ЛитМир - Электронная Библиотека

— О чём ты говоришь, братик? — спросила Фифина. — Я не совсем понимаю тебя.

— А вот о чём. Дядя Жак согласился один день не работать, если наш папа согласится. И дядя Жак послезавтра поведёт свою семью на маяк, если наш папа сделает то же. Поняла? И у нас будет настоящая прогулка не в воскресенье, а послезавтра… Конечно, если папа Жан захочет.

— Давай скажем маме Анне, — сразу предложила Фифина.

— Давай.

— Ой, мама Анна, — почти запели они хором, — что мы тебе скажем, что мы тебе скажем!..

— Ну, говорите, говорите же, — ответила мама Анна.

И ребята рассказали ей про дядю Жака, и что он хочет пойти послезавтра на маяк, потому что в воскресенье Марсель ведь не сможет, и что если папа Жан согласился бы и не выходил в этот день в море, то и они могли бы…

— А вон и сам папа Жан там, на берегу, — сказала мама Анна, опуская руки.

Она закрывала ими свои уши, чтобы не оглохнуть от крика, который подняли её дети.

— Спросим его, — добавила мама Анна.

И правда, папа Жан уже подымался по склону. Вот он входит во двор и вот стоит уже на пороге хижины, а в руках у него большое серебристо-зелёное ожерелье. Только на самом деле это не ожерелье, а бечёвка с нанизанной на неё рыбой — сегодняшним уловом. Папа Жан выглядел усталым, но он улыбался. А плечи его, в капельках пота, выпиравшие из майки, были похожи на куски тёмного металла, смоченного дождём.

— Ой, папа Жан, — пропели на этот раз все трое, — что мы тебе скажем, что мы скажем, что скажем!..

— Ну, ну, без загадок. Говорите скорей.

И они все трое рассказали ему про дядю Жака, и что он хочет послезавтра отправиться на маяк на целый день, и что если папа Жан согласился бы и не выходил в этот день в море, то они могли бы пойти все вместе…

Когда стихла буря, поднятая их громкими и возбуждёнными голосами, папа Жан сказал:

— Конечно, я тоже хочу пойти. Только ведь мы собирались в воскресенье? Так? Зачем же терять целый трудовой день? Мы слишком бедны.

И тогда они все трое объяснили папе Жану, что в воскресенье его племянник Марсель никак не может, у него конфирмация, и он пойдёт по улице в новых ботинках, а они, конечно, будут смотреть на эту процессию хотя бы издали…

Папа Жан наклонил голову. Он думал. Для него не было пустяком пропустить целый рабочий день. Попо во все глаза смотрел на отца, он видел его склонённую голову, широкие плечи в капельках пота и через дверь за его спиной спускавшееся в море солнце.

— Скажи «да», папа Жан, — почти стонал Попо. — Скажи «да».

— Пожалуйста, скажи «да», — умоляла Фифина.

— Скажи, скажи «да», — прошептала мама Анна.

Папа Жан поднял голову и улыбнулся.

— Да, — сказал он. И ещё раз повторил: — Да, мы пойдём все вместе.

Глава 13. Путешествие

Настало послезавтра — день прогулки. Попо встал очень рано, сразу схватил ведро и побежал к колонке. Фифина возилась с малюткой Пенсьёй, мама Анна готовила завтрак, а папа Жан прохаживался вокруг дома, покуривая трубку.

Небо было совсем голубым и чистым, если не считать несколько розовых тучек на востоке. По дороге к колонке Попо пританцовывал от радости. Но когда он наполнил ведро, поставил его на голову и, немного раскачиваясь, пошёл обратно, тут уж ему было не до танцев. Хотя вообще-то теперь, когда он подрос, нести на голове полное ведро воды было для него сущим пустяком. А поскольку он к тому же думал о предстоящей прогулке на маяк, то ведро казалось легче пуха. Когда Попо вошёл во двор, там на скамейке сидели уже дядя Жак, тётя Мелани и Марсель. Они притащили с собой большую корзинку с плодами манго и бананами и были уже вполне готовы к выходу.

— Эй, братишка! — закричал Марсель, как только увидал Попо. — Когда это ты успел выучиться так здорово таскать вёдра?

— Уже очень, очень давно, — скромно ответил Попо. — Меня научила мама Анна.

— Да, — сказала мама Анна, — он становится большим и должен много чего уметь.

— Это правильно, — грустно сказала тётя Мелани. — Наши дети должны всё уметь делать. И как можно раньше. Иначе им придётся совсем плохо в жизни.

Пока женщины собирались, папа Жан и дядя Жак спустились к берегу моря и вышагивали там взад и вперёд, о чём-то беседуя. Но вскоре мама Анна позвала их и начала распределять, кто что понесёт.

— Мужчинам — корзинки с завтраком, — говорила мама Анна. — Я возьму на руки малютку Пенсью, а тётю Мелани мы освободим от всего. Она себя не очень хорошо чувствует.

— Ладно, ладно, — сказал папа Жан. — Только пошли быстрей. И так уже солнце вон где… Ну, не отставайте.

И они с дядей Жаком быстро зашагали по улице, которая вела к выходу из города и прямо к морской бухте. Попо, Марсель и Фифина почти бегом следовали за ними, а замыкали это шествие женщины.

Около мили шли они над берегом моря, и слева от них были дома, деревья, холмы, а справа — множество лодок, стоящих на приколе, и сети, сети, сети, раскинутые для просушки. В одном месте берег и даже часть моря были огорожены, а возле воды стояли купальни. Это был пляж для американских моряков, а изгородь в море мешала акулам приближаться к купающимся.

Дальше по берегу тоже были пляжи — для жителей городка Кейп-Гаити. Только их никто не отгораживал проволокой ни с берега, ни с моря. Просто люди выбирали для купанья такие места, где много подводных камней и густых водорослей, между которыми акулам не пробраться.

На одном из таких пляжей в монашеском платье сидела женщина — директриса церковной католической школы. Она была похожа на большую чёрную птицу. А неподалёку от неё, в морских волнах, среди нагромождения камней, плескались её подчинённые — учительницы этой школы. Все они были в белых одеяниях, с распущенными волосами, и казалось, что сами ангелы спустились вдруг на землю, чтобы искупаться и позагорать. Это было занятное зрелище.

Попо и все остальные прошли немного дальше, остановились и сложили свои пожитки на песок.

— Ну, с чего начнём? — спросил дядя Жак.

— Сначала искупаемся, — сказала мама Анна. — А потом поедим и двинемся к маяку.

С этим мудрым решением согласились все. Хотя ребятам не терпелось увидеть маяк, они были совсем не против того, чтобы поплавать в океане, а потом и закусить. В одну секунду сбросили они свою одежду — сбрасывать-то было почти нечего — и нырнули в воду. За ними последовали мужчины, а женщины остались на берегу — они глядели на купающихся и играли с малюткой Пенсьёй.

Ребята чувствовали себя в воде как дома: ныряли, плескались, ловко лавировали между рифами, а потом подплыли ближе к берегу, где было много водорослей, и стали срывать их и набрасывать друг на друга, как венки или гирлянды. Но странное дело: такие изящные и красивые в воде, эти растения, когда их вытаскивали на солнце, сразу же становились грязно-бурыми, скользкими и противными.

— Оставьте их, где они растут, — сказала мама Анна. — Все должны находиться там, где им лучше.

Фифина первая вышла на берег. Вскоре мальчишки услышали её крик:

— Ой, глядите, что я нашла! Скорей сюда!

Попо и Марсель выскочили из воды и подбежали к ней. В руках у Фифины они увидели огромную раковину, розовую изнутри, а снаружи всю серебристую.

— Ух, какая красивая! — сказал Марсель.

И Попо с ним вполне согласился. Он никогда ещё таких не видел.

А папа Жан и дядя Жак всё плавали и плавали возле самых дальних рифов, и движения их рук были резкими и сильными. Прошло часа два или три, солнце уже стояло прямо над головой, а они ещё не выходили из воды. И ребята тоже.

Тогда мама Анна и тётя Мелани стали вынимать провизию из корзинок и раскладывать её на плоском, как стол, камне. Тут уж и дети и взрослые мигом выскочили на берег и принялись за еду. Попо набил полный рот и весь перемазался липким, сладким соком манго. Он облизывал пальцы, и никогда ещё этот знакомый с самого раннего детства плод не казался ему таким вкусным. Фифина предпочитала бананы, но мама Анна не дала ей развернуться вволю — боялась, что Фифина переест и последствия будут не очень приятными. Ведь бананы на острове Гаити огромные.

12
{"b":"543732","o":1}