ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Твоя новая жизнь за 6 месяцев. Волшебный пендель от Счастливой хозяйки
Пустошь
Ложь без спасения
Кредитная невеста
Дважды в одну реку. Фатальное колесо
Книга воды
Страсти по Адели
Гончие псы
Оживший

Кому захочется иметь такую сумятицу чувств, особенно накануне битвы? Его возмущала она и возмущал лорд Веллингтон, вновь направивший ее к нему, потому что, видимо, в тот момент он не знал, что с ней делать дальше.

— Жуана, сегодня я не буду заниматься с тобой любовью, — сказал он, возвращаясь к ней в палатку. — Я должен еще до рассвета вывести своих людей на передовую линию. — Он растянулся рядом с ней и подложил свою руку ей под голову таким привычным жестом, что трудно было бы представить себе, как он сможет спать, когда она наконец уйдет окончательно.

— Я знаю, — прошептала она и, свернувшись рядом с ним калачиком, положила на него руку, не пуская в ход свои обычные уловки.

— Завтра мне потребуется вся моя энергия.

— И это знаю. — Она прижалась щекой к его груди. — Я все знаю, Роберт. Не надо объяснять. Засыпай. А завтра не думай обо мне. Я не сбегу, даю слово чести. Моя честь мне очень дорога.

Он поцеловал ее в макушку, подумав, что завтра, возможно, погибнет, так и не узнав, говорила ли она правду. Обычно о таких вещах он не думал. Думать о том, что можешь погибнуть в бою, — пустая трата энергии.

Тем не менее следующие полчаса, самое драгоценное время, он провел в мыслях о завтрашнем дне и о том, не погибнет ли он, и в надежде на то, что не погибнет, чтобы снова увидеть ее и сжать в своих объятиях. Чтобы пережить мучительное прощание, когда все закончится и ее уведут в заточение. Как ни пытался он уснуть, мысли о Жуане, об их отношениях продолжали одолевать его.

Уж лучше бы он занялся с ней любовью.

— Роберт, — прошептала она, — тебе надо выспаться.

Он усмехнулся.

— Когда ты был мальчиком, — тихо сказала она, перебирая пальцами его волосы, — я любила тебя, потому что ты был высоким и красивым и потому что я еще никогда в жизни не знала ни одного молодого человека. И еще потому, что, когда ты смеялся, у тебя смеялись глаза, ты с готовностью выслушивал девичьи мечты и всякую прочую чепуху. Ты умел танцевать и взбираться на башни, бегать и целоваться. И вообще, было лето, и я была молода и готова любить.

Ты был милым, нежным мальчиком, — продолжала она. — Но ты не был слабым. Ты был невероятно сильным. Большинство мужчин согласились бы терпеть унижения и оскорбления ради жизненных удобств, которые тебе предоставлялись. Но ты отказался от всего, что унижало твое чувство собственного достоинства. И ты собственными силами создал для себя жизнь, которой можно гордиться.

Она превозносит его, словно какого-то святого, сонно подумал он.

— Я была ошеломлена, когда поняла, что два Роберта в моей жизни были одним и тем же человеком, — призналась Жуана. — Я сначала с трудом поверила твоим словам. Я так долго считала тебя умершим. И твой внешний вид, и поведение очень сильно отличались от образа, который я хранила в памяти. Однако ты и он — одно и то же лицо. Я рада, что ты стал таким мужчиной. Я рада, что ты остался в живых. Знаешь ли ты, что твои солдаты считают тебя настоящим героем, что ты невероятно популярен среди них? Алан, например, молоденький солдатик, которому ты поручил стеречь меня, считает тебя чуть ли не божеством. В штаб-квартире тебя тоже уважают. Ты заслужил такое отношение исключительно благодаря своим личным качествам, без чьей-либо помощи.

Ее пальцы продолжали нежно перебирать его волосы.

— Роберт? — немного помолчав, окликнула она.

Ответа не было.

— Я люблю мужчину так же крепко, как любила мальчика, — сказала она почти беззвучно. — Даже сильнее. Потому что теперь я знаю, как трудно найти человека, который заслуживал бы, чтобы его любили. Я буду всегда любить тебя, что бы ни случилось завтра.

Капитан Блейк крепко спал.

В наступившей предрассветной сцене было что-то внушающее чуть ли не суеверный страх. Тысячи людей, поднятые без помощи сигнала побудки, оделись, проверили оружие, торопливо и почти беззвучно проглотили холодный завтрак. На лицах не было признаков страха, только сознание опасности и сдерживаемое возбуждение.

Палатки были демонтированы и возвращены в обоз. Женщины, приходившие провести ночь со своими мужчинами, целовали их на прощание и без суеты и истерики тоже уходили в обоз.

Жуана наблюдала за происходящим как будто со стороны, как будто сама находилась далеко отсюда. Но она отнюдь не была сторонним наблюдателем и всем сердцем хотела принимать во всем самое активное участие. Она испытывала страх, а страх она презирала и обычно старалась его подавить в себе, если он возникал. Вот если бы она готовилась к сражению вместе с мужчинами, тогда бы она не боялась.

Тот, кто запретил женщинам участвовать в боях, был человеком чрезвычайно глупым, подумала она.

Для ее охраны в тот же день был назначен тот же солдатик. Капитан Блейк коротко проинструктировал его, как будто она вообще ничего для него не значила, как будто она не более чем его пленница. Интересно, сожалеет ли солдатик о том, что пропустит битву? Но солдатик, кажется, гордился тем, что его капитан поручил ему дело чрезвычайной важности.

Она пыталась отвлечься, чтобы не обращать внимания на комок страха, образовавшийся где-то внутри.

Потом настало время уходить. И ей и ему.

— Жуана, — сказал он, наконец взглянув на нее. Еще едва рассвело, и они плохо видели друг друга.

Наверное, он снова превратился в гранитный монолит, подумала она, взглянув на него.

— Иди с рядовым Хиггинсом. И помни, пожалуйста, о том, что обещала мне вчера. Увидимся позднее.

— До скорого, — сказала она и, одарив его ослепительной улыбкой, отвернулась. Потом снова оглянулась через плечо и, не заботясь о том, что ее слушают и молодой солдатик, и еще десятки мужчин, находящихся поблизости, сказала: — Роберт, я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты знал это. На случай, если не вернешься.

Его рука застыла на винтовке. И все его тело замерло и напряглось. Потом он кивнул, не улыбнувшись, повернулся и зашагал прочь.

— Ну что ж, — обратилась она к рядовому Алану, — такие вещи нужно говорить, когда мужчина идет в бой. Ну, куда ты теперь поведешь меня? Надеюсь, не прямиком в обоз вместе с пожитками и другими женщинами? Трудно будет сидеть и не знать, что происходит на поле боя.

— Так точно, мэм, — ответил солдатик. Она улыбнулась.

— Тебе бы тоже не понравилось быть в стороне, не так ли? Ты пришел сюда, чтобы участвовать во всем, и вполне понятно, что тебя раздражает, когда какая-то женщина не только лишает тебя возможности участвовать в битве, но даже знать, что там происходит. Кто-нибудь из твоих товарищей может даже назвать тебя трусом, а это было бы совсем несправедливо.

— Да, мэм, — неуверенно сказал солдатик. — Но я выполняю приказ. Я горжусь тем, что выполняю приказание капитана Блейка.

— Не сомневаюсь, — кивнула она. — А он сегодня будет гордиться тобой, потому что ты хорошо выполнил свою работу. Я облегчу тебе задачу и даже не попытаюсь сбежать. Я останусь здесь и дождусь, когда он вернется, целым и невредимым. Видишь ли, то, что я сказала ему на прощание, — правда. — Она заговорщически улыбнулась ему.

— Да, мэм.

Парнишка явно подпадал под ее обаяние. Она знала, что если сейчас скажет, что белое, мол, совсем не белое, а черное, то он с готовностью ответит: «Да, мэм!» Она была намерена без зазрения совести воспользоваться своим преимуществом. Она умерла бы от скуки и разочарования — и от страха тоже, — если бы пришлось целый день провести в обозе вместе с припасами, пожитками и женщинами. Она не знала бы, как идет битва и что там с Робертом. И находилась бы далеко от французской армии. Ей только что пришло в голову, что французы целый день будут поблизости.

Что, если ей представится еще один шанс встретиться с полковником Леру? Но нет, нельзя ждать слишком многого. Было бы очень хорошо, если бы оказалась правдой ее мысль о встрече. К тому же у нее по-прежнему не было при себе ни мушкета, ни ножа. Мушкет был перекинут через левое плечо рядового Хиггинса. Через его правое плечо была перекинута винтовка. А нож, видимо, остался за ремнем Роберта.

70
{"b":"5429","o":1}