ЛитМир - Электронная Библиотека

Ему следовало поговорить с ней. Быть может, тогда бы она осталась. Что с ним происходит? Он отталкивает ее, даже когда она протягивает ему оливковую ветвь. Однако шитье и корзиночку она оставила…

Саманта вернулась, что-то держа в руке. Ни слова ему не сказала и даже не взглянула на него. Но взяла скамеечку, пододвинула к нему с правой стороны, села на нее, открутила крышку с бутылочки с маслом – теперь он разглядел бутылочку у нее в руке, – налила немного масла себе на ладонь, потерла ладони одну о другую, а потом взяла его правую руку и начала мягко массировать ладонь и пальцы. Поглаживания были уверенными и сильными, несмотря на мягкость. Хартли откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.

Он подумал, что она уже закончила массаж, но она только еще раз налила на ладони масла. Хартли и не представлял, что массаж приносит такое облегчение. Никто никогда не делал ему массажа. Мать боялась даже прикасаться к искалеченным членам. Боялась даже посмотреть на его руку и ногу. Это она заставила его носить перчатку.

Невероятно – он чуть не заснул, но вдруг почувствовал, как Саманта подняла его руку и прижалась к тыльной стороне ладони своей мягкой щекой. Очевидно, она подумала, что он действительно заснул. Потом повернула голову и поцеловала костяшки согнутых пальцев и снова опустила его руку.

Она не шевельнулась, когда он левой рукой нежно погладил ее локоны, а потом провел пальцами по затылку.

– Саманта, – сказал Хартли, – прости меня!

– Мне не за что вас прощать, – тихо ответила она. – Это я во всем виновата.

– Нет, это не так. Ты была так добра ко мне те три дня и так терпелива и мягка потом, – сказал Хартли. – И ты правильно мне сказала – я поступил жестоко. Прости меня!

– Я вышла за вас замуж, потому что хотела этого, Хартли, я говорю правду.

– Ш-ш-ш, – прошептал Хартли. – Ты ни разу не дала мне повода заподозрить тебя в неискренности. Саманта, не пора ли нам отправляться домой?

– В Хаймур? – Только теперь она подняла на него полные слез глаза.

– Да, домой. – Хартли утвердительно кивнул.

– Да! – Она улыбалась ему. – Да, Хартли, поедем домой.

– И чем скорее, тем лучше. Через три дня, – сказал он. – Кое-чем мы не можем пренебречь, придется это сделать. Еще три дня – и домой. – Он потянулся к ней и нежно поцеловал.

– Спасибо, Хартли, – сказала Саманта и снова прижалась щекой к его руке – она уже не болела, заметил Хартли.

Глава 16

Леди Стеббинс приходилась теткой маркизу Бриджуотеру. Бал, который она давала каждый сезон, считался одним из самых престижных, и отклонить приглашение было совершенно невозможно, хотя ни Саманте, ни Хартли идти не хотелось. Друг другу они в этом не признавались – Хартли знал, что Саманта обожает танцы, а она знала, что маркиз Бриджуотер – его ближайший друг. К тому же его светлость был шафером на их свадьбе. Оба также знали, что мечтают об отъезде. Теперь они часто говорили о Хаймуре – в долгие недели размолвки, последовавшие за их более чем коротким медовым месяцем, они о нем почти не упоминали.

Еще один бал можно выдержать, втайне думал каждый из них.

По городу уже пополз слух, что они готовятся к возвращению в Йоркшир. В светском кругу новости распространяются мгновенно, даже если никто никому, как принято утверждать, не сообщает последнюю новость.

Кое-кто посочувствовал Саманте. – Увы! – горестно, воскликнул мистер Уишарт. – Выходит, вы уже потеряли влияние на супруга, леди Кэрью? Он принуждает вас покинуть Лондон до закрытия сезона. Это ужасно!

– Я вовсе не потеряла влияния на своего супруга, – с легким смехом отвечала Саманта – теперь ей куда легче было смеяться. Как вы думаете, сэр, почему мы едем в Хаймур?

– Неужели это ваше желание? – Мистер Уишарт не мог скрыть удивления.

– Вы угадали, – сказала Саманта. – А Хартли беспрекословно исполняет все мои желания.

Маркиз к этому времени уже покинул бальный зал и, как всегда, отправился понаблюдать за карточной игрой. Но сначала вписал в ее карточку свое имя на последний перед ужином танец. Она с улыбкой посмотрела на него.

– Нет, я вовсе не хочу делать из себя посмешище, – сказал Хартли, улыбнувшись в ответ, – Но я хочу быть кавалером, который поведет тебя на ужин, Саманта. Ты не против посидеть со мной во время этого танца? Или погулять? Например, в саду? Вечер сегодня теплый.

– Буду с нетерпением ждать последнего танца, – сказала Саманта. Это напомнит ей их первую в Лондоне встречу – кажется, так давно это было! Может, она доведет его до уединенного местечка и, как тогда, попросит поцеловать ее. И может быть, она повторит те слова, которые она ему тогда сказала. Может быть… Она правда хотела это сделать. Не просто скажет, что любит его, можно ведь сказать об этом по-разному. Она опишет свои чувства к нему. Может быть, она сделает это…

Хартли склонился в учтивом поклоне и поцеловал ей руку. Саманта знала, что на них устремлена не одна пара любопытных глаз, и порадовалась: пусть все видят, что между ними прекрасные отношения. Пусть кто-то считает, что она вышла замуж ради титула и богатства, – ее это нисколько не заботило. Но сам Хартли должен знать, что она любит его самого, а не его владения и титул.

Иногда ей хотелось рассказать всем историю о том, как никому неведомый и плохо одетый ландшафтный архитектор предложил ей свою руку и сердце. Это позабавило бы свет. В особенности та часть истории, которая повествовала о том, что она ответила согласием на его предложение до того, как он открыл ей, кто он такой на самом деле.

– Я встречу вас на террасе? – спросил он. Саманта утвердительно кивнула, и он ушел. Лайонел приехал на бал поздно. Саманта танцевала контрданс с Джереми Николсоном и неожиданно встретилась глазами с Лайонелом. Его взгляд был более чем красноречив, и Саманта поспешно отвела глаза. За контрдансом должен был последовать вальс. Опасный танец. Как только Джереми подвел Саманту к ее компании, она взяла под руку Фрэнсиса и улыбнулась ему лучезарной улыбкой.

– Следующий танец наш, – сказала она, хотя никто еще не записал этот танец в ее карточку.

Фрэнсис словно бы между прочим обвел взглядом зал.

– Ах да, – сказал он. – Я страдал бы до конца года, Саманта, если бы вы об этом забыли.

– Спасибо, друг мой, – шепнула Саманта, когда они уже вальсировали и опасность миновала.

– Будь вы моей женой, я бы уже давно вызвал на дуэль этого ублюдка, – сказал Фрэнсис. – Прошу извинить меня за слишком сильное выражение.

– Извинения излишни, Фрэнсис, – ответила Саманта. – Он преследует меня с самого дня моей свадьбы, Между прочим, милорд, вы выглядите превосходно, хотя, быть может, этот розоватый оттенок несколько необычен.

– Я хотел напудрить волосы розовой пудрой, – сказал Фрэнсис, – но мой камердинер пригрозил мне, что уйдет от меня, даже не предупредив заранее, а я слишком им дорожу. Он наводит такой блеск на мои сапоги, что я могу смотреться в них, как в зеркало.

– Сколько радостей он вам доставляет! – засмеялась Саманта.

– Дерзкая девчонка! – сказал Фрэнсис. – И не глупая. Вы всегда наталкиваете меня на мысль о том, что я пустой франт. Но серьезно, Саманта, мне не нравятся взгляды, которые он на вас бросает. Кэрью намерен это терпеть?

– Послезавтра мы отправляемся в Хаймур, – сказала Саманта.

– Спасаетесь бегством?

– Как вы смеете, Фрэнсис! – с негодованием воскликнула Саманта.

– Виноват, – сказал он. – Сэм, я прошу прощения. Правда прошу. Не мое это дело.

– Вот в этом вы правы. Однако интересно, как бы вы достигли розового цвета волос – выi ведь темный шатен?

Фрэнсис захихикал.

– Тонны две пудры было бы достаточно, – сказал он. – Позор, что мы отреклись от нашего прошлого. Ей-богу, мужчины в ту пору знали, как одеваться. Теперешняя тяга к черному вызывает у меня отвращение. Бр-р-р! – Он театрально пожал плечами и чуть было не сбился с ритма.

Саманта засмеялась.

45
{"b":"5425","o":1}