ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Грейс радовалась приезду родных, чувствуя, что если ее жизнь в конечном итоге наладится, то это зависит не только от Перри, но и от них. Грейс скучала по отцу. Повидавшись с ним год назад, она поняла, как много оба потеряли, расставшись на столько лет.

Ей стало дурно, когда однажды во второй половине дня лорд Эмберли приехал к ним с визитом и сообщил, что лорд Сандерсфорд намерен провести у него в гостях несколько дней. Грейс не смела взглянуть на Перри.

— Сандерсфорд — сосед вашего брата, леди Лэмпмен? — вежливо поинтересовался граф.

— Да, — ответила она, — мы вместе росли.

— Вам будет приятно повидать и ваших родных, и соседа.

— Да, — повторила Грейс с тем видом каменного спокойствия, который свойствен был ей во время жизни в доме Пола.

— Я думал, ты вскоре намереваешься вернуться в Лондон, Эдмунд, — невозмутимо сказал Перри.

— Да, — подтвердил граф. — Мама и Мадлен ждут отъезда с нетерпением. Доминик уехал две недели назад. Но мы можем подождать, пока не уедет наш неожиданный гость. Смею вас заверить, что буду искренне ему рад.

Грейс чувствовала себя скверно. Два месяца прошли в тревожном ожидании. Но теперь все должно решиться раз и навсегда. В ее душе росла уверенность, что она освободится от какого бы то ни было влияния Гарета на свою дальнейшую жизнь. На этот раз она возьмет инициативу в свои руки, и на этот раз она победит.

В общем, Грейс была даже довольна тем, что Гарет приезжает, несмотря на то что Перри выглядел бледным и встревоженным все эти дни. Да, она была довольна, потому что вскоре сможет предложить Перри свою безраздельную преданность — если он захочет ее принять. И свою любовь — если она ему нужна. Выражение его лица давало ей надежду, но сейчас Грейс даже не хотела думать об этом.

До тех пор, пока не обретет полную уверенность в себе.

* * *

Первыми приехали родные Грейс, в полном здравии и благополучии. Лорд Поли даже обходился без своей трости и предпочитал большую часть времени проводить с семьей, а не у себя в комнате. Присцилла, как всегда необычайно жизнерадостная, нетерпеливо дожидалась любой возможности восторженно сообщить дяде и тетке очередную порцию новостей.

Спустя несколько дней Лэмпмены получили известие, что лорд Сандерсфорд явился в Эмберли-Корт. Взволнованная Этель улучила первую же возможность поговорить с Грейс наедине.

— Я не должна была брать у него письмо и пересылать тебе. Это против моих правил, и я никогда не набралась бы храбрости рассказать Мартину о подобном поступке. И все же я его совершила, потому что надеялась таким образом избавить тебя от такой встречи. Но, может быть, ты сама приглашала его? Может быть, ты рада его приезду? Я не знаю. Я хочу одного — не вмешиваться в эту историю.

— Бога ради, не упрекай себя, — сказала Грейс. — И тебе незачем бояться за меня или за Перри.

Невестка выглядела неуверенной и встревоженной, но Грейс не прибавила ни слова. Она пошла следом за Перри в его гардеробную, как только ушел священник, сообщивший о госте лорда Эмберли, и стояла в дверях, пока муж, бросив на нее удивленный взгляд, не догадался отпустить своего камердинера.

— Перри, мне кажется, надо пригласить лорда Сандерсфорда к нам на чай, лучше бы завтра.

Он смотрел без улыбки, с отрешенным, холодным выражением.

— Да, разумеется, если ты так хочешь, Грейс. Я приглашу также Эдмунда и графиню.

— Спасибо, — сказала Грейс.

Еще несколько секунд супруги молча смотрели друг на друга после чего Грейс повернулась и ушла, потому что говорить больше было не о чем.

Они после этого короткого разговора не виделись наедине вплоть до второй половины следующего дня. С утра Грейс поехала вместе с Этель в Эбботсфорд, а Перигрин вместе с Мартином и Присциллой отправились с визитом к Мортонам.

Лорд Эмберли с матушкой и их гость приехали уже под вечер; присутствие мистера Кортни и его дочери Сьюзен, вернувшейся от тетки раньше предполагаемого времени, несколько разрядило обстановку. Грейс, во всяком случае, ощутила это и, сделав реверанс Гарету, указала ему на кресло поблизости от себя. Она старалась не замечать напряжения на лице мужа, которое, как понимала, было зеркальным отражением ее собственного, и старалась не обращать внимания на сдвинутые брови отца и Мартина, на испуганные, виноватые взгляды Этель.

Грейс подождала, пока Присцилла и Сьюзен пустятся в обсуждение модных фасонов, а все прочие будут увлечены оживленной светской беседой, и тогда только встала с места.

— Лорд Сандерсфорд, не хотите ли вы, чтобы я показала вам наш сад? — вежливо осведомилась она. — Правда, сейчас там почти нет цветов, но нарциссы уже набрали бутоны.

Он встал с улыбкой на лице и ответил, расправляя широкие плечи:

— Я был бы в восторге, мэм.

Грейс не взглянула на Перигрина. Захватила с собой шаль и, как только они с Гаретом вышли из дома, направилась мимо клумб к фруктовому саду.

— Я считал, что ты станешь чинить мне препятствия, вообще не пожелаешь меня видеть.

— Нет, — сказала Грейс. — Наоборот, я ждала твоего приезда. — Она подняла глаза на его красивое улыбающееся лицо. — Мне надо очень многое тебе сказать.

— Я хочу услышать только одно. Когда ты уедешь вместе со мной, Грейс? Немедленно? Ты понимаешь, что нет необходимости откладывать.

— Я не собираюсь уезжать с тобой. Никогда. И по одной самой простой причине, Гарет. Я этого не хочу. Нет, пожалуй, есть еще одна, очень важная причина. Мне нет никакой нужды уезжать с тобой. Видишь ли, я наконец простила себя за прошлое и больше не должна наказывать себя, оставаясь с тобой.

— Ты чувствовала себя виноватой, Грейс? — рассмеялся он. — Что значит наказывать себя, оставаясь со мной? Не понимаю.

— Я согрешила против всех моральных законов нашего общества и религии, когда отдалась тебе. Доверие отца ко мне было уничтожено, когда он узнал о моей беременности. Я опозорила его и Мартина. Я стала причиной ужасной ссоры между отцом и Полом, брат умер, не помирившись с отцом. Я произвела на свет незаконнорожденного ребенка, и ребенок этот погиб из-за моей беспечности. Я уснула тогда после полудня, оправдывая себя тем, что у меня разболелась голова после очередного ядовитого оскорбления Этель. А после смерти Пола я избрала легкий путь обеспечить свое будущее, выйдя замуж за человека на десять лет моложе меня, который сделал мне предложение по доброте сердечной. Для одного человеческого существа это достаточное количество поводов обвинять себя.

— Чепуха! — бросил Гарет. — Мы любили друг друга и не сделали ничего плохого. И любой другой в твоем списке сам принимал решение. Ты не ответственна за поступки других людей.

— Мы не любили друг друга, Гарет. Ты употребил не то местоимение. Это я любила. Ты не любил никогда. Ты не понимаешь смысла этого слова. Я мирилась с твоим себялюбием, когда мы были молоды, я обожала тебя и была целиком в твоей власти. Я удовлетворяла твой плотский аппетит последние несколько дней твоего пребывания дома, пока ты не уехал и не нашел для себя более желанных женщин. И более богатых леди. Ты не любил меня. И не имел ни малейшего намерения жениться на мне.

— Это неправда, Грейс. Ты знаешь, что это неправда. Наша любовь — на всю жизнь. Она до сих пор сильнее всех остальных наших чувств. Ты просто боишься признать правду.

— Нет, Гарет, я наконец-то не боюсь признать ее. Видишь ли, всегда было проще верить, что нас соединило большое чувство. Но я была глупенькой, а теперь испытываю огромное облегчение от того, что ты не старался казаться хоть немного честнее и порядочнее, чем был на самом деле. Ведь я могла бы выйти за тебя замуж и вести самую несчастную жизнь… или заставила бы себя смириться с твоим эгоизмом и моральной нечистоплотностью. Тогда бы я утратила всякую способность отличать плохое от хорошего.

— Я докажу тебе, что ты все еще любишь меня, — заявил он, сильно сжав ее руку.

Грейс как будто не слышала этих слов и не чувствовала его цепких пальцев.

36
{"b":"5428","o":1}