ЛитМир - Электронная Библиотека

– Фрэнсис... – начал Лусиус.

Но как раз в этот момент огромная капля воды упала ей на щеку, и Фрэнсис увидела еще несколько темных следов на своей накидке. Виконт вытянул руку ладонью вверх, и они оба посмотрели на небо.

– Проклятие! – выругался он. – Похоже, пойдет дождь, а вы не взяли зонтик, хотя я советовал вам это сделать. Нужно добежать до беседки.

Не спрашивая у Фрэнсис разрешения, Лусиус взял ее за руку, и через секунду они уже бежали кратчайшей дорогой вниз с холма к беседке, пока небеса красноречиво сообщали, что в любую минуту могут по-настоящему разверзнуться. К тому времени, когда Фрэнсис и Лусиус добрались до укрытия, они оба едва дышали и опять смеялись.

Беседка была построена скорее для защиты от солнца, чем как убежище на случай дождя. Она имела стены с трех сторон и крышу, которая выступала на пару футов за боковые стены. К счастью для молодых людей, ветер дул сзади и беседка внутри оставалась сухой. Они сели на широкую скамью у задней стены и смотрели, как, по-видимому, начинается потоп. Дождь лил как из ведра, он барабанил по тонкой крыше и с открытой стороны образовал завесу, которая почти скрыла из вида лужайки и деревья. У Фрэнсис создалось впечатление, что они сидят позади мощного водопада.

– Можно только надеяться, что это не на весь день, – сказала она.

Их смех затих, и они вдруг особенно остро ощутили, что остались одни в пустынном парке.

Лусиус сжал ее руку в своей, а Фрэнсис смотрела в сторону, стараясь не реагировать на тепло его прикосновения.

– Фрэнсис, я думаю, вам лучше поехать со мной в Лондон.

При этих словах она попыталась высвободить руку, но Лусиус крепко держал ее.

– Это судьба, – продолжал он. – И она говорит громко и отчетливо. Судьба столь настойчива, что на этой неделе снова свела нас вместе, когда мы упустили свой шанс после Рождества. Простите мне мои слова, Фрэнсис, но я знал многих женщин и не горевал, когда кто-то из них уходил из моей жизни. Пока не появились вы. Прежде никогда не бывало такого, чтобы я был знаком с женщиной всего два дня, а потом не мог избавиться от мыслей о ней еще три месяца.

– Полагаю, это потому, что я сказала вам «нет», – с горечью отозвалась Фрэнсис, – а вы не привыкли иметь дело с женщинами, которые отказывают в том, чего вам хочется.

– Я думал над этим как над одной из причин, – признался Лусиус. – Но если дело было бы только в раненом самолюбии, я просто нашел бы другую женщину, чтобы поддержать пошатнувшуюся уверенность в собственном обаянии. Я никогда не стал бы унижаться перед женщиной просто из-за того, что она не согласна с моими желаниями. Вместо этого я бросился бы в погоню за более легкой добычей.

– А таких, несомненно, множество, – язвительно заметила Фрэнсис.

– Совершенно верно. Как вы могли заметить, Фрэнсис, я молод, у меня на месте все волосы и мои зубы достаточно белые. К тому же я богат и обладаю титулом, а в будущем приобрету еще больше. Против такого сочетания устоят немногие. Но при нынешних обстоятельствах все это не имеет смысла. Вы видите, я унижаюсь перед вами.

– Что за вздор! – Сердце Фрэнсис так громко стучало, что ей казалось, она могла бы его слышать, если бы не оглушающий стук дождя по крыше. – Вы хотите уложить меня к себе в постель, вот и все. – У нее покраснели щеки от откровенной вульгарности ее собственных слов.

– Если бы все дело было в этом, то я давно был бы удовлетворен. Я уже уложил вас в свою постель. Одного раза часто достаточно, чтобы удовлетворить простую похоть. Я не удовлетворен.

Фрэнсис еще сильнее покраснела, но вряд ли она могла винить его за такие прямые слова, ведь она первая подала пример.

– Вы должны поехать в Лондон. Через пару недель в Бате будет нечем дышать.

– Вы так считаете только потому, что вам здесь нечем заняться. А у меня есть дела.

– Даже независимо от того, что в Лондоне вы могли бы быть со мной, вы должны быть там ради вашего голоса, Фрэнсис. Вы растрачиваете свой талант, преподавая музыку, когда вы должны ее исполнять. Если бы вы были в Лондоне, я мог бы представить вас нужным людям, и вы получили бы известность, в которой нуждаетесь, и слушателей, которых заслуживаете.

Внезапно охваченная паникой, Фрэнсис выдернула у него свою руку и резко встала. Значит, он хочет насиловать ее талант точно так же, как это делал Джордж Ролстон? И без сомнения, сделать ее своей любовницей? При том, что он собирается жениться на другой? Фрэнсис почувствовала возмущение. А чего она ожидала?

Она шагнула к открытой стороне беседки и остановилась – в ливне по-прежнему не было просвета.

– Я ненавидела Лондон, когда жила там, и поклялась никогда туда не возвращаться. Я не хочу, чтобы меня представляли нужным людям. Я счастлива тем, что имею. Неужели вы не можете этого понять?

– Удовлетворены, Фрэнсис, – поправил ее Лусиус. – Вы раньше признались, что удовлетворены. А я снова повторяю, что вы не та женщина, которая создана для удовлетворенности. Вы созданы для блистательного, всепоглощающего счастья. О, конечно, и для такого же несчастья тоже. Жизнь предоставляет человеку возможность к чему-то стремиться и учиться у других, если только на это есть силы. Поедемте со мной.

– Не поеду. О, ни за что не поеду. Вы думаете, что счастье и страсть – это одно и то же, лорд Синклер, и что последнее должно быть удовлетворено любой ценой. В жизни есть много чего и помимо физического наслаждения.

– Хоть один раз мы полностью согласны друг с другом. Фрэнсис, вы все еще полагаете, что я хочу сделать вас своей любовницей, не так ли?

– Да. – Повернувшись, она посмотрела вниз, на Лусиуса. – И если вы скажете, что это не так, то вы лжете или обманываете самого себя. Здесь я независимая женщина. Я не богата, но я никому не принадлежу. У меня есть свобода, о которой многие женщины могут только мечтать. Я не собираюсь отказываться от этого, чтобы быть вашей игрушкой, пока не надоем вам.

– Моей игрушкой? Вы не слушали меня? Я хочу помочь вам донести ваш талант до всего мира и в итоге стать счастливой и иметь успех. Избавьтесь от мысли, что я грубый, беспринципный распутник. Да, я хочу уложить вас в свою постель – это несомненно, и более того, я хочу вас.

Фрэнсис медленно покачала головой, ей хотелось оставаться честной. В его словах не было ничего, что могло бы соблазнить ее, как соблазнило на несколько мгновений тогда, в декабре; в его словах не было ничего, что поколебало бы ее решение быть благоразумной.

– Вы даже сейчас не понимаете меня? – спросил Лусиус. – Фрэнсис, я прошу вас стать моей женой.

Еще не дав ему договорить до конца, Фрэнсис уже собралась было возразить, но, с изумлением взглянув на него, закрыла рот, лязгнув зубами.

– Что? – переспросила она.

– Я понял, что не хочу жить без вас. К счастью, в настоящее время мне нужна жена. Мой дедушка умирает, я его наследник, и я пообещал исполнить свой долг и найти невесту, пока он еще жив. Только сегодня до меня дошло, что вы, Фрэнсис, исключительно достойная невеста. Ваш отец, по-видимому, имел какое-то отношение к французскому двору, и у вас родственные связи с бароном Клифтоном. Разумеется, найдутся некоторые, кто считает, что я обязан связать себя с женщиной, равной мне по положению и состоянию, но я никогда не обращал особого внимания на то, что думают другие, особенно если это касается моего счастья и благополучия. И моему дедушке, чье мнение, наоборот, чрезвычайно важно для меня, вы очень понравились – он ценит и уважает ваш талант. Он даст свое согласие, как только ему станет ясно, что мне не нужен никто, кроме вас. И мои мать и сестры тоже согласятся – они меня любят и в конечном счете желают мне счастья. Фрэнсис, выходите за меня замуж. Мне не слишком нравится этот каменный пол, но, если хотите, я стану перед вами на колени. И вы сможете потом хвастаться этим перед нашими внуками. – Лусиус коротко улыбнулся ей.

Фрэнсис почувствовала, что ее легким не хватает воздуха, и не потому, что его недоставало в беседке, – на самом деле его было предостаточно. Ее ноги дрожали, но она продолжала стоять неподвижно, потому что если бы она попыталась вернуться на свое место на скамье, то пошатнулась бы и упала – она не сомневалась в этом.

41
{"b":"5433","o":1}