ЛитМир - Электронная Библиотека

Пожалуй, окончательно симпатии большинства избирателей Кураш завоевал после того, как по Заболотску поползли слухи, будто учителя вызвали в горком, где Страхов, угрожая исключением из партии, пытался его запугать и даже потребовал, чтобы он снял из предвыборной агитации ссылки на Ельцина. Но Кураш отказался, чем якобы вверг партийного секретаря в состояние ступора. В народные депутаты учитель прошел. В Кремле открылся съезд, вся страна, бросив работу, приникла к телевизорам и радиоприемникам, впитывая каждое слово, произнесенное народными избранниками, особенно если оно чем-либо задевало существующую власть и лично Горбачева. А однажды…

Андрей очень хорошо запомнил, как оно произошло, — то событие, окончательно определившее его будущую жизнь. Был самый конец мая. До окончания девятого класса осталось не более одного-двух дней. Андрей сидел дома и читал книжку. Ленка играла в куклы, а мать, слегка приболевшая и пропустившая работу, гладила одежду в большой комнате и смотрела трансляцию съезда народных депутатов. Вдруг она закричала: «Андрюша, иди скорее! Кураш выступает!» Андрей вбежал в комнату и сел на диван. На экране телевизора стоял живой Александр Владленович и вещал: «…Здесь многие говорят: давайте работать. Ничего нового в этих призывах нет. Правильно было бы поставить вопрос: что мешает нам работать?» «Молодец мужик», — вставила реплику Ольга Михайловна и отставила утюг в сторону. Кураш продолжал: «Я думаю, это командно-административная система, хребет которой не переломлен до сих пор. Более того, его почему-то продолжают бережно охранять даже на четвертом году перестройки. А между тем страна подходит к пропасти экономической и экологической, нарастают опасные социально-политические процессы. И если сейчас не принять радикальных мер в экономике, остановить эти процессы потом будет намного тяжелее. Я простой школьный учитель, избран от территориального округа. У нас в Заболотске сложилась весьма опасная экологическая ситуация. Дети болеют. И тем не менее продолжается сооружение нового корпуса местной обувной фабрики без модернизации системы очистных сооружений. Успех перестройки будет зависеть прежде всего от того, насколько нам удастся повернуть работу съезда к нуждам людей. Я имею в виду защиту инвалидов, матерей с детьми, пенсионеров. Считаю, что сейчас настала пора приступить к рассмотрению этого вопроса. Благодарю за внимание».

Аплодисменты смолкли, Кураш уже давно покинул трибуну, выступали другие депутаты, которых Андрей не слушал, но он все еще продолжал сидеть на диване перед телевизором. Молодой человек был потрясен. Вот он — Александр Владленович — только вчера вел занятия в школе, ставил оценки, был таким доступным для общения, и вдруг — народный депутат выступает так умно и его слушает вся страна. А началось-то все с двух статей в газетах по истории Заболотска! История, которую Андрей любил и раньше, теперь стала казаться ему волшебным ремеслом, открывающим любые двери. Да, прав учитель — умение прогнозировать ситуацию, вовремя почувствовать ветер перемен — великое искусство, доступное тем, кто верно понимает историческую обстановку — историкам. Сам Кураш, казалось, практически подтвердил справедливость своих слов. Андрея Мирошкина распирало от наполеоновских планов. Вспоминалась и фраза, также неоднократно произнесенная Александром Владленовичем на заседаниях школьного кружка: «Кто владеет информацией, владеет миром». Именно тогда, летом 1989 года, Андрей Мирошкин решил стать историком. Он остро ощущал надвигающуюся смуту и втайне, снедаемый юношескими амбициями, надеялся, что разыгравшаяся буря вознесет его куда-то высоко-высоко.

* * *

Окончив завтрак, Андрей Иванович приступил к сборам сумки. Для этого ему понадобилось вновь войти в комнату. Протискиваясь туда-сюда между мебелью, он принялся выносить на кухню конспекты уроков и необходимые книги. Мирошкин не был классным руководителем, что, кстати сказать, считал величайшим счастьем, а потому не имел собственного школьного кабинета. Вот и приходилось каждый раз привозить с собой, а затем увозить домой нужные для уроков материалы.

В школе было два учителя истории — он и Нонна Меркулова, нервная старая дева лет на пять старше Мирошкина. Она всю себя отдавала преподаванию, вела кружок и была классным руководителем. За это кабинет истории достался ей. Андрей же Иванович кочевал по классам, а однажды даже целый день вел уроки в школьной столовой. Одно время он считал этот случай самым серьезным испытанием за всю свою недолгую педагогическую карьеру — попробуйте провести контрольную по вариантам среди учеников, сидящих за столиками в столовой, под звуки и запахи, распространяющиеся из кухни. Но неделю назад с историком приключилось кое-что почище. Он тогда занимался с учениками в кабинете русского языка. Начало урока задержали — детям в канцелярии отказались выдавать ключи. Пришлось Андрею Ивановичу, уже подошедшему к классу, самому спускаться за ними. Виновниками возникших сложностей были телевизор и видеомагнитофон, накануне установленные в кабинете. Ученики объяснили — словесница решила показать им фильм «Ромео и Джульетта», для чего в класс и принесли из директорского кабинета технику. Ну что же, принесли и принесли… На перемене стол Андрея Ивановича окружили ребята (урок проходил в шестом классе), и он ненадолго потерял контроль над происходящим за пределами образовавшегося вокруг него кричащего кружка. А между тем один из учеников включил телевизор и видеомагнитофон. В классе сразу установилась мертвая тишина, нарушаемая стонами и бормотаниями, которые издавала пара, совокупляющаяся на телеэкране. Через мгновение Андрей Иванович подскочил к телевизору и выключил кино для взрослых, но ощущение конфуза от произошедшего не прошло до сих пор. Занимала его и мысль о том, что же происходит в школе, когда уроки заканчиваются и учителя оказываются предоставлены самим себе. Владелица кабинета Наталья Юрьевна Глухова — маленькая, еврейского типа женщина в возрасте хорошо за тридцать — являла собой пример неувядающего оптимизма. Она писала сценарии ко всем школьным праздникам, непременно сама принимала в них участие, неизменно горя любовью к родной школе (она ее заканчивала). Наталья Юрьевна принадлежала к группировке учителей, которые на переменах собирались покурить в кабинете труда. Кроме этой веселушки и молчаливого трудовика Рауфа Митхатовича, фамилию которого Мирошкин никак не мог запомнить, там бывали преподаватель ИВТ Кирилл Рудольфович Дроздов и завуч-математик Надежда Пантелеймоновна Красинская. Все они имели семьи, у Натальи Юрьевны, например, было двое детей, и представить ее предающейся разврату на школьных партах за просмотром порнофильма было сложно. Впрочем, чего не бывает…

«Ты сегодня поздно будешь?» — услышал Андрей Иванович, уже одетый в джинсы и свитер, совершая последний вояж из комнаты на кухню. Жена лежала на кровати, открыв глаза. «Не успел уйти, проснулась, — подумал Мирошкин, которого передернуло внутри от одного вида проснувшейся супруги. — И чего человеку не спится? Ей ведь на работу, дай бог, к десяти». Вслух он только бросил:

— Буду поздно, у меня сегодня занятия в институте.

— Вечером папа заедет, — поставила его в известность жена.

— Зачем?! — в это слово Андрей Иванович постарался вложить как можно больше антипатии по отношению к тестю.

— Он привезет мне швейную машинку. А потом, что здесь такого?! Он ведь мой отец! Что ты против него имеешь?

— Ладно, Ира, не начинай. Приедет и приедет, — проговорив это, Андрей Иванович вышел из комнаты.

Если бы у него было побольше времени и он еще ненадолго задержался в квартире, разговор наверняка перерос бы в очередную ссору, которые происходили в семье Мирошкиных почти каждое утро, пока супруги были еще полны сил. Но теперь времени не было, он уже опаздывал. Сложив в сумку все необходимое, Андрей Иванович начал было открывать дверь, но в комнате послышалось скрипение дивана, и в коридоре появилась голая жена, Ирина Валерьевна, что-то сжимавшая в руке: «Ты забыл». На ее ладони лежало обручальное кольцо, которое он действительно не надел. В последнее время это происходило с Андреем Ивановичем часто. Он не любил носить кольцо, считая, что мужчина с этим предметом на пальце не рассматривается встречными женщинами в качестве объекта внимания. Жена как-то пыталась убедить его, что обладатель обручального кольца, напротив, привлекает женщин своей солидностью и положительностью, но Мирошкин считал эту мысль одной из самых больших глупостей, которые он слышал из уст Ирки. Впрочем, ему приходило в голову, что таким образом жена пыталась обезопасить себя от конкуренток. Наивно, конечно, но, как говорится, все средства хороши. Супруга надела ему на палец кольцо тем же движением, каким сделала это два года назад в загсе, и поцеловала несвежими губами. От этого в груди у Андрея Ивановича опять случился спазм. Мирошкин быстро вышел на лестничную клетку. Дверь закрылась.

8
{"b":"543680","o":1}