ЛитМир - Электронная Библиотека

Стараясь найти какой-нибудь подходящий язвительный ответ, Фрэнсис взглянула на него через стол и внезапно почувствовала себя так, словно ее ударили кулаком в живот. Если отсутствующий владелец – а вернее, владелица – не вернется домой в течение ближайших нескольких часов, то сегодня ночью ей придется спать без компаньонки рядом с комнатой мистера Лусиуса Маршалла, этого ужасного – и ужасно привлекательного – человека.

– Пойду взгляну, не закипел ли чайник. – Склонив голову, она поднялась, отодвигая стул икрами ног.

– Как, мисс Аллард? Вы оставляете за мной последнее слово?

Да, именно так.

По дороге в кухню Фрэнсис казалось, что ее щеки пылают достаточно сильно, чтобы вскипятить котел с водой.

Глава 3

«Просто отвратительно», – оставшись один, подумал Лусиус и, встав, пошел налить себе еще эля.

На ней было совершенно ужасающее коричневое платье, немногим легче, чем ее накидка. С высокой талией, с длинными рукавами, наглухо закрытое до самой шеи, оно выглядело настолько непривлекательным, насколько это вообще возможно. Под ним скрывалась высокая хрупкая, если не сказать худая, фигура – фигура, которая не вызывала абсолютно никаких эмоций. Прическа девушки оказалась именно такой, как он и представлял, когда на ней еще была шляпа. Разделенные посередине строгим пробором темно-каштановые или, возможно, даже черные волосы были безжалостно зачесаны назад и собраны на затылке в простой пучок. Он мог допустить, что они примялись под шляпой, но все равно не верил, что в это утро она пыталась смягчить чопорность прически какими-то легкими волнами или завитками, призванными поддразнить мужское воображение. Лицо девушки было длинным и узким, с высокими скулами, с прямым носом, с не поддающимся описанию ртом и с темными глазами, обрамленными густыми ресницами.

Она казалась холодной и непривлекательной, то есть выглядела – и вела себя – как типичная гувернантка.

И тем не менее он чувствовал, что абсолютно не прав.

По какой-то причине, которую он так и не мог понять – разгадка, вероятно, крылась не в отдельных чертах, а в том, как они сочетались между собой, – мисс Фрэнсис Аллард была чрезвычайно эффектна.

Но все же ей не хватало чего-то, что Лусиус мог назвать хотя бы отдаленно привлекательным. Однако он застрял с ней здесь до завтрашнего дня.

Ему следовало радоваться, что она оставалась одна на кухне, где ей, видимо, так нравилось, потому что, безусловно, у нее не появится новая внешность после того, как она выпьет чай и вымоет стол. К счастью, она питала к нему такое же сильное отвращение, как и он к ней, и держалась от него подальше.

Но по прошествии получаса ему стало скучно. Он подумал, что можно было бы пойти в конюшню, чтобы узнать, не перешли ли еще Питере и другой кучер к рукопашной. Но если дело у них зашло так далеко, ему придется вмешаться. И вместо этого он отправился в кухню – и резко остановился на пороге, пораженный представшей перед ним картиной.

– Боже правый! Неужели вы собираетесь приготовить мясной пирог? – воскликнул он, вдыхая аромат трав и готовящегося мяса.

С засученными до локтей рукавами, завернутая в огромный фартук, Фрэнсис стояла у большого деревянного стола, занимавшего середину кухни, и раскатывала то, что было подозрительно похоже на тесто.

– Собираюсь. Вы думаете, я не способна приготовить такое простое кушанье? У вас даже не будет расстройства желудка.

– Я впечатлен, – сухо отозвался он, хотя на самом деле так и было. Яйца-пашот никогда не занимали первых мест в списке его любимых обеденных блюд.

Ее перепачканные мукой щеки зарумянились, и хотя Фрэнсис чуть ли не утопала в фартуке, вероятно, принадлежавшем миссис Паркер, почему-то она выглядела более привлекательной, чем раньше, – более живой.

Потянувшись, он взял со стола оставшуюся полоску теста, но выронил ее, не успев отправить в рот, потому что Фрэнсис шлепнула его по руке.

– Если вы только и собираетесь, что таскать тесто, которое мне стоило таких трудов приготовить, я рассержусь, что мне мешают, – резко одернула она Лусиуса.

– В самом деле, сударыня? – Он поднял брови, так как его не шлепали по пальцам по меньшей мере лет двадцать. – Мне следует в знак благодарности вернуть после обеда пирог нетронутым?

Секунду она смотрела на него, а затем... залилась смехом.

Черт бы ее побрал! Внезапно она стала по-настоящему живой и более чем привлекательной.

– Глупо было так говорить, – призналась она со смехом, еще искрившимся у нее в глазах и приподнимавшим уголки губ, которые, как он отметил, были вовсе не такими уж невыразительными. – Вы пришли сюда помочь? Можете почистить картошку.

Лусиус смотрел на нее во все глаза, как пораженный школьник, и ее слова эхом отдавались в его ушах.

– Почистить картошку? – Он нахмурился. – А как это делается?

Фрэнсис вытерла руки о фартук, скрылась в комнате, очевидно, служившей кладовой, и вернулась оттуда с ведром картошки, которое поставила у его ног, а потом достала из буфета нож и протянула его Лусиусу ручкой вперед.

– Вы, по-моему, достаточно сообразительны, чтобы догадаться самостоятельно.

На самом деле это оказалось совсем не так просто, как представлялось. Если он срезал кожуру слишком толсто, чтобы картошка получалась гладкой и чистой, то в итоге у него оставалась очень маленькая картофелина и большая гора кожуры. Если же он срезал ее слишком тонко, то потом приходилось удалять глазки и всякие другие дефекты, что отнимало немало времени.

Лусиус не сомневался, что у его повара и всего остального кухонного штата случился бы удар, если бы они сейчас его увидели, как и у его матери, и у сестер. Его друзья, может, и не получили бы удара, но лежали бы под столом и, держась за бока, катались бы там от смеха. Только взгляните, виконт Синклер, образчик великосветского джентльмена, зарабатывает себе на ужин – во всяком случае, чистит себе на обед картошку, что даже еще хуже!

Все это время он больше чем вполглаза посматривал на мисс Фрэнсис Аллард, которая выкладывала тесто в глубокий противень. Ее изящные руки и тонкие пальцы проворно двигались, наполняя оболочку ароматным мясом, овощами и густым варевом, которое медленно кипело на плите. Затем она накрыла все это крышкой из теста, прижала ее вдоль всего края подушечкой большого пальца и в нескольких местах проткнула вилкой.

– Для чего вы это делаете? – Выковыряв у картошки глазок, он указал ножом на пирог. – Не выкипит ли вся начинка?

– Если не дать пару выхода, то не исключено, что он сорвет покров из теста, – объяснила она, наклоняясь, чтобы поставить пирог в печь. – И нам придется соскабливать половину теста и начинки пирога со стенок духовки на наши тарелки. Вернее, на вашу тарелку, потому что я получила бы то, что осталось на противне.

И, говоря о сорванных покровах...

Она, вероятно, абсолютно не имела понятия, какую картину представляет, склонившись к плите: ее зад очаровательно округлился под тканью платья – явное доказательство tofo, что фигура у нее все же имелась. С тех пор как они встретились, она и пальцем не шевельнула, чтобы соблазнить его, а ее первые слова, обращенные к нему, если он правильно помнил, были о том, что его следует подвергнуть несчетному количеству самых жестоких пыток.

Но Лусиус только что получил еще одно доказательство того, что ошибался. Сначала она казалась строптивой и вздорной. Потом стала эффектной, но непривлекательной. Теперь он чувствовал себя так, словно был на волосок от помешательства.

– Вам хватит того, что я начистил? – раздраженно спросил он.

Фрэнсис выпрямилась и посмотрела, слегка склонив голову набок.

– Хватит, если каждый из вас ест не за целый полк, а только за половину. Полагаю, вы делали это в первый раз?

– Странно, мисс Аллард, но я не чувствую стыда, признаваясь в этом. Да, это был первый – и, горячо надеюсь, последний раз. Кто будет мыть всю эту посуду?

Глупейший вопрос из всех, которые он когда-либо задавал.

7
{"b":"5433","o":1}