ЛитМир - Электронная Библиотека

«Ну когда же кончится этот вальс?» – только и думала она.

Он кончился. Саманта еле дотянула до конца – она чувствовала себя совершенно разбитой и несчастной. Глубоко несчастной. Она вдруг испугалась, что не сдержит слез. Лайонел подвел ее к кружку ее друзей – тетя Агги играла в карты в соседней комнате, поскольку Саманта уже давно не нуждалась в присмотре, – склонился над ее рукой, прежде чем поблагодарить за оказанную честь, и отошел.

Фрэнсис злобно посмотрел ему вслед, однако светское воспитание не позволило ему завести разговор о том, что он явно хотел бы обсудить. Фрэнсис и. тогда, во время того страшного скандала, был ближайшим другом Габриэля. Поклонником Саманты он стал гораздо позже, – как она считала, только потому, что флиртовать с ней и даже время от времени делать ей предложение было совершенно безопасно.

– Граф Рашфорд? – Глаза у Элен Кокс сделались как блюдца. – Боже мой, чего я только о нем не наслушалась! И ты с ним танцевала, Сэм? Но мне наплевать, что о нем говорят! – Элен хихикнула. – Он красив как бог!

Мистер Уишарт кашлянул, и Элен снова захихикала.

– И вы тоже красивы, сэр, – сказала она. – В этом не может быть никакого сомнения!

– Красавец Уишарт, – сказал сэр Робин. – Звучит куда более внушительно, чем просто Джордж Уишарт, не правда ли? Мы должны немедленно оповестить всех, что Джордж официально поменял имя.

– Но ты же сам попросил, Красавец, – тонким голоском возражал Фрэнсис, когда мистер Уишарт возмущенно запротестовал.

Саманта больше не могла слушать эту чепуху. Ей не хватало воздуха, от жары, приторных ароматов духов ее начало подташнивать. Шум, голоса – у нее заложило уши. Сейчас она потеряет сознание или, хуже того, ее стошнит. Ей нельзя тут оставаться…

– Извините меня, – поспешно произнесла она и поспешила прочь.

Она с трудом пробиралась сквозь строй разряженных дам и кавалеров; кто-то, увидев ее, высвобождал ей проход, раза два она приостанавливалась на минуту, чтобы поздороваться со знакомыми. Саманте казалось, что до дверей залы ей никогда не добраться.

Но все же она дошла до них и оказалась в пустом прохладном холле, однако вынуждена была остановиться, потому что кто-то встал на ее пути и не двигался с места. Она взглянула на лицо этого джентльмена, который был не намного выше ее ростом.

Никогда, никогда в жизни Саманта не испытывала такого неожиданного, огромного и чистого счастья!

* * *

Леди Рочестер и ее муж стояли у дверей бального зала, встречая опоздавших гостей. Они с искренним радушием приветствовали лорда Джерсона и герцога Бриджуотера. Леди Рочестер с вежливой улыбкой повернулась к маркизу Кэрью, но тут услышала его имя и глаза ее загорелись нескрываемым интересом.

– Неуловимый маркиз! – воскликнула она. – Добро пожаловать!

Но она совершила ошибку, протянув ему руку, вместо того чтобы удовольствоваться реверансом. Она бросила испуганный торопливый взгляд на его тонкую скрюченную руку в перчатке, прикоснувшуюся к ее руке. Каким взглядом она проводила его, когда он, сильно хромая, последовал за своими друзьями в бальную залу, он уже не увидел.

Маркиз чувствовал себя неловко и был смущен – довольно нелепое чувство для двадцатисемилетнего мужчины. Ему казалось, что все смотрят на него. Его друзьям не терпелось походить посмотреть на юных дебютанток сезона, но маркиз предпочел остаться неподалеку от двери. Ему нужно было только одно – увидеть, тут ли она. Он уже не был уверен в том, что хочет, чтобы и она его увидела. Если она здесь, то, разумеется, прятаться от нее он не будет. Но если она его не заметит, он будет счастлив просто посмотреть на нее. Если только она здесь! Он гнал от себя мысль, что зря обрек себя на такую пытку.

Друзья немного постояли с ним. Герцог подшучивал над ним, говорил, что он робок, как юная школьница. Джерсон смеялся над каждой шуточкой герцога.

– Так она здесь? – спросил его светлость, приставив к глазу монокль и оглядывая залу.

– Она? – переспросил маркиз. Он все еще не набрался храбрости внимательно осмотреть всех гостей.

– Надеюсь, она достойна такого поклонения? – продолжал допытываться герцог. – Она очень хорошенькая, Харт? Молоденькая? Изящная? Аппетитная? Мечтает стать маркизой?

– Харт, ты покажешь ее нам? – подхватил лорд Джерсон. – Ты должен показать!

Но обзор бальной залы его светлостью вдруг прервался, герцог опустил монокль, поджал губы и тихонечко присвистнул.

– Вы только посмотрите! – прошептал он. – Прелестна, изящна, сама юность! Соблазнительна и обольстительна! И если мои глаза меня не обманывают, ей восемнадцать и ни одним днем больше.

– Малышка графа Мюира, – отозвался лорд Джерсон, следуя направлению монокля. – Ну, может быть, и больше на день-другой. Хороша, Бридж, ничего не скажешь, да притом и приданое завидное.

– Ты знаком с Мюиром? – спросил его светлость. – Представь меня, хочу разглядеть ее получше. И почувствовать – хотя бы подержать за ручку. Ты считаешь, ее карточка уже заполнена до предела?

Лорд Джерсон от души рассмеялся, и оба направились к хорошенькой молодой леди в белом, которая старалась делать вид, будто ее нисколько не интересует, что происходит вокруг. Маркиз сочувственно улыбнулся, представив себе, в каком волнении юная дебютантка.

Бриджу пришлось подождать с представлением. Начинался следующий танец, и к девушке подошел красивый румяный молодой человек. Он разговаривал с ней, однако не вывел ее в круг танцоров. Заиграла музыка, и маркиз все понял. Вальс! Девушка знает, что не получит разрешения от патронессы танцевать этот предосудительный танец, поскольку это ее первый выход в свет. Быть может, позднее, под конец сезона, если повезет. А может, придется подождать этот восхитительный вальс до будущего года.

Маркиз, хотя и был наслышан о вальсе, никогда еще не видел, как его танцуют. Ему представлялось, что это какой-то удивительно романтический танец. Каждая пара танцует отдельно от других, в течение получаса партнеры смотрят друг на друга и разговаривают.

Да, это был удивительный танец. Маркиз позавидовал танцующим.

Он отдавал себе отчет, что уже минут пять стоит в бальном зале, но не смотрит по сторонам, не ищет Саманту. Он сам не понимал, почему. Боится обнаружить, что ее тут нет? Или, напротив, что она тут? Но оказалось, что ему не надо было ее искать – она вальсировала как раз на той линии, куда был устремлен его взгляд. Сердце у него бешено заколотилось. Она кружилась в мерцающем вихре, грациозная и изумительно красивая в зеленом с серебристой накидкой платье.

Взгляд его с любовью и нежностью следовал за ней, пока он не обратил внимание на ее партнера. Маркиз тут же отвел глаза.

Леденящий холод охватил его.

Глава 8

Он так упорно и так долго говорил не правду о событиях того утра – а было ему тогда всего шесть лет от роду, – что иногда, хотя и не часто, и сам забывал, что лжет.

То был вовсе не несчастный случай.

Для отца маленький Харт был сплошным разочарованием. Родился он пять лет спустя после того, как его отец и мать поженились, а через какое-то время стало ясно, что одним этим ребенком они и ограничатся. И хотя, казалось бы, отец должен был радоваться, что по крайней мере родил сына, он ужасно огорчался, что мальчик такой слабый. Это был маленький и болезненный ребенок. Мать обожала его, баловала и старалась защитить от всяких мыслимых и немыслимых опасностей. Трусливый плакса – однажды презрительно бросил отец своему пятилетнему сынишке, когда тот с плачем прибежал домой, потому что деревенские мальчишки стали его дразнить и он испугался, что они нападут на него.

Иногда отец даже огорчался, что у него есть прямой наследник. Если бы такового не было, он смог бы хотя бы часть своей собственности и денег завещать племяннику, сыну своей сестры. От этого мальчика он был просто в восторге. Виконт Лайонел Керзи, на четыре года старше его собственного сына, – красивый, обаятельный, бесстрашный мальчуган. Он с удовольствием принимал горячую симпатию дяди и всячески измывался над своим маленьким кузеном – когда этого не видела и не слышала тетушка.

21
{"b":"5425","o":1}