ЛитМир - Электронная Библиотека

Каяло-Брежицкий Удел не зря назывался иначе Степным. И здесь, в его северной окраине, Великая Степь уже начинала входить во власть. Дремучие чащи, властвовавшие в дубравском краю, все чаще чередовались с широкими голыми полями, нивами и пастбищами. Леса густые и темные уступали место светлым и просторным, елки и сосны в них - вязам, кленам и дубам. Солнце днем становилось все горячее, ветер - все суше, ночи - знойнее. А луна и звезды безоблачными ночами светили так, что Пила диву давался. Бывали дома лунные ночи, но такие, что травинки под ногами можно сосчитать в бело-голубом свете луны - такого Пила не припоминал! А Небо над головой словно стало втрое больше, глубже, и звезд в нем прибавилось в девятью девять раз!

- Это что! - смеялся Коршун, видя удивление Пилы - Ты в поезжай Стреженск-Полуденный, там под луной хоть сено суши! Луна там с целое колесо!

- А ты и там был, что ли? - спросил Пила.

- У-у-у, брат-пильщик! Я же дружинник великого князя. Нас по государственным делам нелегкая куда только не кидала! А солнце там такое, что люди под ним запекаются как хлебная корка!

- Правда? - усомнился удивленный Пила.

- Да ты что! Кожа там у людей - цветом как сосновая кора. А те, кто туда с далекого полудня приезжает, из хвалынского царства, те многие совсем как уголь черные! Вон, брат-Молний не даст соврать!

- Все так. - подтвердил Молний - Много на свете чудес. А те чудеса, что от колдовства - те еще не самые чудные.

День переводили дух, а на следующий утром поднялись спозаранку, и тронулись в дорогу. Держали путь вдоль реки, вниз по течению. Скоро показалась и березовая роща, о которой вчера предупреждала боярыня. Росла она на невысоком пологом холме над рекой. Все кругом пышно зеленело и пестрело тысячами цветов. Листва и воды реки сияли от яркого утреннего солнца. Заливались жаворонки...

Проезжая мимо рощи, Пила все оглядывался на нее. И вдруг между белоснежных березовых стволов мелькнула на миг тонкая фигурка, вся в таком же белом. На миг - и тут же исчезла. Может, показалось, зарябило в глазах от сотен черно-белых деревьев?

Всматриваясь на скаку в ту сторону, Пила мельком увидел еще одну женщину, так же возникшую, и так же быстро пропавшую из вида. Потом еще одно белое платье и шлейф светло-золотистых волос промелькнули вдалеке, потом еще...

А потом Пила услышал голос-не голос, пение-не пение, а какое-то странное, не на что не похожее, но красивое и дивное звучание, словно одно разом - и шелест ветра в листве, и трель небесной птицы, и журчание воды в прозрачном ручье, и шепот грибного дождика в лесу, и тут же - тонкий звон колокольчиков, и медленное пение дудочки, и долгий отзвук серебряной струны...

- Точно, белолесицы! - сказал Коршун.

- Так, брат! - сказал Рассветник - Даст небо, чтобы это было к удаче. А вот любоваться ими нам тут не стоит!

- Да. - сказал Молний - На них залюбуешся - потом еще рад будешь, если ноги унесешь! Тем более, нам еще и поторапливаться надо.

На пятнадцатый день похода путники добрались до еще одного городка, что стоял на высоком холме, над перекрестком двух дорог.

- Перекресток это. - догадался Коршун, и сразу пояснил - Город так называется. Стоит у перекрестка, и сам Перекресток.

- Значит, Храбров мы объехали полночной стороной. - сказал Молний. - Ну, там нам и нечего делать. Нам теперь ровно на восход.

- А далеко еще? - спросил Пила.

- Уже нет. - казал Молний - Коршун, ты в этих местах бывал больше всех. Сколько отсюда до Струга-Миротворова точно?

- От Храброва - четыре обычных дня пути, а до Каяло-Брежицка - шесть. Мы, думаю, и в три дня доберемся.

- Лучше бы в два. - сказал Молний - надо поторапливаться. Сейчас где-нибудь здесь отдыхаем последний раз, а на рассвете - в путь, и теперь еще пошустрее.

- А ты в последний раз не этими местами ездил? - спросил Молния Рассветник.

- Нет. Я ни здесь не был, ни в Струг-Миротворов в этот раз не заезжал. Я в Каиль скакал пятиградской окраиной, через Подлессую Землю, приехал туда с летнего заката, и уехал так же.

Между тем подъехали к самой развилке дорог, у подножия городского холма. Перекресток, по сей день небольшой городок, расширился из совсем маленького острожка. Князь Удалой, дядя Светлого и Храбра, поставил эту крепость, для стражи и сбора податей у пересечения двух важных дорог. Одна вела из Каяло-Брежицка вХрабров, вторая - с полудня, из большого города Красный, в Подлесье - столицу подвластной Стругу-Миротворову области, и дальше в Великокняжеский Удел. Собирать серебро с проезжающих распутье, перекрестинский воевода назначал особых мытников и к ним - охрану. Сейчас пошлину на время отменили, и мытную заставу сняли. Торговцы, работники и праздные путешественники мимо города не ездили - теперь кто бежал от надвигающейся войны, кто наоборот, ехал на войну. Шатер, у которого обычно восседал боярин, убрали - только дырки от кольев зияли в земле. Коновязь рядом стояла пустая. Заметные с дороги ворота Перекрестка были заперты.

Неожиданно с надвратной башенки тонко затрубил рожок.

- Нас заметили, что ли? - Предположил Коршун.

- Если так, то нескоро они замечают проезжих. - сказал Молний - Так и под самые стены можно подобраться, пока эти затрубят. Но давайте, их тоже поприветствуем. Будьте все здесь, а я до них съезжу, попробую разузнать что-нибудь.

Молний наметом поднялся на бугор, о чем-то переговорил там с караульными у ворот, и через несколько минут, так же вскачь, вернулся к друзьям.

- Ну как? - спросил Рассветник - Что сказали?

- Сказали кое-чего. - ответил Молний. В голосе у него слышалось раздражение - Эти там, на воротах, поразговорчивее, чем чернореченская боярыня! Сперва сказали, что война с Диким Полем уже началась - что ыкуны пошли на удел с рассветной стороны, через Острог-Степной и Каиль, а князь с войском из-под Каяло-Брежицка уже выступил им навстречу. Я посчитал, как они сказали - так получается, четыре дня тому назад они вышли из Струга, сегодня - пятый.

- Четыре дня, как выступили! - вскрикнул Коршун - Где же они теперь?

- Кто ж их знает! - сказал Молний спутникам - Много чересчур мы отдыхали по дороге, теперь не было бы беды!

- Да уж... - согласился Рассветник.

- А что? Какая беда? - спросил Пила.

- А вот, что: - сказал Коршун - Если табунщики пришли с рассвета, то пойдут на Острог-Степной, оттуда на Каиль. Это как три дня обычного пути.

- А у степняков дни пути - не то, что у нас. - добавил Рассветник.

- Точно, брат! - подтвердил Коршун - Они намного быстрее в походе идут! От Каили до Струга еще шесть пеших дней пути. Итого от столицы до Дикого Поля восемнадцать переходов. А князь с войском четыре дня назад выступили, и у них тоже конное войско. И они тоже пойдут не медленным шагом.

"Выходит, битва уже если не была, то вот-вот будет?" - подумал Пила. И тут же, словно отвечая на его мысленный вопрос, Молний сказал:

- Если битвы еще не было, то может случиться не сегодня-завтра.

- Если табунщики еще примут бой-то. - сказал Коршун - А то могут и не принять, у них это обычное дело - пошумят, пограбят, а от большого боя убегут в свое поле.

- Если так, то это хорошо бы. - Ответил Молний - Только, я боюсь, на этот раз будет другое. Вот что, братья: Сейчас здесь располагаемся, и ночлег готовим, а на рассвете скачем дальше, да как можно скорее!

- Это все, что ты говоришь - это первые новости. - сказал Молнию Рассветник - А еще какие есть?

- Еще сказали, - ответил Молний - что от великого князя Льва они помощи не получили, и не ждут. А самого его, слышишь, Коршун - не очень-то добрыми словами тут называют. Так что ты лишний раз тут не хвастайся, что ты - стреженского князя дружинник.

- А трубили-то они чего? - спросил Коршун.

- А! Да, говорят, не из-за нас. Нас сначала увидали, да не стали из-за пятерых тревогу целую поднимать, а сейчас, говорят, еще кто-то на дороге с полуночи показался, и тех побольше нашего. Вот и стали дудеть.

38
{"b":"543718","o":1}