ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мир-Джавад привез с собой самую красивую из искусниц Бабур-Гани. Эта красавица даже в холодном сердце вызывала страсть и трепет. А когда она голая появилась в спальне Васо и овладела им целиком и полностью, Мир-Джавад одержал свою самую значительную победу. Сердце Васо заполнила безграничная благодарность к Мир-Джаваду. Васо зачастил к Бабур-Гани, стал там своим человеком, его научили всей любовной премудрости, и он стал первым наставником новеньких. Когда Бабур-Гани находила что-нибудь стоящее, она телеграфировала в столицу шифрованную телеграмму, и Васо бросал все дела и мчался к Мир-Джаваду.

Но сегодня он прилетел по указанию отца.

— Как по-твоему: Атабек был в курсе того, ЧТО знал умерший начальник инквизиции края, твой предшественник? — спросил Васо внезапно вместо очередного тоста.

Мир-Джавад всегда был готов сделать очередную пакость своему тестю.

— Спрашиваешь! Они же вместе боролись, — тут Мир-Джавад вспомнил подслушанный краем уха странный разговор Арчила с Юсуфом, начальником инквизиции. — Если ты имеешь в виду убийство жены Великого отца всех народов, то Атабек был на месте преступления вместе с моим бывшим шефом. — Мир-Джавад расхохотался. — Не поэтому ли он с таким наслаждением резал его тело, теперь он один остался хранителем тайны.

Васо захотел услышать историю с операцией, и Мир-Джавад долго с подробностями рассказывал о блестящих способностях хирурга Атабека. Васо смеялся, как будто ему рассказывали анекдоты.

Выпили бутылку шампанского за упокой души бывшего начальника инквизиции. Васо опять полез было в море плавать, но Мир-Джаваду на этот раз удалось его отговорить от заплыва. Окунулись и легли в тени фигового дерева на теплый песок.

Васо заскучал. Мир-Джавад любовно шлепнул друга по голой спине.

— Не кручинься, ясный сокол! Бабур-Гани приготовила тебе подарок: есть у нее новенькая, такая девочка, — закачаешься, клянусь отца!

— Надоели проститутки, Мир! — буркнул Васо. — Любящее сердце мне требуется и срочно, чтобы меня полюбили просто так, а не за то, что я без пяти минут маршал.

— Э, геноцвали, любят всегда за что-то: одних — за силу, других — за красоту, третьих — за талант, четвертых — за честность или правдивость, пятых — за деньги или положение… Издержки твоего положения: тебя никогда не полюбят за твою прекрасную душу, один я могу ее оценить.

— Ты верный друг, Мир, слушай, где ты научился так складно говорить? Ты с каждым днем становишься все образованней и образованней.

— Для тебя, мой красавец, тайны нет: любой уважающий себя начальник обязан иметь рядом с собой умного еврея.

— И у тебя такой есть?

— А как же! Он составил мне программу, по которой со мной занимается.

— И сколько ты ему платишь? Много?

— Самую дорогую цену я ему дал — жизнь!

Васо удивленно и непонимающе уставился на Мир-Джавада.

— Его приговорили к расстрелу, — пояснил Мир-Джавад. — По документам он мертв, об этом знает, поэтому и старается. Но я его хорошо кормлю, толстенькая девочка раз в неделю обслуживает бесплатно, да еще подбрасывает ему денег из своего заработка.

— Для чего ему деньги?

— У меня с ним уговор: вино и сигареты за свой счет, а какой счет может быть у покойника, толстушка его и содержит. А я поощряю благотворительность, где же иначе бедняге взять денег на вино.

— А какой интерес у толстушки? — замирая, спросил Васо.

— Я обещал ей его в мужья. Она — его дочь от первого брака, но ни он, ни она об этом не знают. А подсунул ему, как только он рассказал мне о Мольере, тот вроде тоже женился на своей дочери.

Васо застонал от смеха.

— Ты всегда мне расскажешь такое, что не поделиться с отцом просто нельзя… Слушай! — спросил он, ехидно улыбаясь. — А ты по-прежнему охотишься на мух?

Мир-Джавад потемнел, но заставил себя рассмеяться.

— Спрашиваешь! Конечно, дорогой, но уже реже, значительно реже, ты не представляешь, как много работы.

Тут он достал из кармана нитку резинки и ловко сшиб на лету большую зеленую муху, которая в поисках падали кружила над ними. Васо, как ребенок, захлопал в ладоши.

— Дай мне, дай, хочу!

Мир-Джавад протянул ему нитку резинки, а себе достал другую. Васо увлекся охотой, он то хохотал от удачного выстрела, то, затаив дыхание, подкрадывался к мухе почти так же, как первобытный охотник подкрадывался с каменным топором в руке к оленю, видно, природа человека не настолько изменилась, чтобы инстинкт не взыграл, даже таким иногда смешным, нелепым способом.

Через полчаса Васо, возбужденный, со сверкающими глазами, гордо высыпал «добычу» прямо на скатерть, расстеленную на песке, за которой они пировали.

— Посчитаем, кто больше настрелял «пернатых»!

Мир-Джавад внимательно следил за каждым удачным выстрелом Васо, и ему нетрудно было «подыграть» молодому другу и набить «пернатой дичи» на пару штук меньше. После подсчета Васо издал победный клич племени ин-гу и исполнил ритуальный танец северных шаманов.

— Я победил великого охотника Мира! — кричал он, бросая в небо горсти песка, что должно было означать салют в честь победителя.

Выпили за победу над мухами, затем за нового «великого» охотника, затем…

А затем Васо увидел бредущую по мелководью юную девушку лет пятнадцати.

— Это чья красавица? — хрипло спросил Васо Мир-Джавада.

— Ее трогать нельзя, она — провидица и гуру огнепоклонников, а по-моему, просто сумасшедшая.

— Никакая она не провидица, — обманщица! — хищно засмеялся Васо. — Если ты провидица, ты должна предвидеть, чем заканчивается моя встреча с тем, что мне нравится.

Девушка спокойно шла по мелководью, не обращая на мужчин никакого внимания. Изредка нагибаясь, она зачерпывала ладошками воду и бросала ее на солнце, любуясь сверкающими каплями. Эти движения были так изящны и грациозны, что Мир-Джавад невольно залюбовался ею, но, взглянув на сверкающие глаза Васо и на его раздувающиеся ноздри, понял, что беды не миновать, чертыхнулся про себя и, знаком подозвав начальника караула, велел ему позвонить в штаб охранных войск и вызвать подмогу: роту пулеметчиков.

А Васо уже шел наперерез провидице и, поравнявшись с ней, учтиво пригласил ее разделить с ними трапезу застолья. К его удивлению, девушка, не сказав ни слова, кивком головы высказала свое согласие и пошла спокойно с Васо, без всякого сопротивления. Васо не выпускал ее руки, словно боясь, что девушка исчезнет, улетит красавица волшебной птицей.

А девушка просто привыкла, что ей все поклоняются, все подчиняются и стремятся исполнить каждое ее желание. Она проголодалась и сочла естественным приглашение учтивого неизвестного, правда, от него сильно пахло вином, но провидица часто встречала и среди своих последователей мужчин с подобным резким и неприятным запахом.

Васо с удовольствием смотрел, как провидица утоляла голод, предложил ей выпить вина, но девушка отказалась, отведя его руку с бокалом шампанского. Мир-Джавад напряженно смотрел на эту безмолвную сцену, изредка бросая взгляды в сторону начальника охраны, который знаком его давно успокоил, что помощь затребована, но знака, что она уже прибыла, еще не следовало, и ждал развязки.

И она наступила. Васо подал девушке руку, помог провидице подняться и неожиданно другой рукой разорвал ей платье сверху донизу и свалил девочку на песок. Провидица ожесточенно сопротивлялась.

— Помоги! — сипло от натуги крикнул Васо Мир-Джаваду.

Мир-Джавад перехватил руки провидицы и, рванув их на себя, вдавил тонкие хрупкие руки девочки в песок с такой яростью и силой, что бедная девушка от боли потеряла сознание на какое-то время. Этого было достаточно, чтобы Васо овладел ею. Быстро утолив свою страсть, он поднялся, подошел к Мир-Джаваду и, перехватив у него руки провидицы, выдохнул:

— Твоя очередь, Мир!..

…Мир-Джавад вспомнил крытую галерею, где он в детстве охотился на мух. Как-то утомившись охотой, Мир-Джавад устроился у распахнутого окна и стал смотреть во двор. Во двор выходила одной стеной низенькая восточная баня с куполами на крыше. На эту крышу можно было легко попасть с лестницы дома, и с наступлением сумерек Мир-Джавад часто видел на крыше бани прыщавых подростков, подсматривающих через окна куполов за моющимися женщинами. Банщик охотился за мальчишками с длинной палкой, подкарауливая в засаде, и бил их беспощадно, разбивал в кровь спины, а то и головы. Родители жаловались на банщика в полицию, но банщик оправдывал свои действия тем, что моющиеся женщины недовольны, что за ними, голыми, подглядывают. Это было и правдой, и неправдой. Банщику по-настоящему нравилась охота на людей, а приманкой, самой сильной и действенной, всегда, во все века и времена были женские тела. Но однажды банщик с перепою принял за подростков крепких молодых парней, подглядывающих в разбитое оконце купола бани, огрел их длинной палкой и был за это нещадно ими избит. Парни отбили у него не только внутренние органы, но и желание охотиться на людей. Больше банщик на крыше бани не появлялся, чем немедленно воспользовались не только прыщавые подростки, но и солидные мужчины, отцы семейств, кому смертельно надоели до осточертения расплывшиеся, как квашня, жирные телеса законных супруг…

34
{"b":"543678","o":1}