ЛитМир - Электронная Библиотека

Но Дарзиньш не обращал внимания на укоризненные взгляды подчиненных, он был здесь полным хозяином и держал ответ лишь перед высокостоящим начальством, которое постоянно задабривал мехами и поделками народных умельцев.

Дарзиньш ждал появления представительницы организации. Ее он, честно говоря, побаивался больше, чем даже грозную комиссию из Москвы.

Игорь стоял, подняв голову к небу, наблюдая за тем, как на фоне неторопливо плывущих облаков качаются вершины лиственниц. Он испытывал необъяснимое чувство отстраненности, словно его душа летала там, среди облаков, и ни в какую не хотела возвращаться на грешную землю.

Естественно, что он прозевал появление молодой и такой красивой девушки, что даже работающие на расконвойке застыли, разинув рты, пораженные столь необычной красотой, совершенно неуместной в данной обстановке, где властвовали зло и насилие.

Дарзиньш сразу же понял, что только она может быть грозной представительницей мощной организации, именно ей в напарники и предназначался Игорь Васильев. А кому судить о своем напарнике, как не напарнице? И Алена Васильева самолично явилась проверить своего не только однофамильца, что сразу же запало ей в душу, но и предлагаемого напарника в таких опасных операциях, когда на напарника порой возлагаешь надежды, как на Господа Бога.

Дарзиньш не ошибся.

Женское начальство при виде Алены Васильевой сразу же напряглось. При первом же появлении красотки в их обществе они сразу же объединились всем коллективом, чтобы противостоять не такой, как они. Но «мать-командиршу» вызвали перед отплытием в соответствующую организацию, где грозно предупредили, что она отвечает головой не просто за безопасность молодого зубного врача, но и за полную ее неприкосновенность.

А потому — «видит око, да зуб неймет».

Анна Королькова, майор внутренней службы, провела соответствующую работу с вверенным ей персоналом, контролерами и надзирательницами, чтобы те знали свое место и близко не подходили к молодому врачу.

Алена подошла к Дарзиньшу и, протянув руку для пожатия, произнесла условный пароль:

— Товарищ полковник, вам передают многочисленные приветы, а главное, пожелания.

На что Дарзиньш тихо ответил:

— Пожелания приняты, объект стоит рядом и глазеет в облака! Думаю, поет про себя песню: «Чому я ни сокил, чему ни летаю…»

Алена, с удивлением узнав, что Игорь Васильев, из-за которого она самолично поехала так далеко, чтобы удостовериться в его достойных качествах, находится так близко, внимательно оглядела его.

И в этот момент Игорь встретился с Аленой взглядом.

Он сразу испытал легкий шок, нечто вроде сильного разряда тока, будто молния задела краем. Он явно не ожидал увидеть столь красивую девушку. А то, что она была не в форме, положенной контролерам и надзирательницам, и не в той форме, в которой щеголял сам Игорь, он задержался с классификацией, не зная, к какому разряду женщин ее отнести.

«Кто это может быть? — подумал он сразу. — Но из этапа, это точно! Но и не из надзирательниц или контролеров».

Алене тоже визуально понравился ее однофамилец и возможный напарник, но она была не столь доверчива и прекрасно знала, что очень часто внешние данные с внутренними расходятся полностью.

Она, естественно, перед поездкой в исправительно-трудовую колонию хорошо изучила личное дело заключенного Игоря Васильева, и ей не составило труда понять, что Игорь сидит за чужие грехи. Ее раздражали «фраера», которые брали на себя чужую вину, или те, которые скрывали истинного виновника, из-за чего страдали сами, но теперь где-то она испытала неожиданную ревность.

«Какой же должна быть девчонка, если такой парень пошел из-за нее на десять лет, как на десять дней?» — подумала она.

Но эмоциям своим она не дала разгуляться.

— Чем он занимается? — тихо спросила она, повернувшись спиной к Игорю, Дарзиньша. — Где работает?

Дарзиньш так же тихо стал отвечать:

— Я использую его юридические познания, все-таки четыре курса института, и доверил ему разбирать папки со служебной перепиской, там, где несекретная документация.

Охрана, выделенная Дарзиньшем, уже привычно образовала широкий коридор. Вместе с охраной стояли и собаки, широко улыбаясь от неожиданной жары в августе, с языками, болтающимися снаружи. Но это была иллюзия благодушия, стоило только последовать команде, и они бросились бы рвать глотки, кусать и гнать заключенных.

А надзирательницы с помощью контролеров выгоняли к сходням первые партии женщин из нового этапа.

— Вообще-то я врач! — неожиданно улыбнулась Алена. — Но вы ему меня представьте как нового делопроизводителя, которого вы попросили помочь ему побыстрее разобраться со старой перепиской. Общая работа заставляет человека быстрее раскрыться. Играть все время нельзя.

— Хорошо! — охотно согласился Дарзиньш. — Завтра с утра можете приступать к своим новым обязанностям. Я вас представлю.

— Нет! — внезапно передумала Алена. — Я сама ему представлюсь сначала, хочу посмотреть на его реакцию.

— Как вы относитесь к совместным чаепитиям с бутербродами? — поинтересовался Дарзиньш.

Алена удивленно посмотрела на Дарзиньша.

— Полковник! — сказала она, словно прозрев. — Вы чем-то обязаны этому парню?

Дарзиньш не стал отрицать очевидное.

— Мы с ним познакомились на экскурсии в Таллинне, — признался он. — И там-то он мне спас жизнь. А может, и что-то получше.

Алена мгновенно высчитала все.

— Значит, — сказала она, — вы видели и ту девицу, из-за которой Васильев попался с партией наркоты?

— Видел! — не стал скрывать Дарзиньш.

Ему понравилась эта девушка, хотя он ее все еще побаивался.

— И что она из себя представляла? — чуточку заинтересованней, чем надо, спросила Алена Васильева.

— Такая же красивая, как и вы! — не стал лицемерить Дарзиньш. — Думаю, это было первое ослепление.

— Вы хотите сказать — «любовь»? — поправила его Алена.

— Я всегда говорю именно то, что хочу сказать! — усмехнулся Дарзиньш. — Не скрою, что, если бы он не спас мне жизнь, я не стал бы им заниматься, даже не обратил на него внимания. Но мое отношение он уже оправдал. Нашел в старых, никому не нужных, бумажках новое решение об организации женской зоны. Можете себе представить, что бы было, если бы он не нашел этой бумаги.

— Не может быть! — ахнула Алена. — И кто же эту бумагу туда спрятал?

— Как врач, вы должны знать древнего врача и мыслителя Авиценну, — задумчиво произнес Дарзиньш. — Он хорошо сказал: «Остерегайся сахара, который смешан с ядом, берегись мухи, которая сидела на дохлой змее».

— Значит, у вас под боком сильный и опасный враг! — решила Алена.

— «Двоих надо страшиться: один — это сильный враг, а другой — коварный друг», — усмехнулся Дарзиньш. — А если эти двое слились в одного, то сами понимаете мое положение.

— Как на вулкане: неизвестно, когда проснется! — решила Алена.

— Хуже! — вздохнул Дарзиньш. — «У зависти жало отравой полно…» Никогда не знаешь, когда набросится и укусит. Берегитесь моего зама. На всякий случай.

— Учту! — согласилась Алена.

А Игорь не мог отвести глаз от Алены, столь красивой она показалась ему. Даже в сравнении с Леной. И, хотя она стояла к нему спиной, он помнил каждую черточку ее лица.

Даже посыпавшиеся из чрева баржи преступницы не отвлекли его внимания от Алены.

А на зечек стоило посмотреть.

Когда Игорь все же повернулся на шум, он увидел строящихся в колонну по четыре одинаково одетых и одинаково остриженных женщин, большая часть которых представляла собой бабищ с мощными торсами, руками и ногами, хотя мужеподобных лиц почти и не было.

Игорь сразу же вспомнил своего старенького соседа, который рассказывал как-то Игорю, как его чуть не изнасиловали две здоровенные бабы.

«Представьте себе, Игорь, иду я спокойно, никому не мешаю, вдруг мне навстречу идут две пьяные бабищи, одна из них толкает меня игриво плечиком так, что я отлетаю к стене дома, и говорит: „Эра, давай трахнем этого мужичка!“ Спасибо ее подруге, та сразу же сказала: „Губы устанут поднимать у этого старого хрыча. Да и второй он все равно не достанется, умрет под первой!“

93
{"b":"543677","o":1}