ЛитМир - Электронная Библиотека

— А я Дженис Боуэн.

— И вы здесь, в Лиссабоне, с Эверардом?

— Да, я его секретарь, — твердо сказала Дженис, чтобы не возникло никакого недопонимания между ее положением и статусом.

— Ну теперь можно считать, что мы знакомы. Пойдемте где-нибудь присядем.

Он провел ее в дальний угол террасы к широкой каменной скамье.

— Мне не хотелось бы уходить далеко на случай, если я вдруг понадоблюсь мистеру Уитни, — сказала Дженис.

— В настоящий момент он слишком занят, — произнес Мануэл, улыбнувшись, и в его глазах зажглись искорки. — Скажите мне лучше, как давно вы в Лиссабоне?

— Только три дня.

— Вы уже что-нибудь видели из его достопримечательностей?

— Не так уж много. На самом деле я приехала сюда работать, — засмеялась Дженис.

— Ну да, конечно. Англичане всегда так серьезно относятся к своей работе или только делают вид. Я пробыл три года в Кембридже, и некоторые из моих друзей-студентов старательно делали вид, что они работают день и ночь, а на самом деле прекрасно проводили время, наслаждаясь жизнью.

— Не каждый может себе это позволить, — засмеялась Дженис.

— Если только не считать таких приятных вечеров, когда вы можете ничего не делать, а только болтать, смеяться и пить хорошее вино. Он подозвал проходившего мимо слугу с подносом напитков и предложил Дженис бокал белого вина.

— Попробуйте, пожалуйста, это вино, — сказал он ей и стал внимательно наблюдать за выражением ее лица, пока она его пробовала. — Нравится?

— Просто замечательное. Как оно называется?

— «Амаранте», вино любви. Это одно из наших лучших вин с севера Португалии.

Дженис решила изменить тему и вернуться к началу разговора. Она спросила, не брат ли он Сельмы Карвалью.

— Нет, я ее кузен. Сельма только наполовину португалка. Ее мать из английской колонии в Лиссабоне, и она вышла замуж за члена нашей семьи.

— Это ваш дом?

— Конечно. Именно поэтому, когда мои гости томятся в одиночестве, я немедленно должен подойти и исправить положение.

— Это очень мило с вашей стороны.

— Вы должны чаще приходить сюда с Эверардом. Нет сомнений, он будет использовать каждую возможность для встречи с Сельмой. Он влюблен в нее.

— Неужели? — Дженис была просто поражена этим неожиданным сообщением, которое означало, что Уитни свойственно что-то человеческое.

— За Сельмой многие ухаживают, — продолжал Мануэл.

— Да, она очень красива, я это заметила, хотя видела лишь мельком.

— Ее сестра Леона тоже хороша, хотя она совершенно другого типа. К сожалению, она не в моем вкусе, она чувствует это и не уделяет мне внимания. Жаль, что так получилось, ведь наши отцы хотели нас поженить и таким образом объединить две ветви семьи. Посмотрите, вон там стоит Леона и разговаривает с каким-то англичанином.

Взглянув в сторону, куда указал Мануэл, Дженис увидела темноволосую девушку в длинном узком платье из белых кружев, с длинным боковым разрезом выше колена. И тут у нее перехватило дыхание — собеседником Леоны был Клайв Диксон. Что же это было — совершенно невероятное совпадение или Клайв специально явился сюда, чтобы встретиться с ней здесь?

Девушка была явно раздражена и время от времени отбрасывала назад свои красивые темные волосы. Клайв слушал ее с сочувствием. Наконец Леона слегка по-дружески толкнула его в плечо и направилась быстрым шагом, насколько ей позволяла юбка, через лужайку. Клайв повернулся и направился к Дженис и Мануэлу.

— Хотите, я представлю вас моему английскому другу?

— Спасибо, но в этом нет необходимости, Мануэл, мы с Дженис давно знакомы.

— В таком случае я оставляю вас. Прошу прощения, но мне надо уделить внимание другим гостям.

— Прости, если я нарушил вашу беседу с Мануэлом, — засмеялся Клайв, когда тот ушел. — Могу поспорить, что он посвящал тебя в сплетни и скандалы этого общества.

— О нет. Он рассказывал мне о своих кузинах, Сельме и Леоне.

— Только что Леона изливала мне душу.

— Да, я вас видела. Мануэл сказал мне, кто это девушка, что разговаривала с тобой.

— Бедная Леона! Ты, наверное, знаешь, что многие английские, а также англо-португальские семьи, живущие здесь, посылают своих детей получать образование в Англию, хотя они вырастают здесь и у них два основных языка. Леона с трудом выдержала один год в очень престижной английской школе и сейчас дома на каникулах. Она категорически отказывается возвращаться туда снова.

— Сколько ей лет?

— Восемнадцать, но в некоторых вопросах она рассуждает как зрелая женщина. Иногда она кажется умудренной жизненным опытом, а иногда просто восстающей против семьи шестнадцатилетней девчонкой.

— Каким же образом ты здесь очутился? — помолчав, спросила Дженис.

— Я знал, что Уитни приглашен сюда сегодня, поэтому решил, что мы проведем спокойный вечер вдвоем, но, когда милорд настоял на том, что ты должна идти вместе с ним, я позвонил Леоне, будто убедиться, что прием не отменяется. Она подтвердила приглашение. И вот я здесь.

— Уитни поломал мои планы на вечер, но, как только мы сюда приехали, он тут же удалился вместе с Сельмой Карвалью, и больше я его не видела.

— О, если Сельма его завлекла, то он уже забыл о тебе.

— Мне никогда не приходило в голову, что он может интересоваться женщинами. Я воображала, что для него существует только работа.

— Это действительно так, но и в броне можно найти уязвимое место. Каждый раз, когда он приезжает в Португалию, семья Карвалью готова объявить о помолвке Сельмы и симпатичного английского денежного мешка.

Именно в этот момент «симпатичный английский денежный мешок» направился в сторону Дженис и Клайва.

— Простите, что так надолго оставил вас, мисс Боуэн. Но я вижу, вы нашли себе компанию. Мне казалось, у вас были другие планы на сегодняшний вечер, Диксон, — произнес он, повернувшись к Клайву.

Клайв встал и посмотрел прямо в лицо своему начальнику с присущей ему уверенностью:

— Вы совершенно правы, но в последний момент они, к сожалению, изменились, вот я и решил заполнить свободный вечер.

Несколько мгновений мистер Уитни внимательно смотрел на Клайва, потом повернулся к Дженис:

— Пойдемте со мной, мисс Боуэн. Мы остаемся на обед. Желаю вам приятного вечера, мистер Диксон. И я бы хотел видеть вас завтра на работе в восемь часов утра.

Дженис могла лишь тихо пробормотать слова прощания и бросить в его сторону взгляд, в котором было сожаление, что их встреча так быстро закончилась.

Обед был сервирован на отдаленной от дома лужайке. Теперь у Дженис появилась возможность рассмотреть сестер. У Сельмы явно просматривались ее английские корни: гладкая нежно-розовая кожа, ярко-голубые глаза и золотая копна волос. Леона, с ее темно-каштановыми волосами, огромными темными сверкающими глазами, сочными яркими губами вызывающего рта, была совершенным образцом португальской женщины.

Стало смеркаться, и в парке зажглись фонари. Они красиво освещали ограду парка, кусты роз, камелии и гардении.

Дженис посадили между двумя леди преклонного возраста, членами семьи Карвалью, которых больше интересовала гостья, сидевшая по другую сторону стола. Как только обед завершился, к Дженис подошел Мануэл:

— Примите наши извинения, что вы попали в не совсем подходящую для вас компанию. В следующий раз я лично за этим прослежу и постараюсь сам сесть с вами рядом.

Когда Уитни дал ей понять, что пора уходить, Дженис вошла в дом, чтобы забрать свою шифоновую накидку, и вдруг услышала голоса из другой комнаты.

— Кто была эта девушка с Эверардом? Та, что в зеленом платье? — спросила женщина.

Дженис остановилась и прислушалась, другой голос ответил:

— Насколько я понимаю, это его секретарша. Может быть, он привез ее из Англии, чтобы она его защищала?

Раздался взрыв смеха, в котором потонули остальные слова говоривших. Было неудобно стоять и подслушивать, поэтому Дженис поспешно вышла. По пути в отель, уже в такси, она вспомнили эти слова, и они ее позабавили. Сама мысль о том, что Эверард Уитни нуждался в защите, была абсурдна, но предположение, что она может дать ему эту защиту, показалась просто забавной.

5
{"b":"543672","o":1}