ЛитМир - Электронная Библиотека

— Беги в дом! — крикнул ему папа Жан, обернувшись. — Не то Фифина всё сделает за тебя! Быстрей!

Попо медленно побрёл домой. Уже перед самой дверью он оглянулся и увидел, как папа Жан, засунув руки в карманы и дымя сигарой, спускался к берегу. Папа Жан был большой и сильный, но казалось, что он возьмёт сейчас и поскачет на одной ножке, как обыкновенный мальчишка, — такая радость и нетерпение были во всей его фигуре и в походке.

«Дом», в котором поселились Попо и Фифина с родителями, был просто однокомнатной лачугой с жестяной крышей. В доме не было окон, а дверь была такая, как у сарая для дров. И к ней не вели ступеньки, потому что пол в хижине был вровень с землёй. Зато двор был большой. На нём росло огромное манговое дерево и два банановых. А неподалёку стояла высоченная пальма.

Когда Попо открыл дверь хижины, мама Анна и Фифина устраивали постель для маленькой Пенсьи. В углу уже стояла кровать родителей, а на пол был брошен соломенный тюфяк для Попо и Фифины.

— Что мне делать? — спросил Попо. — Я тоже хочу помогать.

— Постели уже готовы, — сказала мама Анна. — Теперь надо сухих листьев для растопки. Сбегай и собери.

Задание понравилось Попо. Он выскочил из дома и побежал по песчаному склону туда, где кустарник казался гуще и суше. На земле под кустами толстым слоем лежали крупные продолговатые листья, такие пересохшие и хрупкие, что просто крошились в руках. Это было как раз то, что нужно. Попо знал в них толк — не один раз приходилось ему собирать листья для растопки там, у себя в деревне. Поэтому недолго думая он начал растопыренными пальцами осторожно сгребать листья в кучу, потом так же осторожно поднял их и понёс.

Когда он пришёл с первой охапкой, мама Анна и Фифина были уже во дворе. Тут же стояла маленькая плита, которую они вынули из мешка, — её обычно топили древесным углем, — а Фифина держала наготове котелок с водой.

Солнце всё быстрее скользило по небу: вот-вот оно провалится за океан — и тогда станет совсем темно. Поэтому мама Анна не стала готовить бобы с рисом — обычную крестьянскую пищу на Гаити, а просто сварила несколько пиза́нгов — больших гаитянских бананов. И кроме того, она подогрела в горшочке мясо. Оно было приготовлено ещё в их старой хижине, которая осталась стоять там, среди лесистых холмов, и которую они навсегда покинули.

Огонь в плите разгорелся, в котле хлюпало и булькало, а мама Анна отдыхала, сидя на корточках и положив руки на колени. Потом она наполнила две тарелки и протянула их Попо и Фифине, а те отошли немного в сторону, уселись на землю, поставили перед собой тарелки и принялись уплетать горячее варево.

Но как Попо ни хотел есть, он всё же нет-нет да и застывал с поднятой ложкой и подолгу глядел в сторону берега. Там был виден папа Жан — он ходил возле лодок, наклонялся, чтобы посмотреть рыбачий улов, размахивал руками и, видно, задавал немало вопросов. А потом он вместе с рыбаками стал по тропинке подниматься на дорогу, ведущую к городу.

Попо съел наконец свою порцию и попросил добавки. Но мама Анна сказала, что пизангов больше нет, мясо надо оставить отцу, а для них она отварит сейчас немного ямса.

Попо и Фифина - i_006.jpg

Тем временем папа Жан уже входил во двор, и в руках у него было несколько рыбёшек. Мама Анна тут же почистила их, а когда сварился похожий на картофель ямс, долила в котёл воды и бросила туда рыбу.

Если бы мама Анна жила побогаче, она бы, наверно, сначала приготовила всю еду, а потом уж позвала ребят. Но печка была слишком маленькой, еды тоже не вдоволь, о холодильнике и говорить не приходится, поэтому мама Анна готовила всё, что было под рукой, и сразу же подавала на стол. Вернее, на пол.

— Я договорился с рыбаками, — сказал папа Жан. Завтра они возьмут меня с собой. Мы поставим паруса ещё до восхода солнца и выйдем в море с первым рассветным ветром. Потом забросим сети там, где поглубже, а в полдень, когда ветер переменится и начнёт дуть с океана, мы вернёмся с уловом. Я получу свою долю, часть продам на рынке и немного принесу домой… Вот так мы начнём нашу новую, городскую жизнь.

— Хм… — сказала мама Анна в ответ на эту длинную тираду, не разжимая губ.

А потом она разжала губы и спросила:

— Наверно, когда-нибудь и у нас будет своя лодка?

— Конечно, — ответил папа Жан. — И тогда ты поможешь мне сплести сеть. Мы сплетём прямо на берегу. А на ночь будем развешивать её, как и другие рыбаки, вон на том дереве, чтоб она просохла. — И папа Жан показал рукой в сторону берега, туда, где наклонилась над водой гигантская смоковница.

Её огромные корни вылезали из земли, как змеи, извивались, сплетались в клубки и потом снова уходили под землю. На этих корнях-змеях многие рыбаки развешивали для просушки свои сети.

— Папа Жан, — сказал Попо, — а можно, когда у тебя будет лодка, я тоже выйду в море? Хоть один разок!

— Конечно, — ответил папа Жан. — Ты будешь ходить в море очень много раз. А как-нибудь мы возьмём Фифину, и маму Анну, и даже малютку Пенсью. Пусть и они прогуляются. Верно?

— Да, но купить лодку не так-то просто, — сказала мама Анна. — Нужно немало потрудиться, чтоб заработать деньги.

— Уж это так, — сказал папа Жан. — Придётся как следует попотеть!

— Я готова! — крикнула Фифина. — Я буду помогать во всём! Всё делать, что нужно!

— А я, думаешь, нет? — сказал Попо.

— Вот и хорошо, — сказал папа Жан. — А первое, что вам нужно сделать, — это взять все эти горшки и тарелки и пойти их вымыть. Вон туда, за угол — к городской колонке, где все хозяйки этим занимаются… И ещё надо принести свежей воды.

— А там уж и спать, — сказала мама Анна. — Завтра нам всем рано подыматься.

Попо и Фифина принялись собирать тарелки и горшки и укладывать их в большую кастрюлю. Потом они ухватили её за ручки и потащили за угол, к водопроводной колонке. А Попо в свободной руке нёс ещё круглую пустую тыкву. Она служила кувшином, куда надо было набрать питьевой воды.

По дороге ребята, конечно, остановились возле винной лавчонки и заглянули в неё. Собственно, им было не совсем по дороге, но они всё-таки остановились там. Это Попо уговорил Фифину сделать небольшой крюк, хотя кастрюля была тяжёлая и сильно оттягивала руки.

Над городом сгущались сумерки. Они были похожи на синий туман. И вдруг в этом тумане зажглись огни. В лавке начала играть музыка. Попо и Фифина слышали громкие голоса моряков и сухопутных бродяг, слышали звон стаканов и грохот кружек, когда их опускали на деревянные столики. Человек с попугаем на плече всё ещё сидел там, и попугай всё так же болтал на языке, которого Попо не понимал. Ведь хозяин попугая был из соседней страны, где говорят по-испански, а не на креоло-французском диалекте, как большинство жителей страны Гаити.

Улица тоже стала шумливей и оживлённей, только здесь вместо музыки на разные лады звучали голоса. Настоящей ночи всё не было: длились густые синие сумерки. Попо привык к такому свету и у себя дома, в деревне, только там не было столько домов и такого шума.

— Ой, а в городе всё-таки интересно, — сказал Попо Фифине.

— Просто здо́рово! — ответила она. — Я рада, что мы здесь. Хорошо, что папа Жан захотел переехать в город.

Глава 3. У речки

Утром следующего дня Попо лежал в дверях хижины, и был он совершенно голый. Да и зачем ему надевать сейчас даже самую короткую свою рубашку — ведь он был не где-нибудь, а у себя дома! Поэтому Попо с особым удовольствием перекатывался по земляному полу хижины, не боясь испачкать одежду. Так хорошо он себя не чувствовал уже давно — целых два дня, с той самой минуты, как они начали своё путешествие из лесной деревушки в город.

В этот ранний час ветер ещё не проснулся, улицы были пустынны. Деревья во дворе совсем не шевелили своими листьями, покрытыми, словно пудрою, белой пылью. Оба ослика ещё дремали в углу двора, но над их головами уже, как обычно, жужжали и носились яркокрылые тропические мухи.

2
{"b":"543732","o":1}