ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Валь’киры ослабили хватку. А возможно, они и вовсе не держали ее — воображение сделало за них всю работу.

Сильвана выхватила кинжал. Ледяная Скорбь застыла в высшей точке. Ему нужно было замахнуться. Ей — нет.

Она ударила в сердце. Крови не было.

Хлынул неясный мутный свет, уничтожая тьму. Проступили трещины на мозаичном гербе королевства Лордаерон в центре Тронного зала. Черная лужи крови исчезла. Артас тоже.

Ее руки дрожали. Кинжал с тихим звоном скользнул на пол. Другой, обычный звук.

— Госпожа…

Она не ответила им. Две валь’киры привычно следовали за ней, когда она вышла во внутренний двор Лордаеронской крепости. Сумерки таяли. Тьма растворялась, собиралась в глубинные недра, откуда ее вызволили неизвестные Сильване силы.

Теплым рубиновым светом горела сфера перемещения между Подгородом и Луносветом, сотворенная Ромматом.

Она жива. Она в настоящем. Кошмары остались в прошлом.

Сильвана ждала рассвет, но он так и не наступил. Когда небо, наконец, очистилось, солнце появилось в самом центре небосклона. Неизвестные, сверхъестественные силы способны погрузить целый мир в бесконечный стылый мрак, думала Сильвана, и навсегда скрыть земли Азерота от солнца и тепла.

Сильвана не знала, как долго длилась эта ночь. И может ли тьма однажды вернуться опять?

***

Стена огня почти потухла. Лапы с когтями тянулись к ней, но голодное завывание вдруг прекратилось. Джайна различила крики, они просили ее сражаться. С кем? Неужели с ним она должна сражаться? Теперь, когда Нелтарион жив и снова рядом?

Тьма наступала. Джайна тонула в ней, тонула в его обжигающе холодном взгляде. Он притянул ее к себе одним резким рывком. Черные доспехи разодрали ее кожу.

Он смотрит. Глаза в глаза. Близко. Рядом. Он здесь. С ней. Она не боится его. В целом мире больше никого не существует. Остальной мир горит. Больше ничего нет.

Он медленно наклоняется к ее губам.

Неведомая сила, как ураган, подхватила ее и отшвырнула прочь, выдернув из железных объятий. Вокруг нее вновь бушевала песчаная буря, визг перемежался с криками и лязгом стали. Сражайся, снова приказал ей знакомый голос. Джайна поднялась на ноги, выставила вперед руки. Увидела, что Нелтарион вновь идет к ней сквозь бурю и туман.

Она закричала. Ледяные иглы угодили в грудь черного дракона, но он по-прежнему приближался. Огонь тоже не возымел никакого эффекта. Еще шаг и он сможет коснуться ее. И она знает, что если вновь ощутить его жар, то не сможет сопротивляться.

Чья-то рука легла ей на плечо.

— Сражайся, — раздалось позади нее, и она узнала голос Малфуриона. — Сражайся, кто бы ни был перед тобой. Это кошмары Древнего Бога. Не дай им убить себя.

Древний Бог, вспомнила Джайна, проклятый Древний Н-Зот завладел этим миром. Значит, Оковы пали, а освобожденные твари Грим-Батола хлынули в мир. Один из них перед ней. Это не Нелтарион.

Но он приближался, а Джайна все закричала. Она расстреливала его в упор, видя, как тело пошатнулось и рухнуло на землю. И тогда, наконец, тварь приняла истинный вид. Безглазая, с тощим удлиненным телом, серой кожей и перепончатыми пальцами на руках. Тварь билась в конвульсиях на пыльной земле, но это не продолжалась долго. Джайна сожгла ее и отвернулась.

Малфурион шагнул ей навстречу. Подхватил ее, потому что оказалось, что она едва стоит на ногах.

Тьма стала туманно-серой, Джайна огляделась по сторонам. Лагерь сражался, уничтожались последние твари мрака, воздух полнился их предсмертным визгом.

— Ты справилась, — прошептал Малфурион. — Ты выжила. Успокойся, все кончено.

Облегчение и усталость навалились на нее, она глубоко вздохнула и сказала:

— Спасибо, я слышала… твой голос.

— Жаль, мне не удалось проникнуть в твой кошмар. Тебе пришлось пережить его в одиночку.

Даже теперь Малфурион глядел на нее с внимательным любопытством, изучая ее реакцию, словно гадая, каким был ее кошмар, что она видела, какое уязвимое место нашел для нее Древний Бог. Джайна слабо улыбнулась. Она слишком хорошо знала Малфуриона.

— Я не расскажу тебе, и не надейся.

— Возможно однажды? — спросил Верховный друид.

— Возможно. Когда-нибудь. Когда ты сможешь… Понять меня.

Малфурион кивнул и отстранился. Похоже, вместо «понять» ему хотелось бы услышать «простить». Когда-нибудь, когда Малфурион сможет простить ее. Разве такое вообще возможно? Чтобы когда-нибудь Малфурион снова стал ей другом?

Он глядел теперь поверх ее головы, куда-то вдаль.

— Тебе еще нужна моя помощь?

— Нет, дальше я справлюсь.

— Уверена? Мир выжил, Джайна, — задумчиво сказал Малфурион. — Разве ты забыла, что это значит?

Земля ушла у нее из-под ног. Забыла. Забыла! Как она могла? Как она могла думать столько времени об одной лишь себе? Малфурион подхватил ее за локоть.

— Мы пришли в себя, — тихо продолжал Малфурион, — а кошмары Древнего отступили. Мы выжили, хотя Оковы Древнего без сомнения пали. Пандарены были правы, Джайна. Он спас всех нас. Твой сын сделал это. Джайна?… Джайна! Хейдив, сюда! Ей нужна помощь!

***

Парук с трудом разлепил глаза: в них будто песка насыпали. Зрение не желало фокусироваться, сколько бы он ни моргал.

— Воды? — услужливо спросил кто-то.

Парук кивнул. Прохладная жидкость смочила губы, он сделал несколько глотков и откинулся обратно на подушки. Проморгался, и, наконец, разглядел лорда Серебряного Рассвета у своей постели.

Лорд Фордринг держал в руке флягу. Проклятье, с чего вдруг он удостоился такой чести? Чтобы сам лорд-командующий был его сиделкой? Фордринг выглядел озадаченным не меньше его. Он закрутил крышку фляги и оставил ее на кровати, возле руки Парука. Шагнул к широкому окну, в которое били солнечные лучи. Солнце слепило глаза, Парук отвернулся. Слишком ярко для его глаз.

Но и во тьме было не лучше, вспомнил он. В горле опять пересохло, а голова раскалывалась. Он медленно коснулся затылка, уверенный, что сейчас его пальцы станут влажными от крови. Но кости были целы. Парук потянулся к фляге и снова хлебнул воды.

— Это была тяжелая ночь, — сказал Фордринг. — Для всех нас. Но для тебя, пожалуй, еще тяжелее. Хвала Свету, она, наконец, кончилась.

Фордринг отошел от окна, сел на стул возле стены.

— Я написал Верховной жрице Тиранде, как ты и просил, Парук. Я предупредил ее о том, что Гилнеас нуждается в помощи ночных эльфов. Думаю, они успеют помочь им. Люди Гилнеаса будут тебе благодарны.

Парук кивнул. Несмотря на свое измученное дорогой состояние, он первым делом рассказал Фордрингу о чуме и нависшей над Гилнеасом опасности. Затем в его воспоминаниях шел небольшой пробел. Очнулся он уже в лазарете, вокруг него суетились лекари. Парук четко помнил приказ лорда-командующего о том, чтобы орку выделили отдельную комнату. Он запомнил свое разочарование, должно быть, он умирает от какой-то редкой заразной болезни. Его путь окончен, но и его жизнь тоже.

Затем были долгие часы лихорадки и кошмаров.

Он вновь пробирался по лесу. Вновь выходил к Стене Седогрива и вновь и вновь переживал избиение гоблинов, пока магия эльфа крови сковывала его по рукам и ногам. Иногда он пробуждался, один во тьме, и видел возле постели Сильвану с заряженным луком. Стрела была нацелена ему в грудь. Он бежал от одной смерти к другой, и отовсюду ему удавалось выскользнуть в последний миг.

Парук прислушался к собственным ощущения теперь. Казалось, ему стало лучше. Казалось, неизведанная болезнь отступила, а если лорд Фордринг решился навестить его, значит, она не заразна или хотя бы не так опасна, как ему казалось сначала.

Лорд-командующий подался вперед и сказал:

— Парук, возможно, я могу помочь тебе еще с чем-то?

Парук похолодел.

— Мне нужно попасть в Оргриммар, — наконец, выдавил он.

— Оргриммар осажден, сейчас это будет непросто.

— Я пойду на все.

Фордринг вскинул одну бровь.

10
{"b":"543670","o":1}