ЛитМир - Электронная Библиотека

Ольга сплюнула на пол в сторону Амы и прикинула: сразу же ей ввязаться в драку или все же подождать с разборкой немного, вдруг это не понравится „хозяину“ и он отправит ее на тяжелые работы.

— А если я поставлю вопрос ребром: я или ты? — спросила она заносчиво. — Как по-твоему, кого он выберет?

— Он тебя, сучку, отправит сразу сучкорубом работать, там ты будешь иметь много мужиков! — нахмурилась Ама, и Ольга сразу же почувствовала прилив такого жуткого страха, что зареклась и намекать „хозяину“ на возможный подобный вариант.

„Пусть сам решает! — подумала она. — Мужиков трудно понять“.

Надо было сначала зарекомендовать себя в постели, а уж потом, когда ублаженный „хозяин“ настолько будет в твоей власти, что можно будет веревки из него вить, то вот тогда и наступит миг расчетов с колдуньей, шаманкой.

— Остановимся на варианте! — засмеялась Ольга. — Ты — медведица, а я — комнатная собачонка. Как ты выразилась — сучонка. А ты, действительно, шаманка? — неожиданно для себя спросила она.

Ама пристально всмотрелась в соперницу. Она, правда, не считала ее соперницей, но так будут считать все в поселке, а потому она так ее мысленно называла. Было в ней какое-то черное пятно. Ама высчитала Ольгу мгновенно.

„Кто-то ее уже направил на „хозяина“, очень умело и нагло, — подумала она. — И я знаю, кто это ее направил“.

— Я знаю, кто тебе сказал, что я — шаманка! — сказала она, продолжая пристально смотреть на Ольгу.

Ольга все еще стояла в дверях, не рискуя войти. Она боялась Амы.

— Входи, что застыла в дверях? — сказала ей Ама.

Ольга робко вошла в комнату и села на ближайший стул, ноги ослабли.

— А ты гадать умеешь? — прикинулась дурочкой Ольга.

Это у нее всегда хорошо получалось. Мужиков, во всяком случае, она обманывала запросто. Но теперь перед нею была опытная и мудрая женщина, которая видела ее насквозь. Ее обмануть было невозможно.

— Гадают гадалки, — усмехнулась Ама, — гадают колдуньи! А ночная колдунья всегда дневную переколдует.

Ольга, услышав свои собственные слова, сказанные ею столь еще недавно майору, побледнела.

— А ты кто? — испуганно спросила она.

— Я — шаманка! — гордо ответила Ама. — Кама! Так меня называет мой народ от Якутии до Алтая. А тебе не надо гадать. Я все тебе сказала. Твое дело — ублажать хозяина. И беречь его! Если он заболеет — ты умрешь!

Ольга поежилась от этого предсказания и, вспомнив майора с его обещаниями, решила перевести разговор на другую тему.

— Я в прошлой жизни что-то читала о шаманах, — сказала она поспешно. — В древности они, говорят, были очень могущественными.

— Современные шаманы слабее древних, — охотно признала Ама. — И есть тому причина: первый шаман провинился перед Богом.

— Расскажи! — попросила Ольга.

Ей очень хотелось разговорить Аму и подружиться с нею, так как она почувствовала, что та вовсе не против ее присутствия здесь, а значит, и нечего драться из-за такого пустяка, как мужчина, тем более и не мужчина, а так, половина в лучшем случае.

— Хорошо, слушай! — сразу же отозвалась Ама.

Ей показалось, что Ольга испугалась ее предсказания, а значит, не будет выполнять предписанного ей руководства по уничтожению хозяина.

— Первый шаман, Хара-Гырген, — начала Ама неторопливо, — обладал неограниченным могуществом, и Бог, желая испытать его, взял душу одной богатой наследницы, и та заболела. Хара-Гырген полетел на бубне по сводам небесным. Он поднялся в небо, пролетая среди цветущего шиповника, а на тундре он увидел семь лиственниц, тут его дедушка делал его первый бубен. Потом он зашел в железный чум, где заснул, окруженный багрянистыми облаками. Проснувшись, он отстранил со своего пути звезды и плывет по небу в лодке, и на ней же он спускается по речке на землю с такой быстротой, что ветер пронизывал его насквозь. С помощью крылатых дьяволов он спустился на землю и попросил у мрачного духа „Ама“, шаманской матери, парку. Затем он с помощью веревки, опущенной с неба, поднялся прямо к Богу, где и отыскал душу наследницы в бутылке на столе у Бога, не в преисподней и не под сводами небесными он отыскал ее, а прямо на столе у Бога. Чтобы душа не выскочила, верховное божество заткнуло бутылку пальцем правой руки. Хитрый шаман мгновенно превратился в желтого паука и ужалил Бога в правую щеку так, что тот от боли схватив правой рукой щеку, выпустил из бутылки душу. Душа вернулась к богатой наследнице, но разгневанный Бог ограничил власть Хара-Гыргена. Вот с тех пор шаманы становились все хуже и хуже.

Пока она рассказывала, Ольга успокоилась и уже воспринимала рассказ Амы, как просто очередную сказку или легенду.

— И ты уже настолько плоха, что можешь только рассказывать сказки? — насмешливо сказала она, забыв свой ужас от ее предсказаний и произнесенной ею фразы один к одному с фразой самой Ольги, сочтя это лишь случайным совпадением. — Показала бы что-нибудь!

Ама принесла большую толстую свечу, установила ее в подсвечнике, сделанном из оленьего рога, и зажгла.

Ольга с интересом следила за всеми приготовлениями Амы, считая, что та будет совершать что-то вроде гадания.

Но Ама зачерпнула двумя руками пламя огня свечи и этим горящим огнем умылась, причем Ольга явственно увидела, как ее лицо соприкасается с огнем.

— Если хочешь, я могу пройтись и по костру, — заявила Ама опешившей Ольге.

Но Ольга вспомнила о виденной как-то киноленте о ходящих по углям и ответила:

— В кино я уже видела, как ходят по раскаленным углям. Значит, это можно.

Ама пододвинула ей горящую свечу.

— Попробуй! — коротко сказала она.

— Нашла дуру! — хохотнула Ольга несколько нервно. — Ты мне лучше покажи такое, чего я ни в каком кино не смогу увидеть.

Пожелание ее не было лишено смысла, и Ама задумалась.

— Хорошо! — наконец произнесла она через несколько минут. — Я призову своих духов-лохетов, чтобы ты убедилась в моей силе.

Она закрыла все ставни в комнате и села на большой оленьей шкуре, лежащей, как успела заметить Ольга, возле большого дивана.

Ольге стало немного жутковато от ее приготовлений, но она хорохорилась, успокаивая себя тем, что ничего нет на свете такого, что нельзя объяснить словами, а следовательно, все материально.

Ама забормотала, призывая своих духов, и сразу же в разных углах комнаты и даже вне дома, за закрытыми ставнями, послышались разные голоса, заворчали медведи, зашипели змеи, словно белки заскакали. Кто-то сильно скреб по сухой коже, при этом барабаня в такт. И все это в сочетании с заунывными бормотаниями Амы навевало такой страх и ужас, что у Ольги мурашки побежали, мороз пошел по коже, и она задрожала.

Не выдержав испытания, не зная, что может произойти дальше, она завопила:

— Хватит! Открой ставни! Мне страшно!

Бормотание Амы сразу же стихло, и через секунду открылся первый ставень. Дневной свет успокоил Ольгу, и она, все еще дрожа от страха, широко раскрыв глаза, наблюдала, как Ама неторопливо открывает ставень за ставнем, хотя закрывала она их мгновенно.

Но Ама сразу же объяснила свою медлительность:

— Свет должен приходить постепенно. Это тебя успокоит.

Она оказалась права. Как только Ама открыла последний ставень, сдерживающий поступление света в комнату, Ольга сразу же успокоилась и даже попыталась улыбнуться.

— Ты, наверное, бешеные „бабки“ зарабатываешь?. — нервно хихикнула Ольга.

Ама подошла к Ольге почти вплотную и, проведя ладонью вокруг ее лица, мгновенно считала нужную ей информацию.

— Когда мой отец, великий шаман, умирал, — сказала она почти торжественно, — он сказал мне перед смертью: „Будет звать тебя бедный человек, не требуй от него много за труды свои и бери, что дадут. Ты всегда должна заботиться о бедных, помогать им и умаливать богов о заступничестве от злых духов и их власти. Если позовет тебя богатый человек, поезжай к нему, но не требуй от него больших сумм, сами дадут. Если позовут вместе богатый и бедный, то иди сперва к бедному, а потом к богатому“.

96
{"b":"543677","o":1}