1
2
3
...
58
59
60
...
67

– Я всегда подозревал, что ее смерть не была случайной, – сказал герцог. – Я также подозревал, что Дорсей убил ее. Она действительно сообщила мне, что у нас будет ребенок. Но если она и написала еще второе письмо, то я никогда не получал его. Когда она умерла, никто ничего не знал о ребенке. Я сделал вывод, что она ошибалась по поводу своей беременности, о которой писала в первом письме. Но почему-то меня никогда не покидало чувство, что ребенок был и где-то на земле живет мой сын или моя дочь. Я проверял каждую возможность, которая приходила мне на ум, но я никогда не слышал о Беатрис Дойл.

– Линдон, но тогда выходит, что мистер Дорсей пытался убить Лили? – предположила Элизабет. – Но у меня это в голове не укладывается. Этого просто не может быть.

– Онслоу прикован к постели, – объяснил Невиль, – поэтому, вероятнее всего, Уильям Дойл передал письмо в руки Дорсея. Именно тогда Дорсей узнал правду, хотя это ничем не угрожало ему, так как Лили считалась умершей. Интересно, а была ли случайной смерть Уильяма Дойла? Возможно, он слишком много хотел получить, ссылаясь на то, что его сын долгое время заботился о Лили. Нам повезло, что викарий все еще жив. Но тут Лили внезапно появилась в Ньюбери. Дорсей тогда тоже был в церкви. Он, как и Портфри, сразу узнал ее.

– Лили. – Герцог придвинул к софе свой стул и взял Лили за руку. Письмо соскользнуло с его колен на пол. – Беатрис и Томас Дойл были твоими родителями. Они заменили тебе семью, нежно любили и хорошо воспитали. Никто, и я тем более, не собирается отбирать их у тебя. Они навсегда останутся твоими родителями.

Прижавшись головой к плечу Невиля, Лили посмотрела на герцога.

– Мы любили друг друга, Лили, – сказал он. – Твоя ма... Фрэнсис и я. Ты была зачата в любви. Мы отдали бы тебе всю нашу любовь, если бы... – Глубоко вздохнув, герцог продолжал: – Она так любила тебя, что ради твоей же безопасности отдала другим людям. Все двадцать лет я постоянно думал о том, что ты где-то существуешь на свете. Мы никогда не отказывались от тебя. Если бы только ты могла, Лили, подумать о Фрэнсис как о-своей матери, а обо мне как о своем отце. Я не претендую на роль твоего любимого папы, но позволь мне... – Герцог поднес руку Лили к губам, поцеловал и быстро вскочил на ноги.

– Куда вы? – спросила Элизабет.

– Она в шоке, а я начинаю давить на нее, – ответил герцог. – Мне лучше уйти, Элизабет. Извините меня. Если мне будет позволено, я зайду завтра. Но вы не должны заставлять Лили принимать меня. Лучше позаботьтесь о ней.

– Да, конечно. – Лили впервые подала голос с тех пор, как Невиль вошел в комнату. – Я приму вас – завтра.

– Спасибо. – Герцог поклонился и направился к двери.

– Подождите меня, Портфри, – сказал Невиль. – Через минуту я присоединюсь к вам.

Герцог кивнул и вышел из библиотеки вместе с Элизабет.

Невиль встал и помог подняться Лили. Он обнял ее и крепко прижал к себе. «Что должен чувствовать человек, – думал он, – когда внезапно узнает, что его горячо любимые родители вовсе не являются его родителями?» Он попытался представить себя в такой ситуации. Без родителей он чувствовал бы себя без корней, без спасительного якоря.

– Я хочу, чтобы ты забыла о приеме и ушла к себе в комнату, – сказал он. – Позвони Долли и ложись спать. Попытайся заснуть. Договорились?

– Да.

Невилю было больно видеть ее безразличие и покорность судьбе. Это было так не похоже на Лили. Но Портфри прав: она в шоке. Он вспомнил, какой она была, когда узнала о смерти Дойла.

– Попытайся ни о чем не думать, – посоветовал он. – Завтра тебе станет лучше, и ты сможешь приспособиться к новой реальности. Я уверен, что ты в конечном счете поймешь, что ничего не потеряла. Одно дело – любить и заботиться о собственном ребенке, и совсем другое – когда ты любишь и воспитываешь чужого ребенка, за которого не несешь никакой ответственности. Твои родители заботились о тебе, как о собственном ребенке. Я никогда не знал твоей мамы, но всегда восхищался тем, как преданно и нежно любит тебя твой отец. Ты их не потеряла. Ты просто приобрела людей, которые будут любить тебя и заботиться о тебе в будущем и не станут ревновать к прошлому.

– Я очень устала, – сказала Лили, поднимая к нему бледное лицо с огромными глазами. – Я сейчас ни о чем не могу думать.

– Я знаю. – Невиль наклонился и поцеловал ее в губы. Обняв его за шею, она тоже поцеловала его.

За время путешествия в Лестершир он ужасно соскучился по ней. К тому же он очень волновался за нее, особенно когда прочитал адресованное ей письмо. Ощущая ее маленькое изящное тело, прижимавшееся к нему, ее руки на своей шее, ее Губы на своих губах, Невиль почувствовал, что страсть переполняет его. Но ей сейчас было не до страсти. Кроме того, у него самого было дело чрезвычайной важности и Портфри ждал его.

– Ложись в постель, любимая, – сказал он, взяв ее лицо в свои руки. – Увидимся завтра.

– Да, – ответила Лили. – Завтра. Возможно, завтра моя голова будет работать лучше.

Глава 24

Лили очнулась от глубокого сна, когда утреннее солнце уже светило в ее окно. Сбросив одеяло, она встала с постели и потянулась. Какой странный сон она видела! Она даже не может с точностью вспомнить его, но знает, что он был странным.

Она не была Лили Дойл. Папа не был ее отцом. Она даже не была Лили Уайатт, графиней Килбурн. Ее матерью была леди Фрэнсис Лилиан Монтегью. Ее отцом был герцог Портфри. Ее дедушкой был барон Онслоу.

Ее ум отказывался верить, и ее стала охватывать паника.

Кто же она?

Семь месяцев в Испании она старалась не утратить себя как личность. Это было нелегко. У нее отобрали все: одежду, медальон, свободу, ее собственное тело. И все же она старалась не забывать, кто она такая. Она не сдавалась.

А сегодня утром она уже не знает, кто она. Какой была эта Фрэнсис Лилиан Монтегью? Как мог этот строгий красивый мужчина – с такими же, как у нее, голубыми глазами – оказаться ее отцом? Как могла женщина, инициалы которой сплетены в одно с его инициалами, быть ее матерью?

Их разлучили – герцога, который был ее отцом, и женщину, которая была ее матерью, – сразу после того, как они поженились. Лили тоже испытала ту боль разлуки и одиночества, которые чувствовала эта женщина. А ведь они любили друг друга. И Лили испытала такую любовь, о какой ей вчера говорил герцог. Они любили друг друга и были навеки разлучены. Их ребенок был оставлен, как предполагалось, на короткий срок, чужим людям, которые стали ее родителями.

Мама и папа любили ее так, как только могут любить родители своего ребенка.

И та женщина, ее мать, должно быть, тоже любила ее. Лили представила, что бы она чувствовала, если бы у нее был ребенок Невиля, с которым ее разлучили. О да, мать любила ее. И более двадцати лет герцог, ее отец, потеряв жену, не мог ничего узнать о ней, Лили.

Она не хочет быть леди Фрэнсис Лилиан Монтегью. Она не хочет, чтобы герцог Портфри был ее отцом. Она хочет, чтобы ее отцом был тот мужчина, который ее воспитал. Хочет она того или нет, но факты говорят сами за себя. И она не может не думать, что те восемнадцать лет, когда у нее был лучший в мире отец, а потом еще три года после его смерти, когда она вспоминала о нем, – что все это время герцог Портфри жил без своего ребенка. Все эти годы, наполненные для нее любовью, были пустыми для него.

Он был ее отцом. Лили снова и снова прокручивала в голове эту мысль. Герцог Портфри был ее отцом. И папа непременно хотел рассказать ей об этом. Он и мама говорили ей, чтобы она носила медальон всю жизнь и никогда не снимала его. А папа всегда напоминал ей, чтобы в случае его смерти она отнесла его ранец офицеру. Она не знает, почему он так долго скрывай от нее правду, почему не пытался разыскать герцога Портфри. Хотя да, она понимает. Она помнит, как мама молилась на нее, а для папы она была ясным солнышком. Они не могли найти в себе сил отдать ее и, конечно, находили сотни причин не делать этого. Папа, наверное, хотел рассказать ей правду, когда она станет взрослой. Она в этом просто уверена. И пусть Лили не знает, что вынуждало папу скрывать от нее правду, но она точно знает две вещи: папа собирался рассказать ей все, и папа любил ее.

59
{"b":"5427","o":1}