ЛитМир - Электронная Библиотека

– Отец, – в порыве чувств она взяла его руку. – Спасибо, что согласился приехать сюда. Я так тебя люблю.

– Лили, – сказал он, похлопав ее по руке, – тебе уже двадцать один год, моя дорогая. Ты достаточно взрослая, чтобы сидеть дома с отцом. Я и не ожидаю, что ты пробудешь со мной долго.

Лили поняла намек и немного расстроилась. Улыбка исчезла с ее лица. Она ничего не загадывала на будущее. Прошло несколько месяцев. Многое изменилось в ее жизни, как, возможно, и в его. Он пригласил их из простой любезности. Ведь приглашены и другие гости. Она не должна придавать большого значения тому факту, что он пригласил и ее.

Если она будет почаще повторять себе это, то в конце концов поверит, что все так и есть на самом деле.

Карета остановилась. Большие двойные двери раскрылись, и из дома вышли Гвендолайн, Джозеф, графиня и... Невиль.

Маркиз открыл дверцу кареты и опустил лесенку. Первым вышел герцог и подал Элизабет руку. Графиня обняла ее. Все говорили, перебивая друг друга.

Кто-то заглянул в карету и протянул Лили руку. Все померкло перед ее глазами – исчезли голоса и люди. Он смотрел на нее сияющими глазами. Она растерянно смотрела на него.

– Лили, – сказал он.

– Да? – И внезапно ей стало ясно, что все ее волнения напрасны. – Здравствуй, Невиль.

Он взял ее протянутую руку.

В доме было полно гостей, хотя до приема по случаю юбилея оставался еще один день. За обедом было тесно и шумно. Невиль с удовольствием отметил, что его мать посадила Портфри по правую руку, а Лили по левую. Сам он сидел во главе стола далеко от них. Кроме короткой беседы днем на террасе, у него вряд ли появится еще возможность обмолвиться с ней хоть словом.

Но Невиль и не сожалел об этом. Он довольствовался тем, что наблюдал за Лили, ища перемены, происшедшие с ней за эти Несколько месяцев. Он вспомнил, как Элизабет говорила ему, что приобретенные знания и навыки не меняют личность, а только добавляют к тому, что у нее уже было. Это оказалось правдой по отношению к Лили. Она была модной, уверенной в себе и оживленной. Прошло то ужасное чувство неловкости, которое заставляло ее вести себя в женской компании так, словно она язык проглотила, – так было, когда она жила в Ньюбери-Эбби, Сейчас она болтала наравне со всеми и, пожалуй, даже больше других.

Но Лили оставалась Лили. Она была такой, какой ее создала природа, но более свободной, умеющей находить радость в компании и окружающей обстановке. До Невиля долетели обрывки ее разговора, так как она была в центре внимания и на противоположном конце стола часто все замолкали, чтобы послушать ее. Так было и когда Джозеф спросил Лили, каковы ее успехи в чтении.

– Вы попали бы впросак, если бы попросили меня почитать вам. Сейчас я читаю очень хорошо. Правда, Элизабет? Я могу прочитать страницу за полчаса, если никто не отвлекает меня и если там нет длинных слов. И теперь я читаю почти про себя. Что вы скажете на это, Джозеф? – Она весело рассмеялась, и ее смех прокатился вдоль всего стола.

– Скажу, что я бы заснул прежде, чем вы бы дочитали страницу, – ответил Джозеф, зевая и деликатно помахивая пальцами перед ртом.

«Она просто восхитительна», – думал Невиль, с трудом отрывая от нее взгляд, так как ему было необходимо поддерживать беседу с соседями по столу.

«О да, она прежняя Лили», – продолжал думать он. Один из лакеев наклонился к столу рядом с ней, чтобы передвинуть блюдо, она взглянула на него, и ее лицо просияло.

– Мистер Джонс! – воскликнула она. – Как поживаете?

Бедный Джонс чуть не выронил блюдо. Он залился краской и что-то невнятно пробормотал.

– Извините, что смутила вас, – сказала Лили. – Завтра утром я приду на кухню со всеми поболтать. Мне кажется, что я не виделась с вами целую вечность.

Невиль заметил, что мать смотрит на нее с доброй улыбкой.

– Если вы, конечно, не возражаете, мадам. – Лили повернулась к графине. – Я забыла, что не у себя дома. Дома я часто спускалась на кухню, правда, отец? Это самое уютное место в доме, и я всегда нахожу там себе какое-нибудь дело. Отец не возражает.

– Я тоже не возражаю, детка, – ответила графиня, похлопав ее по руке.

– Отцы быстро привыкают, мадам, – сказал герцог Портфри, – что дочери легко обводят их вокруг пальца.

С самого первого момента Невиль заметил, что герцог стал совсем другим человеком. Он весь светился от счастья и не скрывал гордости за свою дочь.

Позже, в гостиной, Лили всех очаровала, поговорив с матерью Невиля и с каждой из его тетушек. Когда унесли поднос с чаем и некоторые из его кузин ушли в музыкальную комнату, чтобы поиграть на фортепиано, Лили подсела к Лорен и, взяв ее за руку, серьезно поговорила с ней о чем-то. Потом к ним подошла Гвен, что-то шепнула Лили на ухо, и они, взявшись за руки, тоже отправились в музыкальную комнату.

Невиль с печалью подумал, что для Лорен это был трудный вечер. Между ними возникла некоторая неловкость, когда он, приехав из Лондона, увидел, что она так и не уехала в Йоркшир. Хотя никто ничего не говорил им, они знали, что соседи шептались за их спинами, намерен ли он предложить руку и сердце леди Лилиан или возобновит свои намерения жениться на Лорен.

Невиль и Лорен знали ответ, хотя он никогда не был облечен в слова. Да и как могло быть иначе? Как он мог сказать ей, что не намерен возобновлять их отношения, не обидев ее? И как могла она сказать ему, что понимает, что между ними ничего не может быть, кроме дружбы, чтобы не намекнуть на их несостоявшуюся свадьбу?

Но как и всегда, она вела себя с достоинством и гордостью. Никто не мог догадаться, что происходило в ее душе.

Он любил Лили так давно, что с этим уже ничего нельзя было поделать. Он пытался жить собственной жизнью и не думать постоянно о ней. Он пытался не быть таким самонадеянным, чтобы верить в ее возвращение к нему.

Но достаточно было одного взгляда на нее, как все рассуждения выскочили у него из головы. Жизнь без Лили не стоит и ломаного гроша. Она для него – солнечный свет, тепло и смех. Она... Она просто его любовь.

Невиль не торопился. Он не будет сразу бросаться к ней с объяснениями. Она приехала с отцом на юбилей. Пусть она пока веселится, но вот завтра или послезавтра...

Все его мысли сосредоточились на том, что произойдет послезавтра. У него не было ни сомнений, ни страха.

Несмотря на поздний час, Лорен и Гвендолайн не отправились немедленно в постели, когда вернулись во вдовий дом. Они задержались в общей комнате, где в камине горел огонь. Эта комната была меньше, но уютнее, чем гостиная.

Прежде чем заговорить, они долго молча смотрели на потрескивающий огонь.

– Ты знаешь, что она сказала мне? – первой прервала молчание Лорен.

– Что? – спросила Гвендолайн, которой вовсе не надо было уточнять, о ком идет речь.

– Она сказала, что понимает мою обиду, – ответила Лорен. – Сказала, что тоже обижалась на меня весной и завидовала моему совершенству, считала меня настоящей леди, гораздо больше подходящей для роли жены Невиля, чем она. Лили сказала мне, что восхищается моей выдержкой, чувством собственного достоинства и моей неподдельной добротой к ней. Она просила меня простить ее за то, что сомневалась во мне.

– Хорошо, что она высказалась так открыто, – сказала Гвендолайн. – Она высказала все, что хотела, ведь так?

– Она... – Лорен закрыла глаза. – Она та самая женщина, которая нужна Невилю. – Ты заметила, как он смотрел на нее весь вечер? Ты видела его глаза?

– А мне она сказала, – продолжала Гвендолайн, – что понимает, как ущемила меня, вторгшись в мою семью в нарушение всех неписаных законов, когда я еще не перестала горевать по Вернону и не приспособилась к жизни без него. Она просила и меня простить ее. Она не угодничала, Лорен. Она говорила искренне. Мне бы хотелось продолжать ненавидеть ее, но я не могу. Она очень милая.

В ответ Лорен только улыбнулась.

– Когда я это говорю, – поспешила добавить Гвен, – то вовсе не хочу...

62
{"b":"5427","o":1}