ЛитМир - Электронная Библиотека

На секунду Джозеф растерялся:

— Ну и змея! Но на самом деле здесь нет противоречия, кроме того, что заложено в самих условиях человеческого существования и что особенно характерно для нынешнего ледникового периода нравственности, а именно: чтобы защитить хрупкое помещение, в котором протекает процесс сознания, приходится пускать в ход кулаки. Вам, пацифистам, постоянно приходится поступаться своими принципами, потому что вы изначально отказываетесь признать это основное противоречие природы.

— Ладно, ладно, — сказал Реувен, подымаясь, — притча твоя мне больше понравилась. Мне пора. Пойдем, Моше ждет тебя с отчетом. Он готов расцеловать тебя за аванс от кооператива, получить который тебе, безусловно, помогла способность выражать свои эмоции.

Джозеф вздохнул, но покорно поднялся. По дороге они обсудили свои планы на вечер. Джозеф решил отравиться сегодня ночью с новыми поселенцами и вернуться назавтра с обратными машинами. Реувен тоже хотел бы поехать, но на субботнее утро у него было назначено заседание очередной комиссии. Джозеф его пожалел.

— Выйдем ли мы когда-нибудь из стадии митингования? Вот уж поистине детская болезнь демократии.

— Болезнь не опасная. Фашистский сифилис хуже.

Джозеф для разнообразия согласился. Они шли и дружелюбно обсуждали, где построить новый коровник и как расширить дом для детей, который стал тесен для своих тридцати семи, а вместе с дочерью Джозефа тридцати восьми обитателей.

2

В столовой новых поселенцев ожидал ужин, приготовленный специально для них. Столы, составленные в форме двойной подковы, были покрыты белой скатертью и украшены цветами. Столовая превратилась в банкетный зал. Так торжественно помещение выглядело четыре раза в году: на Песах, Рош-ха-Шана, в Ханукку и в день Ту-би-шват. В однообразной жизни киббуца воспоминание о белых сверкающих столах и вся праздничная атмосфера держалось неделями.

Передовой отряд новых поселенцев состоял из одиннадцати парней и девушки по имени Рахель, которая, по-видимому, пользовалась в группе большим авторитетом. Очень маленького роста, с коротко стриженными черными волосами и быстрыми движениями, Рахель обладала таким высоковольтным зарядом энергии, что казалось, притронься, и тебя ударит током. Она приехала из Румынии, а ее парень, секретарь группы по имени Тео, из Германии. Высокий, сутуловатый блондин, робкий и медлительный в движениях, он был идеальным типом для должности киббуцного секретаря, являя собой как бы молодежный вариант Реувена. Нехватку расторопности восполняла Рахель. Оба они сидели во главе стола между Моше и старым Вабашем, никогда не упускавшим случая присутствовать при основании нового киббуца.

Передовой отряд был малочислен, и помощников им давали не много: арабы после опубликования «Белой книги» успокоились. Двенадцать человек отправятся сегодня ночью на место, будут вначале жить в брошенном арабском доме. Они станут готовить территорию для приема основного состава, ожидающегося через несколько недель. Новый киббуц Тель-Йешуа возникает в двенадцати милях от Башни Эзры и послужит стратегическим звеном, связывающим поселения Верхней Галилеи с долиной Изрееля. Землю купил несколько лет назад Национальный фонд, но она считалась непригодной для колонизации из-за отсутствия воды. Ее можно лишь доставлять на ослах, пользуясь источником, расположенным в четырех километрах от Тель-Йешуа. Группа в пятьдесят человек, прибывших из Румынии и Германии, которая стояла в конце списка на приобретение земли, подала, однако, заявление с просьбой отдать им пустынный холм, и после длительной борьбы с Еврейским колонизационным обществом добилась своего. Эти люди покинули Европу значительно позже поселенцев из Башни Эзры, и их бремя Того, Что Надо Забыть, было тяжелее и трагичнее. Половина из них прибыла в страну без виз. Они были нелегальными иммигрантами с фальшивыми паспортами. Их не заботило, сколько придется копать, чтобы добраться до воды, их не пугала малярия. Все было пустяком по сравнению с тем, что пришлось пережить там, откуда они прибыли. Они жаждали земли, устойчивости, им хотелось почувствовать запах коровника, запах ослов и лошадей. Больше всего они жаждали жизни, в которой был бы смысл, жизни, скрепленной теплотой братства, в котором каждый парень, каждая девушка прошли испытание на преданность.

В столовой было необычно светло от белых скатертей. Пахло свежим салатом, лежащим в больших деревянных мисках, и слышался праздничный гул от множества человеческих голосов, стука тарелок и звона стаканов. Белобородый, в голубой рубашке Вабаш, все более напоминающий слегка выжившего из ума библейского пророка, с большим чувством рассказал историю первых двенадцати поселенцев Дгании и поговорил о страждущих «миллионим». Затем с практическими советами выступил Моше, после него Макс, цитировавший Гликштейна и Ленина. Но за исключением преисполненных благоговения новичков, никто особенно речей не слушал. Как обычно бывало в тех редких случаях, когда жители Башни Эзры пили вино, их отупевшие от рутины и усталости лица прояснились и сияли, как вынесенное из чулана зеркало, с которого стерли пыль и мушиные пятна.

Джозеф рассматривал представителей старой гвардии и пытался уловить перемены, происшедшие с ними с той ночи, когда они отправились строить Башню Эзры. Моше потолстел, у него наметилась лысина, и он слегка напоминал удачливого биржевого маклера. Горбатый Мендель стал еще тише, взгляд его еще больше обратился внутрь, внезапные превращения в дудочника случались все реже. Недавно он закончил сочинение «Галилейской симфонии». Поговаривали, что Национальный симфонический оркестр готовится ее сыграть. Киббуцная Мессалина Габи, в настоящее время заведующая пошивочной мастерской, приобрела несколько надутый и резкий вид. Вместо того, чтобы, как прежде, хлопать ресницами, она только раздувала ноздри. Полгода назад она вызвала скандал тем, что изменила египтянину, и ни больше ни меньше, как с доктором философии! Темнокожий дикарь Хам грозил убить бедного Фрица. Дело уладили, только обсудив его на общем собрании, где Макс произнес прекрасную речь на тему секс и общество. Габи плакала, Фриц публично покаялся в антиобщественном поведении, а растроганный до слез Хам торжественно всем простил и готов был пропеть «Ха-Тиква», да Сара вовремя его удержала. После этого Сара мобилизовала для утешения египтянина все свои педагогические таланты, открыв перед ним широкие духовные горизонты, а через три недели он предложил ей пожениться. Сара устроила по этому поводу ужасный шум, спрашивая у каждого члена секретариата совета и обвиняя себя в том, что была несправедлива к бедной Габи. Хаму стало стыдно за свои низкие желания и он объявил Саре, что готов от нее отказаться и согласиться с ее высокими взглядами на жизнь. Сара снова впала в истерику, и понадобилось все дипломатическое искусство Реувена, чтобы довести дело до счастливого конца.

Чуть ли не с первой недели брака Сара начала меняться. Ее резкое, с голодными глазами девственницы лицо округлилось и приобрело женственную мягкость, она начала с фантастической быстротой полнеть. Через три месяца после свадьбы она стала официальной заведующей детским садом и членом секретариата. Это окончательно завершило процесс превращения худой огорченной белочки в крепкую и деловитую матрону. Ей потребовалось семь горьких лет, полных заблуждений и самообмана, чтобы обрести ту жизнь, для которой она была создана.

Почувствовав взгляд Джозефа, Сара повернулась к нему. Он широко и дружески улыбнулся ей и продолжил смотр старой гвардии. Толстая хорошенькая Даша, с круглым лицом и широкими славянскими скулами, только что вышла из кухни, раскрасневшаяся и гордая успехом угощения. Пастух Арье задумчиво и удовлетворенно жевал свой шашлык. Доктор философии разглагольствовал перед восхищенной девицей из молодежного лагеря, восхваляя достоинства сапожного ремесла. Он тоже избавился or суетливой нервозности, раздался вширь и стал увереннее в себе. Джозеф мысленно сравнивал сидящих рядом мужчин и женщин с посетителями тель-авивского кафе, с их поднятыми и застывшими в заученном движении плечами. Чувство глубокого удовлетворения и гордости, свободное от личного самодовольства и потому близкое к смирению, охватило его: он был одним из основателей Башни Эзры! То, что здесь произошло, было справедливо, было хорошо и разумно. Что-то сломанное восстановилось снова, люди обрели утраченную ими целостность.

61
{"b":"543738","o":1}