ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Та же судьба, что толкнула ее саму, безрассудную Лорну Кроули, на бегство из дома лорда Годфри в грозовую ночь, в лес, где она впервые повстречала орка и гнома. И с тех пор линия ее жизни петляла от встречи к встречи, не позволяя уйти слишком далеко от них, чтобы в нужный миг оказаться там, в лесу, у наполовину потухшего костра, где орк Парук, наконец, произнес это имя вслух.

— Верховный Магистр Роммат, — сказал тогда Парук, а Уизли упал навзничь, словно это имя сбило его с ног и придавило сверху своей тяжестью.

В устах Сильваны это имя звучало иначе. Но для Лорны оно означало сговор и предательство. Эльф крови, носивший это имя, изменил течение жизни в Гилнеасе, когда заложил динамит в Стену Седогрива. Лорна не могла не отреагировать. Она оказалась не готова к тому, что услышит здесь и сейчас имя Роммата.

Что связывало Роммата и Сильвану? Знала ли Сильвана о Стене? Были ли они заодно? Эти вопросы могли терзать Уизли или Парука, но не Лорну. Она видела, как дернулась Сильвана, будто от удара хлыстом.

Роммат. Она знала о нем то, чего не знала Сильвана. Для Лорны имя магистра Луносвета превращалось в утраченную склянку с ядом, способным отравить жизнь Сильване, раскрыть глаза на правду, перевернуть мир с ног на голову.

— Роммат, — произнесла Лорна, не в силах сдержать улыбки.

Его имя стало первым словом, произнесенное вслух. Что-то горячее потекло из уголка губ по подбородку. Кровь? Откуда кровь?

Какая, в сущности, разница? Она приговорена к смерти. Ей не вырваться отсюда. Миг казни вынуждено растянулся, прервался неожиданным визитом. Вряд ли Сильвана окажет Роммату радушное гостеприимство.

— Роммат, — попробовала повторить Лорна, но подавилась кровью, закашлялась. Где-то внутри разгоралась боль, далекая, неуловимая. Как предвестник будущих мучений.

Вся жизнь вдруг показалась ей лишь дорогой сюда, во тьму, в подземелья Подгорода, чтобы одним-единственным словом отравить жизнь самоуверенной королеве. Кажется, Лорна смеялась. Давилась смехом и кровью, не в силах сдержать нарастающей истерики.

Когда Сильвана возвратилась, Лорна уже притихла. Кровотечение лишало ее последних сил. Она не чувствовала рук и почти ничего не видела. Сильвана была размытой фигурой, без сомнения, с клинком в руке. За спиной королевы парили три светящихся создания, их широкие крылья медленно двигались. Валь’киры. Закончилось время запугиваний и пустых угроз. Жив ли Роммат после этой встречи с Сильваной, промелькнуло у Лорны. Если он мертв, то ничто не имеет смысла. Только бы успеть. Только бы ей хватило сил произнести вслух необходимое.

К Сильване вернулось самообладание. Она заговорила прямо с порога.

— Я была такой же, Лорна. Когда я оказалась в цепях, то тоже была самоуверенной. Я не отвечала на вопросы Артаса, а любые пытки терпела, сжав зубы. Не он, я сама виновата в том, кем я стала. Рыдай и моли я о пощаде, могла бы умереть быстро, как другие пленники, чьи пытки быстро надоедали Королю Мертвых. Этот кинжал не Ледяная Скорбь. Он ей и в подметки не годится, но я велела хорошо наточить его. Я буду убивать и воскрешать тебя снова и снова, если ты будешь упорствовать. Я знаю, как сломить гордость. Я была такой же.

Лорна дернулась. Сильвана была уже рядом.

Клинок рассек воздух. В какую-то долю секунды Лорна ощутила взрыв, ощутила растекающуюся по всему телу волну, но это не было болью. Это отнимались пальцы ног и рук, это сковывающий холод поднимался от колен и локтей все выше. Она сделала попытку вдохнуть, но пронзенная насквозь грудная клетка осталась недвижимой. Подбородок уткнулся в грудь, и Лорна успела увидеть клинок, вонзенный по самую рукоять в ее сердце. Она открыла было рот, но, кажется, он так и остался приоткрыт в своем последнем вечном вдохе.

Она не успела.

Глава 9. Кричи…. Сейчас!

 Во рту появился хорошо знакомый ржавый привкус. Сильвана тряхнула головой, отгоняя наваждение, и привычным ловким движением выдернула из трупа кинжал. Сильвана не видела других ран, кроме той, что нанесла сама. Едва заметный порез под левой грудью, почти бескровный. Удар милосердия — прямо в сердце, — однако на губах и шее Лорны тоже была кровь.

В темнице и пыточной клетке Лорна делала вид, что не боится смерти. Обнаженный клинок и валь’киры изменили ее мнение. Но в Подгороде не прощали приговоренных к смерти и не вынимали из петли раньше, чем эта петля ломала хребет, а когда сталь требовала крови, только бьющееся сердце могло усмирить ее голод.

Валь'киры ждали. Мертвенно-бледный свет их призрачных тел поглотил оранжевое сияние свечи. Луна блекнет под светом солнца, здесь же, в подземельях Подгорода все иначе, думала Сильвана. В этом городе под землей, огромном саркофаге для сотен ее подданных, солнце никогда не одержит победы над стылой ночью.

Это живые закрывали глаза трупам, не в силах выдержать их застывшего взгляда. Сильвана глядела в ослепшие глаза Лорны так, словно наделась наконец узнать, почему смерть до сих пор обходит ее стороной. Когда-то она тоже умерла, но так и не узнала, каков он, этот вечный покой в Круговерти Пустоты. Даже сейчас Лорне Кроули довелось узнать нечто, неизвестное Сильване. Уже о смерти.

Бледная и безвольная, как фарфоровая кукла. Сорвись она с цепей, разбилась бы на осколки. Она так и не рассказала, почему Годфри выгораживал ее ценой собственной жизни и что связывало ее с орком и гномом. И не расскажет. Так и будет глядеть куда-то вдаль, с этой своей нелепой розой из красного бархата в волосах, тоже перепачканной кровью, если Сильвана не отдаст валь’кирам приказа.

Случайно оброненное имя Роммата стоило Лорне жизни. Одно слово, значившее так много.

Сильвана перехватила скользкую от крови рукоять. Одно слово, и Лорна вернется из Тьмы на Свет, сменит вечную жизнь на вечную смерть. Одно слово, и Агата вернет ей покорную и послушную пленницу. Не составит труда узнать у нее правду, но это не так интересно. Легко предсказать, что произойдет в этой камере после ее воскрешения.

Истошный крик Лорны Кроули расколет звенящую тишину пыточной, когда до нее дойдет, что смерть отныне в прошлом.Хорошо знакомые ощущения, все еще не забытые Сильваной. Да и как такое забыть… Как не забыть и другой, самодовольный и ледяной голос, что с мучительным наслаждением произнес, когда ее крик, наконец, сошел на нет:

— Теперь ты кричишь, — произнес этот голос, оживший в ночь кошмаров.

Той ночью Роммат, должно быть, сражался в Гранатовом Редуте, а Сильвана встретилась лицом к лицу с Королем Мертвых.

Он не вернется.

С чего бы такая уверенность, спросила саму себя Сильвана. С чего бы ей верить Роммату, что мир спасен от Древних Богов, а та ночь не повторится? Откуда этот голос, где он прячется теперь?

Мерзкий запах крови пропитал даже камни. Сильвана всегда старалась избегать его, ведь ржавый привкус крови пробуждал болезненные и темные воспоминания.

На грани слышимости звякнули цепи, а невидимое колесо пришло в движение, чтобы натужно и со скрипом наматывать ржавые цепи, укорачивая поводок, заставляя пятиться назад, пока лопатки и затылок не упрутся в стену из чистого льда. Бежать некуда. Впереди только смерть и голодный клинок. Ее оружие недостойно сражаться против Ледяной Скорби. Она помнит эти слова и тяжелую поступь, когда стихает звук точильного камня. Он идет к ней, с клинком в руке, небрежно и медленно. Пытки будут продолжаться, пока он не получит желаемого. Смерть не награда, но Король Мертвых присуждал ее всем, кроме Сильваны. И бесконечными были для нее те ночи, полные крови и звона стали.

А однажды, спустя вечность, перед ней появилось зеркало.

— Посмотри на себя. Посмотри в это зеркало, — приказал он глухим шепотом.

Из мутно-серого глянца на Сильвану глядела прикованная к ледяной стене эльфийка. С золотыми глазами и пшеничными локонами, бледная, изможденная и в изорванной одежде — плащ Следопыта Кель-Таласа едва держится на ее плечах, ведь серебряная застежка в виде лука давно сломана. В отражении она видит и его тоже — тяжелый темный плащ и кованые доспехи. Видит, как лазурное свечение рун будто стекает с острия Ледяной Скорби в руках Короля.

30
{"b":"543670","o":1}