ЛитМир - Электронная Библиотека

– Но это вопрос взаимоотношений между вами и Уолтером, точнее, между вами и армией, – возразила София. – И не имеет ко мне никакого отношения.

– Да, но Уолтера уже нет, зато вы, Софи, дочь простого торговца углем, вдруг стали фавориткой общества. И любимицей этих баловней фортуны, Четырех Всадников Апокалипсиса. По-моему, вы ставите перед собой далеко идущие цели. Ведь и Пелем, и Гаскойн – холостяки и при этом оба имеют дворянские титулы. Так что, выйдя замуж за одного из них, вы сразу подниметесь еще на одну ступеньку в высшем обществе – и это при вашем-то происхождении!

«О, Натаниель!»

– Какая чушь! – насмешливо сказала она, но отлично все поняла.

Он жаждал отомстить за свою несостоявшуюся военную карьеру и вместе с тем рассчитывал вытянуть из нее побольше денег. И не колеблясь разрушит и ее жизнь, и дружеские отношения с дорогими для нее людьми.

Неужели у нее будет отнята и эта замечательная весна? София не могла забыть, каким ледяным стал взгляд Натаниеля после того, как он с недоумением посмотрел ей в глаза и понял, что она намерена выполнить наглую просьбу Бориса Пинтера и представить его Лавинии. А ведь всего за несколько минут до этого они переглянулись издали и еле заметно улыбнулись друг другу. У него был дружеский и даже нежный взгляд.

И теперь все это будет разрушено. Нет, не будет – это уже разрушено.

– Я поняла вас, сэр, – по возможности равнодушно произнесла она. – Следовательно, я должна держаться в стороне от своих друзей, не посещать светские мероприятия. Ведь вы этого добиваетесь? И что же вы станете делать, если я пренебрегу вашим предупреждением? Огласите содержание этих писем? Да, конечно, разразится грандиозный скандал, но на этом ваша власть надо мной утратит силу. И что же вы предпочтете?

– Мне доставит огромное удовлетворение любая из двух возможностей, Софи, – самодовольно признался он. – Так что это вам предстоит сделать выбор: или расстаться со своими друзьями, или стать героиней скандальной истории.

Она ему поверила и даже догадалась, что на самом деле он намерен доставить себе двойное удовлетворение: сначала выгребет у нее все деньги, какие только она сможет наскрести сама, а потом начнет брать у родственников Уолтера и у своего брата, после чего он все равно опубликует эти письма и опозорит их всех. Общество не простит, что его так долго дурачили.

– Я сейчас ухожу, сэр, – сказала она. – Но на вашем месте я бы не очень торопилась. Ваше развлечение может окончиться слишком скоро. Ведь со временем скандалы забываются. И вам придется подыскать себе что-то новое – или кого-нибудь другого, – чтобы снова получать удовольствие тем способом, который вам так по душе.

– Софи, – сказал он, беря ее за руку и склоняясь над ней, но не целуя на этот раз. – Признаю, вы стоящий противник, Уолтер вас определенно не заслуживал. Хотя, наверное, когда ваши ручки были запачканы сажей, вы не позволяли себе быть такой вспыльчивой, не так ли?

– До свидания, сэр, – с нарочитой улыбкой кивнула она Пинтеру, заметив появившихся на площадке людей, и направилась в гостиную.

Она пробиралась сквозь толпу с единственной целью – поскорее найти Беатрис и под предлогом головной боли попросить отправить ее домой. Но вдруг остановилась и вся передернулась от возмущения – ну нет, она не станет праздновать труса.

Неподалеку от себя она видела беседующих друг с другом Кеннета и Мойру. Чуть позднее заметила Натаниеля, который снова был с леди Галлис и, наклонившись пониже, прислушивался к тому, что та говорила. Он улыбался ей своей чудной улыбкой! И через несколько минут они быстро направились к выходу. До конца вечера они так и не вернулись.

Что ж, София знала, что их связь долго не протянется. Правда, она надеялась хотя бы на несколько месяцев. Но вместе с тем не жалела, что все так быстро закончилось. С самого начала она понимала, что затеяла игру с огнем, что впереди ее ждет только разочарование. Она никогда себя не обманывала и не считала, что ее увлеченность Натаниелем через несколько месяцев тесных отношений перерастет во взаимную любовь. Скорее все будет наоборот.

Но ведь у нее оставались для воспоминаний две необыкновенные ночи, которые она провела с Натаниелем. И даже лучше, что только две – так ей легче будет не чувствовать себя покинутой и осиротевшей.

Как ни пыталась приободрить себя София, на душе у нее было муторно.

На следующее утро Натаниель не поехал на обычную верховую прогулку в парке со своими друзьями. Он лег всего за час до того времени, когда обычно вставал, убедив себя, что ему необходимо поспать, но заснуть не смог.

Большую часть ночи он провел, бродя по улицам. Он мог бы пойти к Софи, как и думал в начале вечера. Или провести несколько часов в постели леди Галлис – он проводил ее до дома, но отказался от приглашения войти под тем предлогом, что не желал компрометировать ее перед слугами. Она не скрыла своего разочарования, что польстило его мужскому самолюбию, но ничего не смогла возразить на его доводы. У Натаниеля оставалась возможность вернуться на раут и найти Идена и еще кое-каких знакомых, которые имели привычку проводить в гостях всю ночь и возвращаться домой только к рассвету.

В конце концов, он мог просто пойти домой и лечь спать.

Но, взволнованный событиями вечера, он предпочел быструю ходьбу по пустынным ночным улицам, и подвернись ему под руку какой-нибудь разбойник, он с наслаждением отколотил бы его тростью, вымещая на нем все свое раздражение.

Он чувствовал себя раздраженным, потому что связь с Софи развивалась вовсе не так, как он ожидал. После нескольких лет забот о целой куче родственниц и строгого воздержания он приехал в Лондон с целью выдать замуж Джорджину и Лавинию и с мечтой удовлетворить свои естественные потребности. С самого Рождества он так ждал наступления весны!

После первой интимной встречи с Софи, когда он с удивлением узнал, что далеко ей не безразличен, ему казалось, что она идеально подходит для той короткой, но уютной и многообещающей связи, которую он себе представлял. Тем более что, по-видимому, их интересы в этом отношении совпадали.

Но Софи очень изменилась. При том, что внешне она оставалась такой же милой и простой в обращении, у нее развились новые черты характера: она стала более независимой и нетерпимой к советам друзей. Разумеется, это не было удивительным, поскольку три года, которые они не виделись, она вела самостоятельный образ жизни. Но у нее появилась какая-то тайна – в этом Натаниель не сомневался, – в которую она не хотела его посвящать.

Раньше Софи так легко и с такой сердечной благодарностью принимала помощь четверых друзей, словно понимала стремление мужчин баловать и оберегать женщин. И сейчас они с готовностью встали бы на ее защиту, но она не пожелала принять помощь ни его друзей, ни самого Натаниеля. И это чрезвычайно осложнило их отношения, лишив их чего-то светлого и радостного. А он-то ехал в Лондон с надеждой отдохнуть здесь и душой, и телом!

Он вспоминал о проведенных с Софи двух ночах; о том, как ему было уютно и спокойно просто лежать с ней рядом и обсуждать свои проблемы, зная, что она отнесется к ним со свойственными ей доброжелательностью и здравым смыслом; о том, какая глубина страсти скрывалась, оказывается, под ее обычной сдержанностью; о том остром физическом наслаждении, которое с ней переживал. Вспомнил он и о своих сомнениях, которые посетили его после второго свидания с Софи, когда он опасался, что их связь становится не такой уж простой и ни к чему не обязывающей.

Но он и не подозревал, что между ними возможна столь резкая конфронтация, проявившаяся накануне вечером. По каким-то своим причинам – Господи, неужели для нее было так важно утвердить свою независимость? – она пренебрегла мнением всех своих друзей. Она же видела, что они находились рядом, так что могла просто проигнорировать появление Пинтера, чем легко поставила бы его на место. Будучи трусом по натуре, после этого он не решился бы навязывать ей свое общество. Но Софи предпочла продемонстрировать им, что заслужила право выбирать себе друзей.

37
{"b":"5424","o":1}