ЛитМир - Электронная Библиотека

– Молодость, молодость, – мечтательно протянул Анубис, – дела сердечные… Давай, посмотри, только быстро.

Сообщение оказалось менее лаконичным, нежели предыдущее, хотя и не содержало ни малейшего намека но то, что же произошло вчера вечером. Однако «видеть тебя не хочу» означало то, что накосячил я всё-таки основательно. Я с тоской осмотрел сияющий вокруг радужный трепещущий мир, апофеозом которого являлась черная шакалья голова божества, которое, оказывается, существовало на самом деле, и тяжело вздохнул. Нет, ну чёрт знает что, ещё и память как отшибло. Ладно, разберемся. При условии, конечно, что наше потустороннее приключение окончится миром и возвращением домой.

– Итак, продолжим, – сказал Анубис.

– И чем мы, собственно, должны заниматься?

– Вот! – в голосе собакоголового послышались удовлетворенные нотки, – любопытство – первый признак возвращения к жизни!

– И что помешает нам слинять и манкировать наши обязанности? – услышал я свой голос как бы со стороны и содрогнулся. Наверно, чувство вины из-за ссоры и жуткое желание выпить ещё одну чашечку кофе всплыли из подсознания и затмили рассудок. Анубис резко повернулся, издал не обещающий ничего хорошего смешок и засунул руку за пазуху. Я машинально съежился, будто ожидая удара, но, когда он выдернул руку из-под отделанной золотом тоги, там не оказалось ни меча, ни, на крайний случай, нунчак, а всего лишь туго свёрнутый свиток.

– Ты, что, совсем спятил? – скорее прочитал по губам, нежели услышал я шипение Франсуазы.

– Ну, что ж, для тех, кто ещё не до конца проникся важностью момента, придётся кое-что продемонстрировать, – широко улыбнулся древний бог и размашисто, будто кнутом, тряхнул свитком.

Раздался щелчок, один конец папируса раскрутился и светлым колышущимся прямоугольником застыл в полуметре от наших лиц. Анубис провел по нему большим и указательным пальцем, будто увеличивая фотографию на экране смартфона, и переливающееся цветовое пятно разрослось до размера экрана в Аймаксе. Он нажал на одному ему известную точку и радужные всполохи света, грозящие, как мне казалось, перелиться из глубины экрана наружу, постепенно уступили место приглушенному тусклому свету пасмурного ноябрьского дня. Через мгновение в клубящейся серой дымке проступили очертания реки, большой чёрной лодки и потом камышей, которые, как стражи, обступили нас с Франсуазой со всех сторон. Я не мог оторвать взгляда от происходящего; мне казалось, что мы полностью погрузились в изображение, хотя с другой стороны был уверен, что за моей спиной просыпается мой родной город. Я даже уловил шум проезжающих автомобилей и звон колокольчика на входной двери булочной, но внезапно ощутил, что мои ноздри наполняются запахом выброшенной на берег гниющей тины и застоявшейся воды, а ноги объяты ледяным холодом. Я опустил глаза вниз и обнаружил, что все мы по щиколотку стоим в воде у самого берега, а мимо нас степенно проплывает увеличившаяся в размерах лодка. На корме, отталкиваясь шестом, стоял высокого роста худой изможденный человек в широкополой чёрной шляпе и рваном плаще. В лодке сидело несколько человек, лиц которых я рассмотреть не мог; впрочем, всё моё внимание было приковано к странному лодочнику. От него, несмотря на его малопрезентабельный вид, веяло угрозой и безысходностью.

– А это – дедушка Харон, – как сквозь сон услышал я голос Анубиса, – он перевозит души умерших через реку Стикс. Но, если вы будут очень упираться, он сделает для вас исключение. И даже платы не возьмет.

В этот момент я встретился взглядом с Хароном, и от бездонного провала его глаз меня передёрнуло и скрутило от страха, а тело, несмотря на команды мозга немедленно бежать, закоченело на месте в состоянии гипнотической неподвижности. Я полностью осознавал, что то, что мы видим, не что иное, как голограмма, ролик в астральном Ютюбе, и в тоже самое время ни секунды не сомневался, что мы находимся внутри этой сцены, что Харон на сто процентов реален и ему ничего не стоит выполнить угрозу. Видимо Франсуазу увиденное впечатлило не меньше моего, потому что, когда я смог оторвать взгляд от мрачной речной процессии, она, белая, как полотно, мелко дрожала.

Надо было что-то делать, и я примирительно развёл руки и промямлил что-то про то, что неправильно выразился и вообще не это имел в виду.

– Проняло? – заулыбался Анубис. – Во всяком случае вы теперь знаете точно, что кнут у меня есть. Пряник тоже имеется, но об этом попозже.

Он свернул изображение, дотронулся до свитка и экран погас. Потом свернул папирус и сунул его под тогу.

– Ну что, внимаем дальше?

– Да! – хором поспешно выкрикнули мы с Франсуазой.

– Итак, на чём, бишь, мы остановились?

– На забастовке и на наших обязанностях.

Наверно время было на исходе, потому что Анубис широко и быстро зашагал дальше, не переставая вещать об энергетических каналах, их назначении и природе. Мы бежали за ним вприпрыжку, пытаясь уловить информацию и оставляя на асфальте мокрые следы: «ролик» с Хароном в главной роли оказался более чем осязаемым.

Я почувствовал вибровызов в кармане и осторожно вынул телефон. Про себя я решил твёрдо следовать всем наставлениям древнего бога и делать всё, что от меня требуется, лишь бы это фантастическое приключение побыстрей осталось в прошлом. Однако и дела земные не следовало пускать совсем уж на самотёк. Я открыл сообщение и увидел вполне себе ожидаемый текст: «Ещё бы ты что-нибудь помнил про вчерашнее». Далее следовало витиеватое ругательство и пожелание побыстрее оставить наш бренный мир. Блестящая интуиция: ведь я был уже одной ногой за его гранью.

– Мишель, Мишель… – пробормотал я себе под нос и поймал озадаченный и неприязненный взгляд Франсуазы.

– … а работать всё это время вы будете в паре… – голос Анубиса выдернул меня из пучины размышлений. Мы только что пересекли проспект Гамбета и замедлили шаг.

– Я не буду работать с этим! – услышал я визгливый возглас Франсуазы.

Я удивленно вскинул брови: чего-чего, а такого отношения к моей во всех смыслах положительной персоне я не ожидал. Тем более высказанного с таким вызовом и презрением.

– Ну, ну, Франсуаза, – мягко пожурил её Анубис, – надо быть потолерантней. Как никак двадцать первый век на дворе.

В его словах сквозила плохо замаскированная усмешка, и я так и не понял, при чём здесь толерантность и я.

Надо бы разобраться: и чего она на меня так смотрит? Я сделал ладонь лодочкой, поднёс ко рту и выдохнул, пытаясь носом уловить запах перегара. Но то ли легкий ветер относил мои миазмы в сторону, то ли они были перебиты кофе и выветрились, одним словом, я ничего не почувствовал. На всякий случай я осмотрел свою одежду: ничего особенного, только немного мятая. Странно, и что у неё на уме? Надо будет всё-таки наладить контакт, когда представится подходящий момент.

– Ну, вот мы и пришли, – торжественно произнёс Анубис.

Мы остановились прямо перед главным входом на кладбище Пер-Лашез и удивленно переглянулись.

– Это что?

– Аэропорт как таковой.

Это и есть место выхода силы и энергии? Место, вокруг которого люди веками строили города? Неожиданно. (Вот тебе и раз!) Хотя, с другой стороны, для того, чтобы проститься с земным существованием, логично.

За время нашего небольшого путешествия я уже попривык к «энергетическому» зрению, которым нас одарил наш собакоголовый работодатель, и теперь удивленно рассматривал серое каменное и мрачноватое в обыденной жизни место. Сейчас мы стояли прямо перед неким перламутрово-серебристым куполом, сотканным из приглушенного звездного света или цветного газа галактических яслей. Внутри всё переливалось, медленно вращалось и пульсировало. Серебристая, гигантская, метров пятьдесят в диаметре труба возносилась над центральной, как мне показалось, частью кладбища и терялась где-то в стратосфере.

– Красиво, да? – Анубис тоже остановился и сложил руки на груди. – Это и есть главный и самый большой Аэропорт Парижа и окрестностей. Работает, правда, в основном, на отправку.

4
{"b":"543707","o":1}