ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Была первая радость, выпили с Ленькой, и он уехал домой. Что было потом со мной - ни сказать, ни описать. Вечер и ночь я бродил по нашей Невэ-Яковке, благо всегда можно выматерить Кузьму, вечно что-то вынюхивающего на стороне. Возвращался домой, смотрел чуток на бронзу - это ведь лучшие мои вещи за три года, и вновь отправлялся, стараясь совладать с собой. Полнейший профессиональный вакуум - это просто страшно, не думал, что так страшно. Он у меня здесь абсолютный. Человеческий контакт есть с Ленькой, а профессионального - нет. А как это сейчас нужно, необходимо. Хоть раз за все годы. Пока работал - справлялся, а тут - сдох.

О самой бронзе говорить не стану, как только будут фото - пришлю.

Покажу ее первого февраля в самом богатом месте, назначу за триптих десять тыщ долларов, вдруг купят, и буду брать заказы на литье на каждую в отдельности.

Словом, я начинаю серьезную жизнь в искусстве, начиная от того, что все более значительны мои поклонники и покупатели, и кончая тем, что наконец-то заметила меня скульптурная братия, и, как всякая мафия, начала сеять обо мне слухи и мнения.

... Недавно один деятель (художественный критик и владелец галереи) предложил контракт, но что далее - не знаю. Вещи и так покупают, они стоят в нескольких самых респектабельных домах страны.

Вот пишу всякие слова похвальбы, а не радуют, словно о ком чужом, так остро это проклятое художническое одиночество. Скверно, сиротливо. Тешусь только тем, что ни ты, ни друзья наши не испытывают, не знают этих страданий.

Скоро и по человечески останусь один. Ленька едет в Америку к нашим самым близким людям, с кем вместе были в мошаве. Им проще, они - математики-программисты. Мои друзья - поклонники израильтяне очень душевные, стремятся удержать меня здесь, но дело не только в том, что мой примитивный иврит ограничивает понимание, просто мы - люди с разных планет!

Спасает только природа. Вот когда бываю в усадьбе, то работаю и сплю на воле: трава, сады, лес, - люди становятся не столь существенны. Вот почему хочу в Новую Англию: в леса, к озерам, рекам, где сейчас снег и мой друг Яков катается с женой и сыновьями на лыжах.

Стал много читать, сейчас одновременно Пушкина и Розанова.

Кстати, Сашка Розан уже где-то в Европе, квартиру здесь получал уже с двумя детьми. Как он там, бедолага, кормится, не представляю, здесь все время работал сторожем.

... Живем мы в достатке, поскольку мой принцип прост: удовлетворять только первичные потребности, даже минибусом не пользуюсь со времени мошава. Сколь так обреченно протянем - не знаю, готов подняться хоть сейчас, но, увы...

Мишенька, продолжаю третьего февраля, скоро шесть утра, уснуть не удалось и со снотворным. Вчера, т.е. первого, позавчера, вернулся из Тель-Авива счастливым. С галереей все в порядке, вещи оценили по самому высокому уровню, триптих "Бронза" - в десять тыщ, но не в том причина. Вечер провел в доме, где был счастлив, - там уникальная коллекция русской живописи, за пределами России, возможно, лучшей, ей Богу. Мы с Ленькой словно подышали родным воздухом. Теперь в ней и мои работы. Там три автора-скульптора на одном подиуме! Справа - балерина Трубецкого, слева - портрет жены Родена, в середке - Незнанский, мрамор и бронза. Хош не хош - живой классик. Самое удивительное, менее всего удивлен я сам.

Это дом человека из первого десятка самых богатых на свете людей, под поручительство которого страна получает кредиты конгресса. Так-то...

Продолжаю днем.

Утром звонили из этого дома. Принято решение устроить выставку исключительно для прессы и крупнейших коллекционеров через месяц, где мне предстоит выступить на пресс-конференции.

Мой триптих вчера смотрели без меня, как сообщили сегодня, с удивлением и восхищением, и, как мы поняли, будет куплен за названную цену. Но сегодня мне по телефону сказал Анри Волохонский, дока в этих делах: "Дурак, он стоит минимально сорок!". Но и десять - это почти мильён лир, я смогу сделать несколько новых вещей, и прежде всего, перевести в свою пластику "Моисея", срубленного в один день еще в мошаве. Он выразителен и точен, но исполнен в тогдашнем языке - конкретном.

Если моя везуха будет так стремительно возрастать, то, быть может, исполнится мечта: отолью Моисея для Иерусамима. Это возможно, я думаю, если очень захочет мой протеже - мультимиллионер Айзенберг.

Когда я позавчера увидел в кабинете (где библиотека исключительно из книг по русскому искусству), японскую работу необычайного изящества и восхитился ею, то дочь Айзека Эстер сняла ее и сказала: "Твоя, подарок". На мое замечание: вот бы сделать выставку в Японии, где, как я думаю, лучше всего бы восприняли, она ответила: "Не беспокойся, тебе теперь и здесь будет хорошо".

Сегодня поступили первые подтверждения, посмотрим, что будет далее. Главное, издать хотя бы буклет с фотографиями, здесь это безумно дорого и хлопотно; тогда я смогу прислать в Россию.

... Жутко интересно, что за скульптура и живопись у Генки и Витьки, знать по новой пошла в искусстве на только моя судьба. Я просто за всех счастлив. Можно ли получить фотографии? Жив дурацкой мечтой: видеть вас всех, порадовать своей выставкой. Правда, подписав контракт, я уступаю права, но я обязательно буду оговаривать условие свободных выставок за рубежом.

Сейчас зима, но еще месяц, другой, и начнет ласкать солнышко, и я смогу работать в той или другой мастерской, тем более, что сегодня стало очевидно: можно отдавать в ремонт минибус, монет хватить может и на восстановление, и на эксплуатацию, хотя топливо дорожает невероятно, впрочем, как и все остальное.

С водки перешел на спирт, у Авраама балуюсь лучшими виски и французскими коньяками.

Кабы сейчас не познал так глубоко дружеско-профессиональное одиночество, то звал бы тебя, поскольку могу год работы безбедной гарантировать.

2 августа 1981

Люся - в Россию

Дорогие родные! ... Наши дела не так уж плохи. Лёва стал популярен здесь в другом качестве, - как скульптор, и снискал не только почет и поклонение, но и потихоньку начали стричь купоны. За год ушло более 10 вещей. Большие деньги уходят на воспроизводство всего предприятия, но дальнейшие материальные результаты должны быть несомненно лучшими. Даже я, при всех своих наклонностях к пессимизму, уверена в этом.

Специалисты оценили художественные достоинства лёвиных работ так высоко, что дело перешло на такой уровень, о котором я могла только мечтать. Лёва же всегда был уверен, что так и будет. Он всегда говорил, что нужно работать, а успех придет. Вот так. Я очень рада порадовать вас. Успех в жизни художника очень важен.

Один из лёвиных почитателей, купивший две бронзы, - архитектор по свету. Он делал освещение для Кнессета, Стены Плача в Иерусалиме, и еще каких-то мест (я уже не помню). Словом, этот важный в Израиле человек сам предложил сделать освещение для лёвиных работ на следующей выставке. Объявил себя поклонником лёвиного таланта.

А сколько сил, сердца, труда и нервов наши друзья-израильтяне Авраам и его жена Мириам вложили в наши дела! Не оценить никакими деньгами! Не говоря уж о том, что Авраам отдал Лёве свою мастерскую, сделал его лёвиным ателье, где он имеет великолепную возможность работать. Только вышел - сад, воздух, природа. А Мириам хлопотала на кухне и собственноручно готовила лучшие блюда для Лёвы, чтобы он всегда был в рабочей форме, во имя его же собственного успеха. Конечно, во главе угла - лёвин талант, который сразу же понял Аврааам, и все практические дела - это их заслуга, к тому же совершенно бескорыстная. Авраам говорит, что любит Лёву как брата, его самого, а не только его работы.

Теперь осталось только молиться, чтобы Господь не оставил здоровьем, силой, талантом. Вот такие у нас дела.

37
{"b":"543728","o":1}