еще мисс Еве Моррис, оказать гостеприимство детям на время выздоровления его матери после долгой болезни. Но он был весьма обеспокоен, узнав, что Ева бросила бедных малюток и уехала веселиться в Лондон.

Эйдан положил руку на плечо Евы, порывавшейся что-то сказать.

Моррис объяснил, что он обратился в суд и получил законное право на опекунство. Он послал констебля забрать детей, потому что, когда он в последний раз навещал их и обещал, что они скоро вернутся к свой любимой тете, муж кузины ему угрожал. Он опасался, что если он приедет забирать детей один, то домочадцы кузины, а некоторые из которых настоящие преступники, расправятся с ним, или того хуже, и с детьми.

– Как вы видите, милорд, – Сесил сделал выразительный жест в сторону разбитого носа и синяков помощника констебля, – мои опасения были не напрасны.

Эйдан, чувствуя волнение Евы, сжал ее руку.

– Кто это сделал? – спросил граф, хмуро взглянув на помощника.

– Я, ваша честь, – откуда-то сзади раздался голос Евиной экономки. – И я сделаю это с любым, кто незваным войдет в дом моей хозяйки и захочет утащить с собой бедных невинных деток только потому, что ему – этому вот мерзавцу – хочется отомстить. Жаль, что мой кулак не достал до его носа!

– Сядьте, женщина, – строго сказал граф, со скучающим видом потирая переносицу.

– Вы сами спросили, – сказала она.

– Спросил, – согласился Лафф. – А теперь садитесь. Леди Эйдан, у вас есть вопросы, которые вы желаете задать мистеру Моррису?

Эйдан снова сжал руку Еве, но она не обратила внимания на его молчаливую просьбу ответить за нее и встала.

– Да, – сказала Ева. – Бекки и Дэви привезли в почтовом дилижансе в Хейбридж пятого сентября прошлого года. Это легко проверить по записям на почтовой станции. Не скажешь ли ты графу, Сесил, как долго они находились в твоем доме до того, как мнимая болезнь моей тети вынудила тебя отправить их ко мне?

– Как я могу все помнить? – спросил Сесил. – Месяц, два, может быть, дольше.

– Мои хозяйственные книги свидетельствуют, – ответила Ева, что я наняла миссис Джонсон в качестве няни для детей шестого сентября. Те же записи указывают, сколько одежды и других вещей было куплено для них за эту же неделю. Миссис Джонсон подтвердит это, если необходимо.

– Моя дорогая мамочка была больна… – начал Моррис.

– А не расскажешь ли ты графу о своем посещении Рингвуда за два дня до годовщины смерти моего отца? Если хочешь, я напомню тебе. Тогда ты думал, что в этот день ты станешь наследником. В мое отсутствие ты собрал всех домочадцев в холле, чтобы объявить им об этом. Все слуги подтвердят, что детей поставили в шеренгу вместе со всеми. Расскажи, что ты им всем сказал!

– Я не помню. Это было довольно давно.

– Но многие помнят, – заверила его Ева. – Ты сказал, что все – вплоть до единого человека – должны покинуть дом до того, как ты займешь его, в противном случае ты позаботишься, чтобы их арестовали за бродяжничество.

– Ева! – изумился он. – Я не имел в виду моих бедных племянников. Они были в холле, потому что они должны были вернуться со мной домой. Но эта женщина, – он указал на экономку, – угрожала мне разделочным ножом, и ради детей я отступился.

Кто-то в зале насмешливо хмыкнул.

– Окажись нож у меня под рукой, – заметила экономка, – я бы отрезала тебе, лживая крыса, уши и разукрасила физиономию!

– Женщина, – остановил ее граф, – придержите язык, или я прикажу вас вывести. Вернитесь на свое место, мистер Моррис. Выслушаем леди Бедвин. Подойдите сюда, мадам, и присядьте. Объясните мне, почему я должен передать опекунство над Дэвидом и Ребеккой Эйсли вам, если между вами нет кровного родства.

Эйдан смотрел, как Ева села, поклялась на Библии, и всей душой желал, чтобы она сохранила спокойствие, а не впала в панику, как это почти случилось утром в библиотеке графа.

Ева рассказала, как после смерти родителей детей пересылали от одного родственника к другому, пока их не привезли в Хейбридж, где они тоже оказались никому не нужны. Оставался только сиротский приют. Но ее тетя, втайне от сына, в слезах обратилась к Еве с просьбой взять детей. Что та и сделала. Она наняла для них няню и гувернантку, сама проводила с ними все свободное время и вскоре полюбила их, как родных. Ева объяснила, что ей не приходило в голову оформить по закону опекунство, поскольку детей никто не хотел брать.

– Как вы объясните действия мистера Морриса на этой неделе, если не его заботой о них? – спросил граф. – Видимо, его очень обеспокоило ваше отсутствие и то, что вы оставили его маленьких родственников одних. Он даже захотел взять их в свой дом.

– Это все из мести, – сказала Ева.

– Прошу прощения? – переспросил граф.

Она рассказала, как сохранила свое наследство, выйдя замуж за два дня до годовщины смерти ее отца, и как накануне этого срока Моррис угрожал всем в ее доме; о том, как ее кузен вел себя в то утро, пока ее муж не велел ему убираться из Рингвуда и никогда больше там не появляться.

– Он угрожал применить силу? – нахмурился граф.

– Это была шутка, милорд, – выкрикнул Сесил Моррис и вскочил на ноги. – Зачем бы я стал угрожать моей дорогой кузине. Это была…

– Сядьте, мистер Моррис, – приказал граф.

– Сесил знает, что я люблю детей, – сказала Ева. – Он чувствовал себя уязвленным тем, что ему помешали завладеть наследством и что полковник Бедвин оказался свидетелем его угроз. И он нашел способ отомстить мне, используя детей.

– Мистер Моррис, – не скрывая усталого вздоха, спросил граф, – у вас есть вопросы к леди Эйдан?

– Есть! – вскочил Моррис. – Где ты была, Ева, эти две недели, пока бедняжки страдали одни в Рингвуде, брошенные женщиной, которая говорит о своей горячей любви к ним?

– По приглашению герцога Бьюкасла я была в Лондоне, – Ева посмотрела на графа, – чтобы быть представленной королеве и светскому обществу в качестве жены лорда Эйдана Бедвина. Прошлым вечером я должна была присутствовать на обеде в Карлтон-Хаусе, но была вынуждена поспешить домой, узнав о похищении детей. Я оставила их на попечении своей тети миссис Причард, их няни и гувернантки. Я каждый день писала домой. Я очень скучала по ним. – Она приложила руку к сердцу. – Очень скучала!

50
{"b":"5423","o":1}