ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

По завершении ужина я пригласил «Марлен» в бар.

Мы выбрали местечко как можно дальше от пианино и на некотором расстоянии от танцевальной площадки, заполненной кругом артрозных танцоров, навевавших тоску.

— Возьмите грушевый ликер «Вильямин» или малиновый — они оба превосходны, — предложил я.

— «Вильямин», пожалуй.

«Марлен» хранила молчание. Что это означало — скромность, робость или стремление защитить себя? Скорее всего, скрытность.

— Вы не посещаете ни фанги, ни бассейна? — спросил я.

— Да нет, я не на лечении, но с удовольствием плаваю в бассейне после полудня, когда вы уезжаете в Венецию, — ответила она мне с улыбкой. — Я выбрала этот отель центром моей деятельности. До сих пор нам с вами не доводилось общаться. Разрешите мне представиться. Меня зовут Наташа Бурешова. Я родилась в Петровске[70], под Санкт-Петербургом, но стала чешкой после замужества. Это давняя история. От метрдотеля я узнала, кто вы, профессор Жуве. Я журналистка. Внештатная, freelance, как здесь говорят. Пишу книги о туризме, иногда заметки для гидов и туристических журналов. Сейчас я готовлю большой материал про Венецию. Не только саму Венецию, но и про ее пригороды, которые никогда никем не посещаются. Ведь обычный турист не знает ничего, кроме Венеции, а я стараюсь раскрыть перед ним сокровища Падуи, Виченцы, Равенны, палладинских дворцов. На этот раз я должна собрать материал и высказать свое мнение обо всех этих гостиницах-санаториях с лечебными грязями и минеральными водами… Так вот, по-моему, этот отель — лучший из всех от Абано до Монтегротто.

— Но разве чехи здесь отдыхают?

— Чехи, в основном, ездят лечиться в Карловы Вары (бывший Карлсбад), но в дешевых отелях Венеции их полным-полно. Сейчас даже есть прямой поезд от Праги до Венеции.

— А русские? Вы же можете говорить и писать по-русски. Отчего же вы не сотрудничаете с их туристическими агентствами?

— В данный момент Венеция в России не продается. Русских больше привлекают солнце и казино. Они обычно отдыхают на итальянской и французской Ривьере.

— Ну что ж, это приятное занятие. Вы надолго здесь задержитесь?

— Нет, в конце следующей недели возвращаюсь в Прагу. Я очень рада, что благодаря вам смогу посетить Эвганейские холмы… А ваш друг, австрийский профессор, поедет с нами?

— Профессор Манн? Думаю, нет. Он терпеть не может массовые мероприятия. Терпеть не может компании австрийцев или немцев своего возраста.

Наступило долгое молчание. «Марлен»-Наташа смущала меня. Я никак не мог осмелиться рассказать ей о том, что видел во сне, как она устремляется ко мне с обнаженной грудью… В глубине зала несколько пар танцевали под звуки пианино. На этот раз сама Наташа нарушила молчание.

— Мне сказали, что вы специалист по сну.

— Да. Я приехал сюда, чтобы написать важную статью о механизмах сновидений, но, не знаю почему, я уже три дня не могу работать. Меня это больше не интересует.

— Вам перестали сниться сны?

— Да. Во всяком случае, меньше. Сны ведь бывают разные. Бывают сны-загадки, это всегда интересно. Меня сейчас интересуют венецианские музеи, и мне хотелось бы вернуться в Равенну. Я увлекся музыкой и живописью. Я захватил с собой кое-какие научные книги, чтобы их здесь читать или перечитывать, но обнаружил, что не в силах этого делать. Все эти заумные теории представляются мне теперь чудовищно наукообразными, каким-то фарсом… Я не могу больше читать своих собственных сочинений! Думаю, все это надо выбросить и сжечь… Хотелось бы завершить свой отпуск в каком-нибудь шикарном отеле в Венеции. Таком, как «Киприани» на Джудекке, где я вчера вечером ужинал. Я бы сидел там под солнцем и смотрел на вапоретти, корабли и лодки…

— Но ведь «Киприани» — один из самых дорогих отелей Венеции. Там места нужно бронировать за несколько месяцев!

— Догадываюсь! Да и одеваться в этих роскошных венецианских отелях нужно совсем по-другому. Мы с моим другом Людвигом Манном как интеллигенты привыкли ходить в чем попало. Ни галстуков, ни пиджаков, ни вельветовых брюк. Скоро вообще будем ходить в джинсах и кроссовках! А мне и вправду хочется прикупить несколько красивых итальянских костюмов. Только где — в Венеции или Абано? Что вы мне посоветуете?

— Конечно, в Абано, ведь там множество первоклассных магазинчиков, торгующих одеждой, обувью и бижутерией, собрано на одной улице, тогда как в Венеции все ноги оттопчешь.

— Точно, на следующей неделе еду в Абано. Мне хочется ходить по магазинам, прицениваться, щупать ткани. Хочется купить шикарный костюм, рубашки, туфли, может, кашемировый макинтош и обязательно трость. Как вы думаете, там в Абано есть магазин, торгующий тростями?

— Ну конечно! Ведь здесь процент богатых людей, пользующихся тростью, один из самых высоких в мире! А какую трость вы хотите купить?

— Трость с секретом. Очень толстую, с флаконом внутри. Тогда на научных конференциях, если станет невыносимо скучно, я смогу потихоньку выпивать… Наконец, я хочу купить красивые золотые часы «ролекс», как у моей соседки слева. У меня бывали разные красивые часы, но мои дети их все растащили.

Наташа улыбнулась и посмотрела на свои часы.

— Пожалуй, поздновато. Я поднимусь в номер. Спасибо за «Вильямин».

— Подождите минутку. Еще не так поздно. Когда в час ночи я выхожу на балкон, в вашем номере всегда горит свет.

— Да, поздно работаю, когда в гостинице тихо.

Следовало бы порасспрашивать Наташу о России, ведь она всегда заставляла меня говорить первым.

— Вы часто бываете в России? Вы возвращались в Санкт-Петербург? Это такой красивый город.

— А вы знаете Санкт-Петербург? — удивилась она.

— Я был в Ленинграде в 1974 году и два раза в Санкт-Петербурге. В последний раз два года назад, на конгрессе. Я даже ездил в Петровск. А вы?

— Я покинула Ленинград в начале восьмидесятых и никогда больше не возвращалась в Россию. Моя жизнь протекает между Прагой, Парижем, Лондоном и Италией, где я погружаюсь в языки.

Наташа еще раз взглянула на наручные часы.

— Мне пора подниматься в номер. Было очень интересно поговорить с таким раскаявшимся ученым, если позволите себя так называть. Встречаемся завтра в три часа дня в экскурсионном автобусе.

Мы поднялись вместе. Лестница была такая узкая, что порой прижимала меня к ней, и она, избегая меня, вжималась в угол на поворотах. Какая-то тайна разделяла нас. Однако на следующий день гороскоп советовал мне остерегаться старого друга. Ну уж это точно была не Наташа…

Глава 8. Марш Радецкого

Воскресенье, 12 сентября 1999 года

Еще одна ночь без фанго! Мой сон был достаточно глубоким, хотя между тремя и девятью часами я ощущал некоторое возбуждение. Кажется, что-то снилось, но ничего не запомнилось.

Спустившись к стойке регистрации, я просмотрел свой гороскоп на сегодня.

«Личная жизнь: чтобы идти вперед, нужно убрать препятствия. (Ну конечно, ведь это именно то, что я дела вчера с „Марлен“-Наташей!) Работа: в сомнительных вариантах лучше воздержаться! В любом случае, будет желание мира и покоя. (Вот поэтому-то я и еду на экскурсию по холмам.) Здоровье: вы ощущаете нервозность, у вас дурное самочувствие. Максимум внимания состоянию вашего организма».

Господи, как же все это верно!

Когда я вернулся в номер, меня вдруг напугали беспорядочно разбросанные оттиски статей на моем столе. Надо бы поскорее избавиться от этого литературного хлама, все равно никакого интереса он не представляет; попрошу-ка я все это выбросить. А эти четыре толстые книги по сознанию я верну в библиотеку при гостинице. Это труды Дэниела Деннетта, Джералда Эдельмана, Антонио Дамасио и Фрэнсиса Крика[71]. Кому это интересно?

Вот теперь мой стол пуст, и ничто не служит немым укором за то, что я бросил свою статью. Скоро я получу факс из «Philosophical Transactions». А вернувшись во Францию, напишу длинное письмо профессору К. и объясню ему, что произошло. Но что ему написать? Напишу, что я больше не верю в нейробиологический подход ни к бодрствующему, ни к онейрическому сознанию. А он мне ответит, что это будет прекрасной темой для дискуссии в журнале, так что он оставляет за собой право заказать другую статью, с противоположной точкой зрения. И он, конечно же, выберет одного моего коллегу из Гарварда, который разобьет все мои аргументы, пункт за пунктом. Как объяснить профессору К., что все это меня вообще больше не интересует? На худой конец, напишу-ка я статью о взаимосвязи между искусством и сновидениями, особенно живописью. Живопись снов, послания Бога или дьявола.

вернуться

70

Так у автора. Вероятно, речь идет о Павловске (примеч. ред.).

вернуться

71

Некоторые книги изданы в России: «Глаз разума: Фантазии и размышления о самосознании и о душе» (сост., обр. Хофштад тер Д. Р., Деннетт Д. К.), М., 2003; Крик Ф. «Безумный поиск: личный взгляд на научное открытие», М., 2002; Крик Ф. «Жизнь как она есть: ее зарождение и сущность», М., 2004 (примеч. В. К.).

23
{"b":"543697","o":1}