ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Как искусство может сделать вас счастливее
Стать смыслом его жизни
Опальный адмирал
Расправить крылья. Академия Магии Севера
Демон никогда не спит
Свободная касса!
Яд персидской сирени
Звездное небо Даркана
Принц и Виски
A
A

Порой она вскидывала на Перигрина большие серые глаза и улыбалась; тогда он возобновлял чтение, чтобы не смущать Грейс и не нарушать естественную грацию ее движений. Если его собственные родители поступили просто ужасно, дав ему имя одного из самых несимпатичных, чтобы не сказать более, персонажей Смоллета (Имеется в виду герой сатирического романа Т. Смоллета «Приключения Перигрина Пикля» (1751). Грейс в переводе с английского языка означает “грация”), то родители Грейс выбрали для дочери имя на редкость подходящее.

Перри не мог понять, счастлива жена или нет. Она делала всю работу спокойно и энергично. Грейс заняла достойное место как его супруга в глазах друзей и знакомых. Она больше не была в обществе бессловесной тенью, как это было при жизни Пола.

Однако Перри хотел знать, как чувствует себя Грейс по ночам в их постели. Она никогда не жаловалась и не выражала ни малейших признаков недовольства или нежелания, даже если он будил ее среди ночи или на рассвете, что случалось нередко. Пока жив был Пол, он как-то не давал себе труда задуматься над тем, привлекательна ли его сестра, но теперь припоминал, что и тогда ему было приятно смотреть на Грейс. Ее нельзя было назвать красавицей в обычном смысле этого слова, однако Перри находил эту женщину красивой с того самого дня, как они поженились.

Ему нравилось смотреть на ее узкое, немного бледное лицо, на темные волосы, на стройную фигуру. Ему нравилось прикасаться к ней, ее тело возбуждало его и побуждало любить ее снова, снова и снова. Порой Перри думал, что и Грейс это небезразлично, хотя она и не принимала активного участия в любовных играх и ни словом, ни звуком не выдавала своих чувств.

Однако и не скрывала своего наслаждения. Перри была ненавистна даже мысль о том, что Грейс всего лишь терпит их ночные ласки, которые для него становились все более чудесными. Он понимал, что жена его не любит, и даже не ждал любви. Она столько пережила. Перри не мог забыть душевной муки на ее лице и в ее голосе, когда Грейс рассказывала о своем возлюбленном и сыне. Перри не мог бороться с ее прошлым, со смертью. Он просто принял то и другое, взял Грейс такой, какой она была, и решил довольствоваться тем, что она могла ему дать.

Он хотел, чтобы жизнь ее стала спокойной, надежной, мирной. Хотел принести ей хотя бы толику того счастья, какое она приносила ему.

Перигрин и сам не мог понять, почему требует от своего брака столь немногого. Он хорошо представлял себе, какой интерес вызывает у женщин. Он мог бы жениться на юной девушке, тем не менее выбрал женщину намного старше себя, не бесспорно красивую, много лет назад подарившую свою любовь другому, женщину, от которой он мог ждать только уважения и привязанности.

Но Перигрин был доволен и, наверное, даже счастлив весь первый год их совместной жизни. Кажется, он и сам не понимал, до какой степени любит свою жену. Зато точно знал, что Грейс для него значит, знал, что привязан к ней и ее умиротворение придает смысл его существованию, а ее присутствие доставляет ему радость и удовольствие днем и ночью.

Грейс тоже была довольна. Снова был дом, которому она отдавала свою энергию и свои творческие способности, и муж, почти постоянное пребывание которого рядом словно изгладило из памяти девять лет одиночества и пустоты. Грейс прекрасно понимала эгоистичность своих чувств. А Перри, как ей временами казалось, пожалуй, нуждался в более веселом обществе. Но он вовсе не казался несчастным. Смешливость не покинула его, и даже во время отдыха, если он читал или спал, губы его складывались в улыбку.

Грейс знала, что муж в восторге от оранжереи, от розария, от цветников, которые она устроила возле дома. Знала и то, что ему нравится смотреть, как она вышивает, хотя и старалась не поднимать головы от работы — пусть думает, будто она не замечает его взглядов. Еще Грейс знала, что Перри одобряет спокойное и умение, с которым она ведет хозяйство. И самое главное, как это ни казалось ей странным, прекрасно знала, что ему доставляет наслаждение заниматься с ней любовью. Она жила одним днем и, принимая во внимание и опыт прошедших лет и всю необычность их брака, понимала, что хорошее не может длиться вечно. Ночью, лежа рядом со спящим Перри, Грейс чувствовала, что любит его, но старалась гнать от себя мысли об этом. Легче вынести боль в будущем, если не признаваться себе в том, что Перри для нее гораздо больше, чем ласковый и любвеобильный мальчик.

А боли в будущем не избежать. Причем им обоим. Перри не может быть всегда доволен тем образом жизни, который они вели весь этот год. Ему всего двадцать шесть лет. Рано или поздно, несмотря на свою природную доброту и искренность намерений, он ощутит, как много счастья и удовольствий проходит мимо только потому, что он женился на женщине старше себя.

Это ощущение и связанные с ним неудовлетворен ность и тоска причинят ему боль — ведь Перри человек хороший и порядочный. Это причинит боль и ей самой. Но не столь уж непереносимую, если она не станет жадно прислушиваться к нашептываниям предательского сердца, если заставит себя не оживать до конца. Она любила Перри, как любят друга, как мать любит свое дитя, как одно человеческое существо любит другое, и это дает ему радость. Но не как женщина любит свою половину. Нет, ни за что!

* * *

Вскоре после своего замужества она — по совету мужа — сообщила отцу о смерти Пола и о своем браке. Ей трудно было писать это письмо. Грейс не видела отца девять лет и даже не знала, жив ли он.

Но он был жив и ответил ей примерно через месяц коротким, сдержанным письмом без всякого намека на чувства, которые вызвала в нем смерть сына. Только попросил прислать какие-нибудь вещи Пола, если они сохранились.

Перигрин взял у Грейс коробку и принял на себя грустную обязанность отправить все, что осталось от ее брата, за исключением книг, которые находились теперь в их библиотеке. Спустя некоторое время он принес в гостиную, где Грейс занималась вышиванием, священническое облачение Пола и разложил его на шезлонге. Наклонился и поцеловал Грейс в губы, что очень редко делал днем.

— Ты должна оставить себе хоть что-то на память о Поле, как это сделал я. И я знаю, что ты не выбрала бы самое ценное, его часы. Их и все прочее я отправил по назначению.

И тогда Грейс обняла мужа — это она тоже делала днем очень редко — и серьезно посмотрела ему в глаза:

— Спасибо, Перри.

Следующее письмо пришло уже осенью, на сей раз от невестки, и Грейс удивленно приподняла брови. Очень и очень жаль, что Пол оказался таким упорным и ни разу не пожелал увидеться с отцом после их ссоры, писала Этель. Подобное не должно произойти с Грейс, поэтому надо побывать в родном доме, пока еще не поздно. Давно пора помириться и наладить отношения. Хорошо бы ей с мужем приехать на Рождество.

То было странное послание. Грейс показала его Перигрину за завтраком и еще раз прочла, глядя мужу через плечо. Приглашают ли ее как равную? Даровано ли ей прощение или ее по-прежнему третируют как заблудшую овцу? Считают ли виновной в том, что Пола так и не повидали дома до его смерти? Хочет ли отец, чтобы она приехала? Болен ли он?

Перигрин вернул письмо, прочитав его дважды.

— Что ты намерена делать, Грейс? — спросил он. — Только это имеет значение. Ты не узнаешь, как близкие к тебе относятся, до тех пор пока сама там не побываешь. Ты можешь снова оставить их, если это окажется невыносимым. Кроме того, я тоже приглашен и буду рядом, чтобы защитить тебя от возможных оскорблений. Будет так, как ты захочешь, дорогая. Только так, как ты пожелаешь.

Грейс некоторое время сидела, молча уставившись на письмо.

— Я была совершенно другим человеком, — заговорила наконец она. — Ты не узнал бы меня, если б встретил тогда, Перри. Думаю, что я в основном получила по заслугам. Я уже не обвиняю только их, как прежде. Возможно, настало время простить и забыть.

— Значит, ты намерена поехать?

— Но ведь был еще Джереми, — словно не услышав вопрос, продолжала она. — Он не заслужил ничего подобного. И семья не приняла бы его, если бы сын сейчас был со мной. — Перигрин коснулся ее руки кончиками пальцев. — Он все еще там. Я даже не знаю, ухаживал ли кто-нибудь за его могилой все эти годы.

7
{"b":"5428","o":1}