ЛитМир - Электронная Библиотека

— Что это за таблетки? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Болеутоляющее. Их нужно принимать несколько раз в день — они постепенно растворяются в организме и снимают боль… — Тут он ненадолго прикрыл глаза. — Но сильно туманят голову — появляется слабость, усталость. Сильная усталость…

Его слова звучали до того искренно, что все мои подозрения как рукой сняло. Но тут я подумал о матери. Кто и зачем дал ей эти таблетки, да еще под видом витаминов? Кому могло понадобиться вызвать у нее подобное состояние?

Подойдя к окну, я закрыл его. Мистер Кэй поблагодарил кивком головы. Он выглядел каким-то маленьким и совсем слабым. Веки были прикрыты, грудь тяжело вздымалась. Я предложил вызвать врача, но он отрицательно мотнул головой: «Не хочу, чтобы здесь знали… о моей болезни. Меня… могут уволить». Потерев глаза, он попытался выпрямиться на стуле. Я подхватил его под локоть. Спина у него была потная и горячая.

— Что с вами? Чем вы, собственно, больны? — спросил я.

Ответа не последовало.

Я повторил вопрос.

Устало отмахнувшись, он погрузился в изучение своих бумаг. Вдруг я почувствовал, как меня переполняет нежность к этому несчастному человеку. В сущности, он был моим единственным другом. В матери я разочаровался, к отцу относился с подозрением. Деби перестала меня интересовать, а мисс Доггарти вызывала немалое смущение. От избытка чувств я даже погладил его по руке.

— Мне бы хотелось, чтобы мы стали настоящими друзьями, — смущенно произнес я.

Как-то искоса взглянув на меня, он ответил:

— Спасибо. Я бы с удовольствием принял твое предложение. Но мне, к сожалению, уже поздно заводить новых друзей.

На его лице изобразилось нечто вроде усталой улыбки. Я почувствовал, что должен, не сходя с места, доказать ему мою дружбу.

— Знаете, вчера, когда вас не было, к вам в кабинет…

В это время в коридоре послышались шаги и громкие голоса. Я тут же умолк. Он вытер пот со лба. Я подумал, что продолжать этот разговор здесь, в библиотеке, было бы слишком неосторожно.

— Мне необходимо кое-что вам рассказать, — сказал я. — Если можете, давайте встретимся во время перерыва, в газетной лавочке напротив.

Он кивнул. Я вышел, не прощаясь — ведь до перерыва оставалось меньше часа.

Ровно в два я стоял у входа в газетную лавку, всматриваясь в лица людей, выходивших из библиотеки. Но тут увидел, что прямо в моем направлении через дорогу идет мисс Доггарти, нервно посматривая на часы.

Не хотелось, чтобы она меня заметила. Я отступил ко входу в соседнюю кондитерскую, но вдруг услышал за спиной ее голос: «Привет».

Я обернулся. Она улыбнулась мне, словно старому знакомому:

— Ты кого-то ждешь?

— Да вроде бы нет.

— Вроде бы «да» или вроде бы «нет»?

— Да… жду…

Кокетливо надув губки (что при других обстоятельствах показалось бы мне крайне привлекательным), она протянула:

— Жаль. Мы могли бы посидеть в кафе.

В это время на ступенях библиотеки показался мистер Кэй. Бросив на меня многозначительный взгляд из-за спины мисс Доггарти, он свернул в переулок. Я наспех придумал какой-то предлог, чтобы отделаться от нее, и тут же бросился вслед за ним. Но он как сквозь землю провалился. Я обыскал весь переулок — его нигде не было. Не нашел его и в библиотеке. Он так и не появился до самого конца рабочего дня.

Я чувствовал, что мне не под силу такое количество загадок. Куда он мог деться? Ведь мы же условились о встрече! Почему-то подумалось, не связано ли его исчезновение с таинственными пилюлями, и эта мысль напомнила о матери. Я опять о ней забеспокоился. Даже история с новенькими долларами в конверте показалась теперь сущей чепухой. Я решил немедленно позвонить домой, узнать, как она там.

Она явно обрадовалась звонку, хотя, по своему обыкновению, сразу принялась меня укорять. «Я уже подумала, что ты совсем меня разлюбил…» Я посмотрел на часы. Было около семи вечера. Если потороплюсь, еще успею вовремя добраться домой, чтобы ликвидировать коробку с таблетками.

— У нас все в порядке, милый, не беспокойся, — сказала мать и тут же хихикнула, будто вспоминая что-то забавное. — Тут Ида отличилась — своровала у меня коробочку с лекарством.

— С каким лекарством?

— Да так, витамины.

— Откуда ты знаешь, что это она? — спросил я с недоверием.

— Я застала ее в кухне с пустой коробкой в руках. А пилюли она куда-то спрятала, и ни за что не хочет говорить куда.

— Подождешь меня? Я скоро приеду.

— Нет, я собираюсь в парикмахерскую, а потом в гости. Оставлю тебе еду в холодильнике и на плите.

Снова охватила тревога. Черт с ними, с таблетками, но тот, кто их подсунул, вряд ли успокоится на одной неудачной попытке. Он по-прежнему замышляет недоброе, а я по-прежнему понятия не имею, кто бы это мог быть. Ее любовник? Полный абсурд! Может, все-таки мистер Кэй? Тоже маловероятно… Он вообще незнаком с матерью. Неужели отец? Но о таком даже думать не хотелось. Оставалось только находиться при ней как можно больше времени, стараясь защитить. «Подожди меня, — быстро сказал я. — Поедем вместе».

Она промолчала. Странно — прежде она то и дело пыталась затащить меня в гости, чтобы похвастаться, какой у нее замечательный сын. А я всегда упирался. Наконец она произнесла с некоторым сожалением:

— Нет, сегодня никак не получится. Я уже на выходе…

В ее голосе зазвучала та приторная слащавость, от которой мне с каждым днем делалось все противнее.

Еще издали я заметил, что дома что-то случилось. У въезда стояла полицейская машина. Гараж был настежь открыт. Я взлетел наверх, перепрыгивая через ступеньки, и тут же наткнулся на толстяка, который что-то собирал в пробирку с ковра.

— Вы кто? — спросил он.

— Это мой сын, — сказала внезапно возникшая у меня за спиной мать, обвивая собственную талию моей рукой. — Мой взрослый и преданный сын.

И она положила голову мне на грудь кокетливым движением, смутившим и меня, и незнакомого толстяка.

— Что случилось? — спросил я.

— Эта престарелая госпожа, — объяснил толстяк. — Она чем-то отравилась.

— Она нездорова, — сказала мама. — Нездорова и довольно неуравновешенна.

Посмотрев на нас с подозрением, полицейский спросил:

— Ваш муж дома?

— Он в отъезде.

Толстяк пожал плечами, покрутил в пальцах пробирку, закупорил, сунул в полиэтиленовый мешок и заклеил клейкой лентой. «Теперь можно это смыть», — сказал он, указывая на ковер. Я ошалело взглянул на него. Он объяснил: «Это рвота. Всего лишь рвота, ничего больше». Потом, указав мне взглядом на мать, порекомендовал отправить ее в постель, потому что сегодня «у нее был тяжелый день».

После его ухода мать действительно легла, а я устроился рядом, держа ее за руку. «Точно как раньше, когда ты был маленьким… Только не надо разговаривать — у меня страшно болит голова». Постепенно, из ее отрывистых слов, я понял, что произошло. Уже собираясь выйти из дому, мать неожиданно наткнулась на тетку, лежавшую в собственной рвоте на ковре, около самой лестницы, ведущей на первый этаж. Она пыталась напоить ее водой, дать что-нибудь против рвоты, потом попробовала найти отца с помощью засекреченного телефона в консульстве. Отца она, правда, не нашла, зато секретарша консульства помогла вызвать «скорую», и тетку тут же увезли в больницу. Диагноз показал тяжелое отравление, и из больницы сообщили в полицию. Мать восприняла это как личное оскорбление:

— Ты же знаешь, как у нас чисто в доме, и еда всегда свежая…

Она могла этого не говорить. Я сразу понял, что произошло, и стало отчаянно страшно. Подождал, пока она заснет, потом тщательно, методично запер все двери и окна. Пустую белую коробочку, якобы от «витаминов», я нашел в корзине для мусора, в ванной. Сейчас я обвинял уже самого себя: мое болезненное любопытство могло стоить Иде жизни. Руки дрожали, голова горела. Вспомнил, что одна из этих злосчастных пилюль все еще лежит у меня в кармане брюк. Поколебавшись, решил все-таки позвонить в больницу — пусть они на всякий случай определят ее состав. Уже по пути к телефону я услышал нетерпеливый, оглушительный стук.

22
{"b":"543674","o":1}