ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она шмыгнула носом.

— Я не плачу. Просто дорога была такой ужасной, и потом я очень испугалась, когда поняла, что в доме кто-то есть. — Непослушные слезы заливали ее улыбающееся лицо.

С легкой улыбкой, прикосновениями, настолько нежными, что она моментально лишилась остатков самообладания, он вытер ее мокрое от слез лицо и прижал к себе. А она продолжала плакать, уткнувшись в его плечо. Когда же, наконец, она успокоилась, он отпустил ее и, держа за руку, потянул к столу.

— Иди сюда. Садись. Выпей вина — будь умницей. — Она покачала головой. — Поверь мне, это как раз то, что тебе сейчас нужно. Когда ты ела в последний раз? У меня есть хлеб, сыр и немного цыпленка. — Он снял с ее плеч пальто и решительно усадил за стол, спокойно разговаривая и давая ей возможность прийти в себя. — Ешь, Кэрри. Тебе надо подкрепиться. — Он неожиданно улыбнулся широкой мальчишеской улыбкой, которую она так хорошо помнила с детства, и слезы вновь навернулись ей на глаза. — А пока ты ешь, я объясню тебе, что делаю в твоем доме. Это ведь теперь твой дом, не так ли?

Она робко кивнула в ответ.

Лео подошел к двери и повесил ее пальто на крючок.

— Я так и подумал, — сказал он, стоя к ней спиной.

Его голос оставался спокойным, почти невыразительным. — После всего того, что случилось между бабушкой и моим отцом, было бы странно ожидать от Беатрис другого, правда?

Она внимательно наблюдала за ним, за его темной, смутно очерченной фигурой, неожиданно оказавшейся вне круга света, падающего от лампы.

— Лео, а что произошло между бабушкой и дядей Джоном? Почему она, — Кэрри заколебалась, поняв, что собирается сказать «ненавидела», — так не любила его? В конце концов, он же был ее сыном.

Лео пожал плечами.

— Кто знает? Лично мне ничего не известно. Видимо, что-то семейное. — Он вернулся к столу и, наклонившись над ним, посмотрел на нее с мягкой лукавой улыбкой. Теперь, когда неприятный момент был позади, он говорил медленно, как бы размышляя сам с собой. — Ты знаешь, как иногда случается в семьях — возникает кровная вражда. Любовь перерождается в ненависть и всякое такое. Никто не может ранить нас так глубоко, как те, кого мы любим.

Невольно у нее возникла мысль: «Вот почему Артур, как бы он ни старался, не в состоянии глубоко ранить меня».

Он наклонился чтобы налить ей в стакан виноградного вина темно-вишневого цвета.

— Ты не возражаешь, если я закурю?

— Нет, разумеется, нет.

Она отщипнула кусочек цыпленка, потом подняла стакан, наблюдая за тем, как он вытащил из нагрудного кармана потертый, тускло светящийся серебряный портсигар и извлек из него сигарету длинными, пожелтевшими от табака пальцами. Слезы высохли, и теперь она могла рассуждать и говорить спокойно.

— Итак, что же ты здесь делаешь? — спросила она с едва заметным любопытством в голосе.

Он пожал худыми плечами.

— В одной из газет я прочитал сообщение о смерти дяди Генри. Как я уже говорил тебе, бабушка постаралась сделать все возможное, чтобы не позволить мне прикоснуться к ее наследству.

Его голос звучал почти равнодушно, с еле заметной грустной иронией. Он запрокинул голову и выпустил в потолок замысловатую струйку сигареткою дыма. Она внимательно разглядывала гордую посадку его головы, изящный изгиб скулы. Она помнила, что в детстве он был очень красивым мальчиком, но огрубевшие черты взрослою мужчины, подчеркивающие его зрелость к мужественность, еще больше красили его. Неожиданно она осознала, что за этой, пусть изменившейся, но знакомой красивой внешностью скрывается незнакомец. Тот Лео, которою она так хорошо знала в детстве, исчез. Долгие годы разлуки, жестокость и зверства, пережитые им на войне, разделяли их, как глубокая пропасть. Бели уж она так сильно изменилась с тех пор, как была ребенком, насколько же, должно быть, изменился он?

Лео взглянул на нее и поймал на себе ее пристальный взгляд.

— Знаешь, я обожал ее, — сказал он просто, не делая попытки скрыть неожиданно промелькнувшую боль в его глазах.

— Я верю тебе, — ответила Кэрри. Ока была уверена, что он сказал ей правду. Не так уж много было тех, кто оказавшись под обаянием сложной и яркой личности Беатрис Свои, оставался к ней равнодушным. Не был исключением и ее внук, который характером был похож на свою бабушку, но отношения с которым всегда омрачались враждой бабушки с ею отцом.

— Итак, — он поднялся из-за стола, подошел к кухонному шкафу и вынул из него еще один стакан, — я решил приехать сюда и украсть что-нибудь на память. — Он насмешливо улыбнулся, желая немного подразнить ее. — Что-то, что напоминало бы мне о ней, и в то же время не разорило тебя. Я подумал, что если это ты унаследовала дом, то скорее всего, продашь его таким, каков он есть, вместе с обстановкой и вещами. Не думаю, чтобы ты заметила исчезковение одной небольшой вещицы. Подарок на память. К сожалению, мне пришлось взломать ставни в башенной комнате, чтобы попасть внутрь. Поэтому-то они так и хлопают. — Он налил себе вина и поднес стакан к губам.

Она смотрела на нею с изумлением.

— Лео! Как ты мог? Как ты мог?

Кэрри не заметила, что ее слова разозлили Лео. Улыбка исчезла с его губ, а яркие синие глаза внезапно потемнели от гнева. Не увидев этих перемен и не поняв, что он неправильно истолковал ее слова, она продолжала бурно возмущаться.

— Почему ты не связался со мной? Почему явился сюда вот так, тайком? Украсть, кажется так ты сказал? О, Лео, ради всего святого, я думала, ты знаешь меня лучше. Если бы ты попросил — просто попросил — я отдала бы тебе все, что угодно! Разумеется, ты и сейчас можешь взять все, что хочешь. Все, что угодно. — Она потянулась к его руке. — Лео, я даже не знала, жив ты или мертв. Ты мог бы сообщить о себе. Почему ты не сделал этого? Разве мы не одна семья?

Ярость так же быстро оставила Лео, как и охватила. Пытаясь справиться с собой, он усилием воли сдерживал дрожь в пальцах.

— Меня ны было в Англии.

— А где ты был?

— О, повсюду. После войны, — запрокинув голову, он осушил стакан и опять потянулся за бутылкой, — мне было трудно усидеть на одном месте. — Он улыбнулся, но теперь уже с мягким юмором. — В этом я, кажется, не одинок, не так ли?

— Нет, не одинок.

Он наполнил свой стакан наполовину и наклонился, чтобы вылить ей остатки вина из бутылки.

— О нет, мне достаточно.

— Не глупи. Это поможет тебе уснуть лучше любого снотворного. Послушайся человека, который знает в этом толк.

От выпитого вина приятное тепло разлилось по всему телу. Кзрри отломила кусочек хлеба и взяла ломтик сыра. Только теперь она поняла, насколько сильно проголодалась. Ей казалось, что в ее жизни не было ничего вкуснее этой простой деревенской пищи. Вино пробудило в ней незнакомые, приятно возбуждающие чувства.

— Где ты был? На войне?

— Повсюду. На Сомме, например. В одном местечке на Марне с французами[9]. Жизнь там была суровой.

— А потом?

Он сделал протестующий жест.

— Мы можем поговорить обо мне потом. Давай, расскажи лучше о себе. Что ты здесь делаешь, одна? — Он взглянул на ее кольцо. — Ты замужем? Почему он не с тобой?

Она потягивала вино мелкими глотками.

— Он не мог оставить работу. — Она подняла на него глаза. — О, Лео, я не могу высказать, как я рада тебя видеть! Я так боялась, что тебя убили. Мой муж Артур был уверен в этом.

Он криво усмехнулся.

— Ну, Артур, как видишь, ошибся. — Он поднял пустую бутылку. — Я открою другую. Расскажи мне о себе.

Следующие полчаса были заполнены ее рассказом о перипетиях ее путешествия. Воспоминания о соседстве с четой Пилингтонов перемежались красочными описаниями беготни по платформам в Милане и количества кофе, выпитого в привокзальном баре. Закончила она подробным описанием своих переговоров с итальянским проводником и поездки по тряской дороге.

Держа в руке стакан с недопитым вином, она разглядывала сквозь его пурпурную прозрачную жидкость пламя оплывающих свечей. Он смеялся. Она удивлялась, каким образом ей удалось так забавно рассказать о перипетиях своего путешествия.

вернуться

9

Сомма, Марна — названия рек.

113
{"b":"543746","o":1}