ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ой, спасибо. Как раз вовремя. А то у меня совсем…

— Конечно, «совсем»! Всякие Насти стоят недешево.

Они попрощались. Андрей был смущен: «И почему я такой дурак? Сразу Настю начал звать. Что она подумает?» В голову пришло, что, как и Костюк, Завьялова — выгодная невеста и опять же соседка академика Поморцева. И, самое интересное, зная его реальное положение, все равно атакует! Значит, не надо будет перед ней «пыжиться», она готова довольствоваться малым. И чего он в самом деле? Андрей вспомнил Завьялову на вручении дипломов и вдруг остро понял, что нет у него теперь ни Костюк, ни Ларисы, ни даже Серковой. Одна Завьялова! Ну, Серкову, положим, можно и вернуть. Генеральский сын может позволить себе такое свинство, она проглотит, но к чему? Мирошкин вспомнил убожество условий, в которых выживала приехавшая покорять Москву девушка. «Еще неизвестно, что у нее там в Туве было. А этот урод-фотограф… Бросила все, в Москву примчалась. Тут же под художника легла. На очереди явно Владимир Николаевич. Шалашовка. Еще заразит чем-нибудь». Страх, почти забытый за время напряженной подготовки в аспирантуру и на сто процентов «безопасного» секса с Костюк, вылез откуда-то из глубин подсознания. «Ох, Лаврова, Лаврова! Зачем я связался с ней!» Телефонный звонок прервал его страшные фантазии.

— Это опять я! Если тебе и вправду очень нужны деньги, я могу позвонить — получишь в понедельник.

— Да нет, Ир, спасибо, обойдусь. Все не так плохо.

— Ну, как знаешь.

Она замолчала. Мирошкин лихорадочно соображал: «Чего она ждет? Она уже давно ждет этого… Попрощаться? Но почему не попробовать? Папа из ЦК, академик Поморцев, те же сиськи и ляжки… Ну, будет у меня третья Ира, что же теперь… Любви, что ли, какой-то неземной дожидаться? Это, похоже, не про меня». Он принял решение.

— Я вот тут долго думал… Не знаю, как ты к этому отнесешься? Ну, после того случая. Летом… В общем, до понедельника еще долго, а впереди выходные. Что ты на них будешь делать?

— Еще не знаю. Особых планов пока не было, — в голосе девушки слышался нерв.

— А что если нам встретиться?

— Ты меня приглашаешь?

— Да.

— А куда?

— Можем сходить в кино. Я слышал в Доме Ханжонкова идет новый фильм Данелии.

— Ну что ж, давай сходим…

Так Андрей сделал шаг, определивший его последующую жизнь.

* * *

На кафедре Богомоловой уже не оказалось. Мирошкин застал только Виталия Александровича Ланина — того доцента, за которым в прошлом году вел семинары. У Ланина были какие-то серьезные проблемы с ногами, передвигался он с трудом, опираясь на костыль, и потому в дни занятий его приводила на работу утром и забирала вечером жена — женщина, внешне совершенно ему не подходившая, по лицу и фигуре которой явно читалось, что она всю жизнь занималась физическим трудом. Андрей Иванович почему-то думал, что она маляр, но почему, не мог объяснить. Ланин приветливо улыбнулся коллеге и, не вставая с места, пожал подошедшему Мирошкину руку. Он был занят — перед Виталием Александровичем восседал толстый армянин лет пятидесяти и со страстью убеждал в чем-то доцента.

— Вы понимаете, Нурик ходит на все занятия, старается, читает, но ничего не может запомнить, — все это было сказано с сильным акцентом.

— Значит, плохо старается! У вашего сына очень своеобразное отношение к учебе. Он действительно приходил ко мне на все лекции, и я его хорошо запомнил, потому что, посидев на них минут десять, он вставал, уходил в коридор и больше не возвращался. — Ланин, казалось, был сама благожелательность.

— Может быть, он в туалет хотел?! Ой, простите. Я с ним поговорю. Я вас прошу — ну, хотя бы тройку!

— Нет.

— А если так: вы ему дадите заранее вопросы, он их подготовит, придет и ответит?

— И этот вариант не подходит! У нас вуз, а не лесная школа. — Ланин начинал нервничать. — Для того чтобы получить «удовлетворительно», ваш сын должен знать что-то по каждому вопросу или хотя бы по большей части вопросов.

— Ну, пожалуйста! У него плохо с русским языком…

— Мне так не показалось. В коридоре он весьма разговорчив, и у него не возникает языкового барьера в общении, скажем, с девушками. Кроме того, вы знали, что обучение у нас ведется на русском языке. Вот если бы я поехал преподавать в Армению, я, наверное предварительно выучил бы армянский язык.

Ланин замолчал и устремил свой взгляд вдаль. Возможно, Виталий Александрович попытался представить себе эту невероятную картину — он читает лекции в Ереване. Отец Нурика то ли исчерпал запас красноречия, то ли его смутило появление Мирошкина, он решил оставить в покое собеседника, задав ему последний, но многозначительный вопрос: «Скажите, пожалуйста, а Игоря Анатольевича Дерунова сегодня нет?» Ланин и Мирошкин понимающе переглянулись — Дерунов был их преуспевающим коллегой, тридцатилетним доктором наук, подъезжавшим к институту на подержанном, но все еще недурном «вольво». В свое время, рассказывая Андрею Ивановичу о кафедре истории и политологии, Саня Куприянов посвятил Дерунову отдельный сюжет: «Ты понимаешь, Андрюха, вот уж на ком пробы ставить негде, так это на Дерунове — закончил МГУ, защитил диссертацию по губернской реформе Екатерины Второй, а через год нашел совет в каком-то заборостроительном институте и решил там докторскую защитить. Кое-что в кандидатской подправил и давай отзывы собирать. Говорят, кому-то деньги сулил, кого-то просил, рассказывал, что неизлечимо болен, умрет скоро и мечтает отойти на тот свет доктором наук. Уломал-таки трех докторов — написали или просто подписали ему отзывы, в совете у него уже все схвачено было — бац, и доктор наук в двадцать шесть лет! И все бы у него было хорошо, да только шум пошел — самый молодой доктор, раньше знаменитого Соловьева защитился и так далее. Поместили про него заметку, кажется в «МК»… Не видел? Ну, может быть, не там, не знаю. Я тоже сам не читал. В ВАКе это все дело прочитали, проявили к тексту деруновского изыскания более пристальное внимание и установили, что кандидатская и докторская практически идентичны. Скандал! В итоге его не утвердили. Он — в суд! Уж не знаю, как это у него получилось, но только сюда он пришел уже с дипломом доктора наук. Краснощеков, старый дурак, все носится со своей идеей набрать как можно больше докторов на кафедру — вот и подобрал это дерьмо! А теперь и рад бы отделаться, да не может. А этот, говорят, и взятки берет, и чего только не делает. Последний скандал был — с защитами кандидатских. Он подговорил еще двоих своих однокурсников из МГУ, правда, не таких успешных, писать диссертации на заказ. А чего? Ведь защита сейчас от армии освобождает и косить не нужно. Человек просидел три года в платной аспирантуре, а потом нашел такого Дерунова, и тот ему текст принес по нужной теме. Да и солидному человеку такой «довесок», как степень, не помешает. Когда дело пошло, они и сами дальше «пошли» — начали защиты «своих» проводить во все том же заборостроительном институте, там Дерунов с кем-то так скорифанился, что, говорят, даже для кворума записали в совет нескольких умерших профессоров, документы для этого покупали, трудовые книжки. Клиент, в зависимости от цены, мог получить или только текст диссера, или впридачу, всю папку документов с отзывами и авторефератом. Я слышал, даже подставные какие-то защищались, а заказчики только деньги платили и получали из ВАКа корочку кандидата».

На вопрос Мирошкина, откуда ему все это стало известно, Куприянов ответствовал, что слухами-де земля полнится: «А потом недавно скандал один случился… Ты не читал письмо Торопова в «Проблемах истории»? Зря! А вообще знаешь, кто такой Торопов? Правильно, специалист по отмене крепостного права. Так вот, он сейчас совсем старый, я думал, помер даже. Ан нет! Ему по рассылке в институты попался автореферат диссертации некого Горбунова — что-то там по выкупной операции и временнообязанным крестьянам. Торопов заинтересовался, ведь тема его, а в последнее время социальными вопросами мало кто занимается. В общем, стал искать публикации, указанные в списке автореферата, — ни одной в природе не существует. Кинулся в хранилище рукописей, дали ему текст, и что же профессор видит — первая глава диссертации списана из его монографии 53-го года, вторая из монографии Литвака 72-го года, а третья — опять из монографии Торопова, только уже 85-го года. И все так грубо сляпано, как будто и не вычитывал никто. Торопов — в ВАК, а там оказалось, что Горбунова уже утвердили и для того, чтобы лишить его степени кандидата, необходимо совету заборостроительного института об этом ходатайствовать. Но кто же это делать будет? Они же не дураки! В общем, так дело ничем и не кончилось, только Торопов письмо опубликовал в журнале. Но Горбунову от этого письма не жарко и не холодно — он такой пост занимает, что все эти научные игры… В общем, для него это — детские игры. Мне тут одна приятельница рассказывала, что свежеиспеченный кандидат наук — хороший знакомый ее родителей — сначала ее отцу, он тоже нехилый пост занимает, предлагал так же «защититься», весь механизм описал, с указанием института, хотя и без фамилий. А я незадолго перед горбуновской защитой видел у Дерунова в руках эту диссертацию, он ее текст на заседании кафедры правил. Но я тогда подумал, что он взялся отзыв писать, еще удивился, что не по своей теме».

89
{"b":"543680","o":1}