Содержание  
A
A
1
2
3
...
40
41
42
...
46

Работорговцы установили зеркальные волшебные фонари на башнях и по центру каждой стены, и хотя горели они уже слабовато – видимо, заклятие требовало обновления, – разглядеть, что к чему, в их свете можно было вполне.

Тем не менее всего рабовладельцы предусмотреть не смогли: росший подле западной стены большой дуб чуть ли не задевал ее сучьями. Джейсон подошел к дереву и внимательно осмотрел ствол – не скрыт ли под пластами коры потайной выключатель, нет ли еще какой ловушки… Он ничего не нашел.

Оставалось только удивляться. Могли ли враги действительно просмотреть такую брешь в своей защите? Они же настолько предусмотрительны, что набили в «Серебряный гриб» от двадцати до пятидесяти вооруженных до зубов гильдейцев. Это казалось невероятным. И все же – оттуда, где он стоял, Джейсон видел, что другого дерева, с которого можно заглянуть во двор, поблизости нет.

Лучше сперва быстренько пробежаться вокруг стен, а уж потом что-то предпринимать. Он не собирался рисковать, подходя к воротам, – но были ведь еще три стены.

Однако оставаться под самой стеной – не лучшая мысль. Джейсон перебежал на другую сторону проулка и прижался спиной к деревянному забору соседнего дома. Потом, медленно и осторожно ступая, двинулся сквозь дождь к другому углу.

На этом углу в башне оказался-таки часовой; бормоча что-то себе под нос, темный силуэт перегнулся через перила.

Джейсон застыл.

Через секунды, что показались юноше часами, столетьями, часовой снова спрятался под крышу. Он ничего не заметил. Выждав с дюжину ударов сердца, Джейсон двинулся дальше.

Когда он сворачивал за северный угол, что-то коснулось его плеча.

Глава 24

УОЛТЕР СЛОВОТСКИЙ

Терпеливый достигнет всего.

Франсуа Рабле

Валеран любил говорить, что в бою в шестнадцать раз полезней нанести решительный удар сразу, чем выждать и нанести – возможно, даже более полезный – удар потом.

Джейсон развернулся на пятках, левая рука поднялась в блоке, правая тянется к поясу, нащупывая деревянные ручки удавки… Впрочем, подошел бы и нож.

Это не имело значения: лучше сделать хоть что-то, чем ничего. Он выбросил вперед кулак…

… и рука упала, не закончив удара.

В нескольких шагах от него стоял Уолтер Словотский. У его ног, в грязи, валялась крючковатая палка.

– Тише, парень, тише, – прошептал Словотский. – Это всего лишь твой дядя Уолтер, которому очень не хочется быть убитым. Ни нынче, ни впредь.

Джейсону вполне хватило света волшебных фонарей, чтобы увидеть, как он изменился: стал худее, старше, потрепанней. Борода его стала длинней и гуще; копна седоватых волос, которые давно пора было стричь, окружала худое лицо.

И все же это был Уолтер Словотский. На губах его, хоть и чуть заметная, блуждала прежняя улыбочка. «Со вселенной все в порядке, покуда в ней есть Уолтер Словотский», – говорила она.

– Какого черта ты тут делаешь? – прошипел Словотский.

– Где остальные? – Джейсон огляделся. – Ахира, отец…

– Твой отец? – Уолтер нахмурился. – Нам надо поговорить, но не здесь. Ты где-то остановился?

Дождь утихал; словно прощаясь, небо с треском раскололи последние дальние молнии. Джейсон кивнул:

– В «Воловьей голове». В двух…

– … улицах отсюда. Я понял. Покажешь дорогу – или мне искать самому?

– Покажу. – Дождь кончился, и, наверное, стало теплей; во всяком случае, Джейсон уже не так мерз.

Итак, отец мертв. Джейсон понимал, что должен заплакать, что от него ждут, чтобы он заплакал, но слез не было. Один раз он уже оплакал отца – может, этого хватит?

А может, и нет. Быть может, слезы еще придут – позже. В таких делах невозможно ни о чем судить. Попробуй определить, что верно, попытайся уменьшить боль, которую чувствуешь… можешь почувствовать… обязан чувствовать… Попытайся вывести формулу своих чувств – тебя ждет крах. Формулы неприменимы к чувствам.

Будь оно все проклято!

– Черт возьми, парни! – Уолтер Словотский обеими руками держал дымящуюся кружку травяного чая. – Вот уж чего мы не ожидали – это что вы на такое купитесь! – Он хмуро глянул на Джейсона. – Ты же там был, Джейсон. Такого взрыва не пережить никому – а отбежать подальше Карл бы не успел. – Он покачал головой, потом тряхнул ею, отбрасывая с лица мокрые подстриженные волосы. Он бросал монетку – и выиграл купание.

В углах глаз Словотского змеились морщинки – раньше их не было, припомнил Джейсон, – веки покраснели и припухли от недостатка сна.

– М-да, – сказал он. – Знаю, я похож на оттаявшего мертвеца – и даже еще не вполне оттаявшего, коли на то пошло. – Он отхлебнул чая. – Единственное, почему я отослал гнома в Холтунбим, чтобы он не путался у меня под ногами. Я не мог взять его с собой плавать по Киррику, к тому же он все время рвется всех защищать. Точно как твой отец. Он всегда был такой – задолго до нашей встречи с драконом.

Похоже, он собирался сказать что-то еще, но передумал. Думать надо было не об Ахире. Главной проблемой сейчас был не он.

– Точно ли вы уверены, что эта ваша «Газель» в десятый день будет на месте встречи? – спросил Словотский.

Дарайн передернул плечами.

– Они там будут.

– Отлично. Тогда вы тоже там будете – а я постараюсь появиться к следующей встрече. Сперва мне надо закончить с этим. – Он хмыкнул. – А эта моя доченька – нечто, а? Она права: я не стал бы завершать дело Салкетом – это крепкий орешек, – но Карл бы стал. Особенно будь при нем пара дюжин бойцов. – Уолтер улыбнулся. – Они готовились к большому штурму. Ко мне одному они не готовы. Их либо слишком мало, либо слишком много – как посмотреть.

Брен Адахан покачал головой.

– По тому, как вы с Джейсоном все описали, – это слишком сложно. Даже если ты попадешь внутрь с помощью дерева…

– Чего делать нельзя. Оно набито ловушками – там по крайней мере три силка на ветках, без которых на стену не влезть. Джейсон, ты разве не видел пней?

– Пней?

– Ну да, пней. Перестань изображать греческий хор!.. Они посрубали все деревья, оставили только это. Ты что – не увидел?

Джейсон собрался было сказать, что как раз и занимался осмотром и непременно заметил бы пни, но это прозвучало бы оправданием.

Кроме того, Уолтер Словотский, сам записной врун, в любом случае не поверил бы ему.

– Вы мне тут не поможете, так что уходите. Это – мое дело. – Словотский повел плечами, одеяло тут же сползло. Уолтер плотнее запахнул его. – Эти ваши чертовы сигналки всполошили рабовладельцев – теперь они гудят что осиный рой.

– А не потому они гудят, что вы их бьете? – мягко поинтересовался Дарайн.

Словотский засмеялся, но смех прозвучал устало.

– Возможно, и так… Я не знаю, как вывести всех рабов, но что я могу – это снять часовых на соседних домах. – Он приподнял бровь. – Ты заметил, что они поставили двух часовых – на чердаке сарая и под крышей сгоревшего дома?

– Не держи меня за болвана. Разумеется, заметил. – Джейсон прикрыл ложь улыбкой. – Как я мог упустить что-то настолько очевидное?

– Ты сын своего отца. Порой я об этом забываю. – Словотский улыбнулся в ответ. – Ладно, значит, я их снимаю, пробираюсь внутрь, оставляю за собой пару-тройку трупов, открываю клетки, потом развожу огонь пожарче, крушу, что под руку попадет, устраиваю много шуму – это даст хоть кому-то из бедолаг возможность удрать – и исчезаю. Чтобы устроить все это, вы мне не нужны; вы не умеете пропадать в никуда, как я. Даже если они вас и не заметят – что вряд ли.

Большая часть спасшихся рабов будут пойманы местными – одна из причин, почему отряды Приюта стараются не действовать в городах: лучше бить рабовладельцев там, где не надо отвлекаться на местных, – но кое-кто сумеет прихватить одежду, оружие и деньги и нанять перевозчика в какой-нибудь ближний порт. Салкет, как многие области Эрена, был объединением мелких баронств – бароны собирались изредка для разрешения общих проблем, при этом прекрасно обходясь без общего правительства. Во всеобщих интересах было, чтобы, скажем, торговец лошадьми из Тройной Деревни вернул Ветерану Тесфорскому коня с его тавром; совсем другое дело – когда речь заходила о возврате беглого раба, который, пусть и теоретически, мог приходиться этому самому торговцу родичем.

41
{"b":"543","o":1}