ЛитМир - Электронная Библиотека

– Для нас с Гертрудой она как дочь, – сообщила миссис Мелфорд. – Господь не осчастливил меня детьми, а Гертруда никогда не была замужем, и мы обе души не чаем во Фрэнсис.

Граф осторожно осведомился о мисс Дрисколл, которая не вышла поздороваться с посетителями, и миссис Мелфорд объяснила, что сестра в постели и никак не может оправиться от простуды, которую подхватила во время путешествия в город. Мисс Дрисколл постоянно страдала от легочных заболеваний и была источником бесконечных тревог для своей сестры.

– Одно утешение, что в городе по крайней мере можно проконсультироваться у лучших врачей, – добавила она.

– Она, безусловно, нуждается в хороших укрепляющих средствах, – сказал граф. – Что-нибудь, что могло бы подбодрить ее. Вы должны попросить вашего врача прописать ей что-нибудь подходящее, мадам. Я бы посоветовал пройти курс лечения водами в Бате, но, возможно, вы считаете, что ваша сестра слишком слаба, чтобы совершить такое путешествие.

– Да, я так полагаю. Но я запомню ваш совет.

И вновь наступил момент, когда Лусиус забыл о здравом смысле и опять порывисто заговорил, не дав себе возможности сначала подумать.

– Быть может, мадам, – предложил он, – мисс Дрисколл почувствует себя намного лучше, если снова увидится с мисс Аллард.

– Совершенно уверена, что вы правы, лорд Синклер, – со вздохом сказала миссис Мелфорд. – Это было бы замечательно для нас обеих. Но Гертруде нужно как следует поправить здоровье, чтобы мы могли поехать повидаться с Фрэнсис.

– Я имел в виду, мадам, что, быть может, Фрэнсис стоит приехать сюда, – пояснил Лусиус.

«Что ты опять затеваешь?» – спросил его внутренний голос, но Лусиус не стал обращать на него внимания.

– О, но она будет занята своими учительскими обязанностями до самой середины лета, – сказала миссис Мелфорд. – Я уверена, что она не сможет освободиться.

– Даже ради любимой бабушки? – спросил Лусиус. – Если она узнает, что мисс Дрисколл тяжело больна и не скоро поправится, она, несомненно, попросит, чтобы ее на неделю или на две освободили от ее обязанностей, и мисс Мартин, конечно, не откажет ей.

– Вы так думаете? – Миссис Мелфорд очень понравилось такое предложение. – Вы очень добры, лорд Синклер, что проявили такую заботу о нас. И правда, не могу понять, почему я сама до этого не додумалась. Приезд Фрэнсис – это именно то, что поднимет настроение Гертруде.

– О, – воскликнула Эйми, прижав руки к груди, – я так надеюсь, что вы пошлете за ней, миссис Мелфорд, и что она приедет! Тогда Лус привезет меня сюда, и я снова смогу увидеться с ней. Мне очень хотелось бы этого.

– И быть может, – усмехнувшись, добавил граф, – она споет для мисс Дрисколл и я тоже получу приглашение послушать ее. Не представляю себе лучшего укрепляющего средства.

– Я так и сделаю, – с твердой решимостью объявила миссис Мелфорд, хлопнув в ладоши. – Думаю, она не сможет уехать в середине учебного года, но не понимаю, почему бы не попросить ее об этом, верно? Не знаю, чего бы мне хотелось больше, чем снова увидеть Фрэнсис, и я убеждена, что ее визит принесет Гертруде массу пользы.

– Вероятно, мадам, – Лусиус улыбнулся ей своей самой обворожительной улыбкой, – вам стоит упомянуть в письме, что это исключительно ваша идея.

– А разве нет? – подмигнула она Лусиусу.

Все оставшееся время визита и после ухода Лусиус не переставал думать о том, что из всего этого получится и почему он ухватился за шаткую возможность заманить Фрэнсис в Лондон.

Неужели он действительно желает встречи с ней?

Но зачем? Разве она не предельно ясно выразилась последний раз, когда он ее видел? Разве он недостаточно страдал от ее отказа и от испытанного унижения?

Чего он, черт побери, надеется добиться?

Только вчера он ходил на Беркли-сквер, чтобы поговорить о брачных соглашениях с Балдерстоном, и не застал его дома.

Сегодня утром он туда не пошел.

А завтра пойдет?

Весьма вероятно, что Фрэнсис не приедет.

А если приедет, то что? Она приедет увидеться со своей больной бабушкой, а не с ним.

Пока Эйми щебетала что-то дедушке, сидевшему рядом с ней на сиденье экипажа, и, как предполагалось, ему тоже, Лусиус, сжав зубы, думал, что если Фрэнсис все-таки приедет, то он, безусловно, найдет способ увидеть ее.

Никто еще не написал под их историей слово «Конец», так что еще ничего не кончено.

Не кончено, черт побери!

Во всяком случае, по его мнению.

«Это ваше дело. Вы ведь не можете принять „нет“ в качестве ответа, правильно, лорд Синклер?»

Нет, конечно, не мог и никогда не принимал. Как он мог принять «нет», если даже не был уверен, что ей не хочется сказать «да»?

Тогда какого черта она говорила «нет»?

Проделав за один день всю дорогу из Бата на очень малой скорости в экипаже с сомнительными удобствами, принадлежащем ее бабушкам и управляемом Томасом, Фрэнсис чувствовала себя совершенно разбитой. У нее разболелась голова, ей было холодно, и к тому же она ощущала легкую сырость, хотя все окна были плотно закрыты.

Но она совсем не думала ни о пейзаже за окнами, ни о физических неудобствах, ни даже о том, что возвращается в Лондон. Фрэнсис ехала сюда вовсе не ради развлечений и, уж конечно, не для того, чтобы снова появиться в обществе. Никто никогда не узнает, что она побывала здесь.

Она ехала в город, потому что бабушка Гертруда умирала. Правда, бабушка Марта не сообщила об этом именно такими словами, но вывод напрашивался сам собой. Даже понимая, что сейчас середина школьного семестра, она просила Фрэнсис приехать, если будет возможность. И хотя она добавила, что уверена в том, что их дорогая Фрэнсис не сможет уехать до окончания семестра и что Фрэнсис на самом деле не следует расстраиваться, если ей это не удастся, бабушка безошибочно дала понять, что присутствие ее внучатой племянницы в Лондоне крайне необходимо: вместо того чтобы отправить письмо почтой, она послала его с Томасом и древним личным экипажем – «чтобы тебе было удобно, если ты захочешь приехать», – добавила она в постскриптуме.

Фрэнсис даже не успела подобрать слова для столь неловкой просьбы, как Клодия предоставила ей отпуск, заверив ее, что найдет временную замену для выполнения ее учительских обязанностей; Энн молча обняла ее; Сюзанна помогла уложить вещи; мистер Хакерби предложил дирижировать на репетициях хора, пока ее не будет; и все в ее классах просили Фрэнсис поскорее возвращаться.

Когда экипаж в конце концов подъехал к респектабельному особняку на Портмен-стрит, Фрэнсис с нетерпением дождалась, когда Томас откроет дверцу и опустит ступеньки, и, поспешив в дом, попала в распростертые объятия бабушки Марты.

– Фрэнсис, дорогая, ты все-таки приехала! – воскликнула бабушка, сияя от счастья. – Я почти не надеялась, что ты сможешь оставить школу. Я очень рада тебя видеть!

– Бабушка Марта! – Фрэнсис обняла ее в ответ. – А как бабушка Гертруда? – спросила она, со страхом ожидая ответа. Но про себя она с огромным облегчением отметила, что бабушка Марта была не в черном.

– Сегодня, несмотря на сырую погоду, немного лучше, – ответила бабушка Марта. – Она даже встала с постели и спустилась в гостиную. Для нее твой приезд будет приятным сюрпризом, ведь я ни слова об этом ей не сказала, потому что и сама почти не верила, что ты приедешь только из-за моей просьбы. Очень надеюсь, мисс Мартин не рассчитала тебя насовсем?

– Она предоставила мне отпуск. Значит, бабушке Гертруде действительно стало лучше. Она не...

– О, моя бедняжка! – Взяв Фрэнсис под руку, бабушка Марта повела ее к лестнице. – Ты же не предполагала самого худшего? Она не была опасно больна, а просто свалилась от простуды, с которой не в силах была справиться, и в результате совсем упала духом – впрочем, мы обе. Мне показалось – и это очень эгоистично, моя дорогая, – что встреча с тобой послужит укрепляющим средством, в котором мы обе нуждаемся.

Значит, бабушка Гертруда вовсе не на смертном одре? Это была самая лучшая из хороших новостей. И в то же время Фрэнсис с огорчением подумала обо всех трудностях, которые создала Клодии своим поспешным отъездом из школы в середине семестра, и обо всех недоработках своих классов, хоров и учеников музыки.

46
{"b":"5433","o":1}