ЛитМир - Электронная Библиотека

— А он и не заметил? — не поверил Игорь.

— Заметил, но решил выпить, — продолжил Вася, — на пьяную голову оно сподручнее работается. Полез он в погреб, да на его беду к нему сосед зашел опохмелиться. Входит он в горницу, а там жареным мясом воняет, прямо несет из печи. Он возьми и загляни в печь. Волосы у него сразу встали дыбом: смотрит на него голова соседки широко раскрытыми глазами, а волосы ее от теплого воздуха змеями извиваются и потрескивают от подступающего жара. Одним словом, в ад заглянул и там ему очень не понравилось. Сосед в крик, выскочил полоумным из хаты, соседей всех поднял в ружье, думал, тать какой в деревню ворвался, разобрались быстро и старика повязали, да в город, а из города его опять в район, теперь уж к нам, на вечное поселение.

— А где они работают такие старые? — поинтересовался Игорь.

— Сторожами на механическом! — сообщил Вася, секретом это не было.

— Что они там клепают, на механическом? — не отставал Игорь.

— Детали швейных машинок! — засмеялся Вася. — Знаешь, такой анекдот есть: «Сосед, чем ты на работе занимаешься?» — «Детали для швейной машинки делаю». — «Принес бы домой по детальке и собрал себе швейную машинку». — «Так приносил я!» — «А где же швейная машинка?» — «Не получается у меня швейная машинка, все пулемет да пулемет!»

— Намек понял, вопрос снимается! — сказал Игорь.

— Раз снимается, то у меня к тебе есть вопрос, хочешь пойти с нами в тайгу за рододендронами? — спросил Вася.

— Это такие цветы, что ли? — понял сразу Игорь. — Для Котова?

— Котов тоже с нами пойдет! — сообщил Вася. — Я, например, один цветок от другого не отличу. Розу там или гвоздику, это еще пожалуйста, но рододендрон…

— Рододендрон — из семейства вересковых! — раздался позади них голос Котова.

Игорь даже вздрогнул, настолько неожиданно для него прозвучал голос человека, которого он считал работающим на клумбе.

— Ты же копал! — удивленно проговорил он.

— Уже вскопал! — спокойно сообщил Котов. — И пошел за вами, а вы так увлеклись разговорами, что, как глухари, ничего вокруг не слышите, бери вас хоть голыми руками.

— Из семейства вересковых, говоришь? — переспросил спокойно Вася, словно ничего и не случилось. — А что это за вереск?

Игорь рад был проявить свою эрудицию и прочитать из Роберта Стивенсона в переводе Маршака:

Из вереска напиток
Забыт давным-давно.
А был он слаще меда,
Пьянее, чем вино.
В котлах его варили
И пили всей семьей
Малютки-медовары
В пещерах под землей.
Пришел король шотландский,
Безжалостный к врагам,
Погнал он бедных пиктов
К скалистым берегам.
На вересковом поле,
На поле боевом,
Лежал живой на мертвом
И мертвый — на живом.

— Более чем достаточно! — прервал Игоря Котов. — Гражданину начальнику теперь яснее ясного, что такое вереск.

Но по его тону нельзя было понять, говорит он серьезно или издевается сразу над всеми.

— Погодь! — вспомнил Вася. — Это те, что на скалах у нас растут? С крупными такими цветками?

— И с лапчатыми глянцевидными листьями! — добавил Котов. — «…Среди лапчатых глянцевитых листьев пылали темно-лиловые чаши цветов». Лев Толстой! Знай наших! Но это он про Кавказ писал. А у нас здесь — даурский рододендрон, несколько другой.

Он, не прощаясь, развернулся и исчез.

— Лопату пошел сдавать! — сообщил Вася. — Пошли к Виктору Алдисовичу, отпрашиваться будем в тайгу.

— Ну да, — улыбнулся Игорь, — меня же положено выпустить за ворота лишь через десять лет, не раньше.

— Под охраной водят почти каждый день! — возразил с ухмылкой Вася. — На лесоповал или в каменоломню. Только для многих эта дорога последняя, она быстренько приведет на кладбище. И, поверь мне, наш лагерь — еще не самый каторжный!

Дарзиньш работал, как всегда, сосредоточенно, не обращая внимания на вошедших, пусть, мол, поучатся, как надо отдаваться работе.

— Хочешь ему тайгу показать? — не отрываясь от работы, спросил он Васю, даже глаз на него не поднимая.

— Ага! — честно признался Вася. — На лесоповале разве ее посмотришь? Там некогда ее смотреть, ее пилять срочно требуется.

— Котов просил? — продолжил Дарзиньш, не отрывая глаз от поступившей оперативки.

Бумага была важная и, по идее, вошедших надо было немедленно гнать из кабинета, чтобы сосредоточиться, но Дарзиньш все еще не мог заставить себя осознать смысл присланной бумаги. А в ней его предупреждали, что со следующим этапом в вверенный ему лагерь прибудет «вор в законе» со своей свитой из авторитетов устраивать бунт «на корабле».

Оперативка предлагала предупредить бунт или подавить его с такой жестокостью, чтобы впредь неповадно было.

«Насчет жестокости меня предупреждать не надо! — подумал Дарзиньш. — Сами с усами! Ничего, „предупрежден — значит вооружен!“ Устроим им „детский крик на лужайке!“

— Котов, окромя лекарств, ничего не просит! — засмеялся Вася. — Сами знаете!

— Бери Васильева! — разрешил Дарзиньш.

Но внезапно он оторвался от бумаг и улыбнулся, совсем по-мальчишески:

— Студент, — сказал он ехидно, — а слабо тебе, как поэту, сочинить мне что-нибудь для наглядной агитации, требуют с меня и это. Когда я был молодым, то в одном из лагерей видел замечательный лозунг: „Запомни эту пару строк — работай так, чтоб снизить срок“. Что-нибудь в таком же духе!

— Грузите вагонами, гражданин начальник! — улыбнулся Игорь. — „Работу надо так любить, чтоб до „досрочного“ скостить!“

— Запиши слова! — обрадовался Дарзиньш. — Вот тебе бумага, вот тебе перо.

— „Вот моя деревня, вот мой дом родной…“ — ревниво пробурчал Вася.

Дарзиньш его остановил:

— Вася, мы же с тобой договорились!

Вася смущенно стушевался, а Игорь поспешил исполнить просьбу начальника колонии и записал слова наспех придуманного лозунга, совсем не ожидая, что уже к вечеру этот лозунг будет красоваться на стене в столовой.

Дарзиньш, получив желаемое, сделал им на прощание ручкой и вновь погрузился в изучение свеженьких оперативок.

Игорь, промямлив слова прощания, поспешил выскользнуть из кабинета вслед за Васей.

В коридоре „крикушника“ их уже дожидался Котов. У ног его стояло четыре огромных берестяных короба с крепкими веревками, приделанными по центру, чтобы удобно было надеть на плечо.

Вася пошел договариваться с начальником охраны, чтобы тот выделил ему в помощь пару стрелков для порядка. Вася мог и в одиночку сопровождать двоих заключенных, но устав караульной службы неукоснительно требовал дополнительной охраны.

Игорь присоединился к Котову в ожидании прихода персональной охраны.

— Запасливый ты, Кот! — одобрительно заметил Игорь.

— Так это я и для тебя постарался! — насмешливо ответил Котов. — Два короба я тащить буду, а два кузова для тебя. Поработаешь „грузовиком“. Ничего, тебе не, привыкать, ты уже „мулом“ поработал. Заработал себе десять лет дуриком, на „халяву“. А „грузовиком“ поработаешь бесплатно. Вольным воздухом зато подышишь. Ты уже и позабыл, как пахнет воздух свободы, — добавил он тоскливо.

Его настроение не понравилось Васильеву. Сейчас он ничем не напоминал праведника, читающего лекцию „заблудшей душе“, каковой он считал Игоря Васильева: лицо суровое, глаза колючие и цепкие, так и ищущие к чему бы придраться, голос жесткий и даже хамский.

— Что-то ты мне не нравишься! — откровенно сказал ему Васильев. — Лучше читай что-нибудь из священного писания, чем изображать „вора в законе“.

— „Вора в законе“ не так безопасно изображать, как тебе это кажется! — вздохнул Котов. — Они так ревностно и пристально следят за субординацией и чистотой своих рядов, что мгновенно, без предупреждения снесут башку всякому фраеру, если он начнет залупаться и много на себя брать, изображая приблатненного или „вора в законе“. За превышение своих полномочий даже авторитета быстренько скинут и раком поставят, чтобы другим неповадно было. Иерархия здесь такая, как в Политбюро. Самозванцев в зонах называют „сухарями“ и „мочат“ их безжалостно.

66
{"b":"543677","o":1}