ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Обжигающие ласки султана
Игра Джи
Нора Вебстер
На первый взгляд
Мы взлетали, как утки…
Тайна тринадцати апостолов
Чужая война
Предсказание богини
Под знаменем Рая. Шокирующая история жестокой веры мормонов

– Фрэнсис... – начал Лусиус.

Но как раз в этот момент огромная капля воды упала ей на щеку, и Фрэнсис увидела еще несколько темных следов на своей накидке. Виконт вытянул руку ладонью вверх, и они оба посмотрели на небо.

– Проклятие! – выругался он. – Похоже, пойдет дождь, а вы не взяли зонтик, хотя я советовал вам это сделать. Нужно добежать до беседки.

Не спрашивая у Фрэнсис разрешения, Лусиус взял ее за руку, и через секунду они уже бежали кратчайшей дорогой вниз с холма к беседке, пока небеса красноречиво сообщали, что в любую минуту могут по-настоящему разверзнуться. К тому времени, когда Фрэнсис и Лусиус добрались до укрытия, они оба едва дышали и опять смеялись.

Беседка была построена скорее для защиты от солнца, чем как убежище на случай дождя. Она имела стены с трех сторон и крышу, которая выступала на пару футов за боковые стены. К счастью для молодых людей, ветер дул сзади и беседка внутри оставалась сухой. Они сели на широкую скамью у задней стены и смотрели, как, по-видимому, начинается потоп. Дождь лил как из ведра, он барабанил по тонкой крыше и с открытой стороны образовал завесу, которая почти скрыла из вида лужайки и деревья. У Фрэнсис создалось впечатление, что они сидят позади мощного водопада.

– Можно только надеяться, что это не на весь день, – сказала она.

Их смех затих, и они вдруг особенно остро ощутили, что остались одни в пустынном парке.

Лусиус сжал ее руку в своей, а Фрэнсис смотрела в сторону, стараясь не реагировать на тепло его прикосновения.

– Фрэнсис, я думаю, вам лучше поехать со мной в Лондон.

При этих словах она попыталась высвободить руку, но Лусиус крепко держал ее.

– Это судьба, – продолжал он. – И она говорит громко и отчетливо. Судьба столь настойчива, что на этой неделе снова свела нас вместе, когда мы упустили свой шанс после Рождества. Простите мне мои слова, Фрэнсис, но я знал многих женщин и не горевал, когда кто-то из них уходил из моей жизни. Пока не появились вы. Прежде никогда не бывало такого, чтобы я был знаком с женщиной всего два дня, а потом не мог избавиться от мыслей о ней еще три месяца.

– Полагаю, это потому, что я сказала вам «нет», – с горечью отозвалась Фрэнсис, – а вы не привыкли иметь дело с женщинами, которые отказывают в том, чего вам хочется.

– Я думал над этим как над одной из причин, – признался Лусиус. – Но если дело было бы только в раненом самолюбии, я просто нашел бы другую женщину, чтобы поддержать пошатнувшуюся уверенность в собственном обаянии. Я никогда не стал бы унижаться перед женщиной просто из-за того, что она не согласна с моими желаниями. Вместо этого я бросился бы в погоню за более легкой добычей.

– А таких, несомненно, множество, – язвительно заметила Фрэнсис.

– Совершенно верно. Как вы могли заметить, Фрэнсис, я молод, у меня на месте все волосы и мои зубы достаточно белые. К тому же я богат и обладаю титулом, а в будущем приобрету еще больше. Против такого сочетания устоят немногие. Но при нынешних обстоятельствах все это не имеет смысла. Вы видите, я унижаюсь перед вами.

– Что за вздор! – Сердце Фрэнсис так громко стучало, что ей казалось, она могла бы его слышать, если бы не оглушающий стук дождя по крыше. – Вы хотите уложить меня к себе в постель, вот и все. – У нее покраснели щеки от откровенной вульгарности ее собственных слов.

– Если бы все дело было в этом, то я давно был бы удовлетворен. Я уже уложил вас в свою постель. Одного раза часто достаточно, чтобы удовлетворить простую похоть. Я не удовлетворен.

Фрэнсис еще сильнее покраснела, но вряд ли она могла винить его за такие прямые слова, ведь она первая подала пример.

– Вы должны поехать в Лондон. Через пару недель в Бате будет нечем дышать.

– Вы так считаете только потому, что вам здесь нечем заняться. А у меня есть дела.

– Даже независимо от того, что в Лондоне вы могли бы быть со мной, вы должны быть там ради вашего голоса, Фрэнсис. Вы растрачиваете свой талант, преподавая музыку, когда вы должны ее исполнять. Если бы вы были в Лондоне, я мог бы представить вас нужным людям, и вы получили бы известность, в которой нуждаетесь, и слушателей, которых заслуживаете.

Внезапно охваченная паникой, Фрэнсис выдернула у него свою руку и резко встала. Значит, он хочет насиловать ее талант точно так же, как это делал Джордж Ролстон? И без сомнения, сделать ее своей любовницей? При том, что он собирается жениться на другой? Фрэнсис почувствовала возмущение. А чего она ожидала?

Она шагнула к открытой стороне беседки и остановилась – в ливне по-прежнему не было просвета.

– Я ненавидела Лондон, когда жила там, и поклялась никогда туда не возвращаться. Я не хочу, чтобы меня представляли нужным людям. Я счастлива тем, что имею. Неужели вы не можете этого понять?

– Удовлетворены, Фрэнсис, – поправил ее Лусиус. – Вы раньше признались, что удовлетворены. А я снова повторяю, что вы не та женщина, которая создана для удовлетворенности. Вы созданы для блистательного, всепоглощающего счастья. О, конечно, и для такого же несчастья тоже. Жизнь предоставляет человеку возможность к чему-то стремиться и учиться у других, если только на это есть силы. Поедемте со мной.

– Не поеду. О, ни за что не поеду. Вы думаете, что счастье и страсть – это одно и то же, лорд Синклер, и что последнее должно быть удовлетворено любой ценой. В жизни есть много чего и помимо физического наслаждения.

– Хоть один раз мы полностью согласны друг с другом. Фрэнсис, вы все еще полагаете, что я хочу сделать вас своей любовницей, не так ли?

– Да. – Повернувшись, она посмотрела вниз, на Лусиуса. – И если вы скажете, что это не так, то вы лжете или обманываете самого себя. Здесь я независимая женщина. Я не богата, но я никому не принадлежу. У меня есть свобода, о которой многие женщины могут только мечтать. Я не собираюсь отказываться от этого, чтобы быть вашей игрушкой, пока не надоем вам.

– Моей игрушкой? Вы не слушали меня? Я хочу помочь вам донести ваш талант до всего мира и в итоге стать счастливой и иметь успех. Избавьтесь от мысли, что я грубый, беспринципный распутник. Да, я хочу уложить вас в свою постель – это несомненно, и более того, я хочу вас.

Фрэнсис медленно покачала головой, ей хотелось оставаться честной. В его словах не было ничего, что могло бы соблазнить ее, как соблазнило на несколько мгновений тогда, в декабре; в его словах не было ничего, что поколебало бы ее решение быть благоразумной.

– Вы даже сейчас не понимаете меня? – спросил Лусиус. – Фрэнсис, я прошу вас стать моей женой.

Еще не дав ему договорить до конца, Фрэнсис уже собралась было возразить, но, с изумлением взглянув на него, закрыла рот, лязгнув зубами.

– Что? – переспросила она.

– Я понял, что не хочу жить без вас. К счастью, в настоящее время мне нужна жена. Мой дедушка умирает, я его наследник, и я пообещал исполнить свой долг и найти невесту, пока он еще жив. Только сегодня до меня дошло, что вы, Фрэнсис, исключительно достойная невеста. Ваш отец, по-видимому, имел какое-то отношение к французскому двору, и у вас родственные связи с бароном Клифтоном. Разумеется, найдутся некоторые, кто считает, что я обязан связать себя с женщиной, равной мне по положению и состоянию, но я никогда не обращал особого внимания на то, что думают другие, особенно если это касается моего счастья и благополучия. И моему дедушке, чье мнение, наоборот, чрезвычайно важно для меня, вы очень понравились – он ценит и уважает ваш талант. Он даст свое согласие, как только ему станет ясно, что мне не нужен никто, кроме вас. И мои мать и сестры тоже согласятся – они меня любят и в конечном счете желают мне счастья. Фрэнсис, выходите за меня замуж. Мне не слишком нравится этот каменный пол, но, если хотите, я стану перед вами на колени. И вы сможете потом хвастаться этим перед нашими внуками. – Лусиус коротко улыбнулся ей.

Фрэнсис почувствовала, что ее легким не хватает воздуха, и не потому, что его недоставало в беседке, – на самом деле его было предостаточно. Ее ноги дрожали, но она продолжала стоять неподвижно, потому что если бы она попыталась вернуться на свое место на скамье, то пошатнулась бы и упала – она не сомневалась в этом.

41
{"b":"5433","o":1}