ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Как все прошло?

— Путешествие? О, чудесно. — Хью пришлось сделать заметное усилие, чтобы освободиться от мрачных мыслей, одолевавших его перед тем, как Фиона вошла в комнату. — Дело процветает. У нас превосходный урожай винограда. Особенно хорош тот, что посадили в прошлом году. Да и погода обещает быть замечательной.

— А как твоя мать?

Впервые его лицо озарила искренняя улыбка.

— Она прекрасно себя чувствует и шлет тебе привет. Просила узнать, когда ты сможешь вновь навестить ее. Надеюсь, тебе приятно это услышать? — Он пересек комнату, подал ей напиток и сел на диван напротив, по-прежнему не выпуская из рук свой бокал.

— Спасибо, я очень рада. Надеюсь, очень скоро. Возможно, после возвращения из Ниццы. Я с удовольствием вспоминаю нашу последнюю поездку. Должно быть, сады в Квинта-до-Соль сейчас выглядят изумительно.

— Без сомнения. Мама просто кудесница.

— Потому что она обожает свой сад. Для нее он самый лучший в мире.

Он кивнул в ответ.

Фиона задумчиво потягивала напиток, наблюдая за Хью.

— Твой отец — он ведь не очень часто бывает на острове?

— Что? О, нет. — Хью снова погрузился в свои думы. — Нет, не часто. Раза два в год, а то и реже. Я полагаю, он слишком занят. А мама терпеть не может Лондон. Для нее невыносима долгая разлука с домом и садом.

Его голос звучал спокойно. Стало быть, он тревожился не о семье. Фиона часто размышляла о довольно странных взаимоотношениях между Спенсером Феллафилдом и его спокойной, добродушной, но далеко не покорной женой. Однако как бы ни складывались семейные дела, было совершенно очевидно, что не они являлись предметом беспокойства их младшего сына. В таком случае, это Рейчел. Кто же еще? Фиона испытывала сочувствие к молодому человеку, в некотором роде почти вину. Что заставило ее думать, что эти двое подходят друг другу? Что еще натворила Рейчел? Фиона решила, что у нее нет возможности тактично выяснить причину, не задавая откровенных вопросов. Впрочем, она всегда предпочитала действовать прямо. Потягивая вино, она наблюдала за Хьюго. Затем спросила:

— Ты часто встречался с Рейчел с тех пор, как вернулся?

Он не сделал попытки скрыть свою подавленность.

— Только однажды.

Внезапно он поднялся, и, отойдя к окну, остановился у него, глядя на угасающий свет летнего вечера. Фиона ждала, предоставив ему самому решать, стоит ли продолжать этот разговор. Он повернулся. Его лицо оказалось в тени. Лучи заходящего солнца, падающие из окна, золотили его светлые волосы.

— Я хочу, чтобы она вышла за меня замуж.

— О, дорогой!.. — слова, в которых явственно прозвучало сочувствие, вырвались у Фионы прежде, чем она успела остановить их.

— Разумеется, она отвергла мое предложение. Даже не желает слушать меня, только сердится. Или хуже того — смеется, и это бывает чаще, — Он сделал быстрое, полное отчаяния движение. — Фиона, я безумно люблю ее. Я не могу жить без нее…

— Ты не сможешь жить с ней, мой дорогой.

Хьюго не обратил внимания на ее слова. До сих пор он сдерживал свои чувства, ему не с кем было поделиться, некому излить душу. Те страдания, что он пережил за последние две недели, стали для него нестерпимыми.

— А теперь она и вовсе отказывается видеть меня. — Он залпом осушил свой бокал. — Ты не возражаешь, если я налью себе еще?

— Пожалуйста.

Плеснув в бокал небольшую порцию виски, он продолжал говорить:

— Я позвонил ей, когда вернулся двенадцать дней назад. Я думал только о ней все это время. Я… я рассказал о ней маме, и она предложила пригласить ее на остров — немного отдохнуть, понимаешь? Путешествие туда — уже само по себе наслаждение, ты ведь знаешь. Я думаю, маме просто хотелось познакомиться с ней…

Он посмотрел на свой бокал, отпил из него немного и вернулся на прежнее место. Лениво передвигаясь, собака примостилась у его ног, и он потрепал ее за уши. Весь его вид говорил о том, что он несчастен.

— Наверное, я был слишком откровенным. Мама определенно заподозрила, что это нечто большее, чем обыкновенная дружба. Как бы то ни было, Рейчел пригласила меня зайти к ней. Мы могли бы поужинать вместе, как сказала она, и я рассказал бы ей о путешествии. — В его голосе послышались нотки горечи. — И вот я явился — с шампанским и розами… — он уныло рассмеялся, — …чтобы узнать, что в последнюю минуту она решила пригласить с полдюжины своих проклятых болтливых друзей. Они остались с нами. Боже мой, и как остались! Они пили мое шампанское и смеялись надо мной. И Рейчел приняла в этом участие — ты знаешь, какой она может быть… — он запрокинул голову и быстро осушил бокал.

— Вы поссорились?

— Еще как! Пусть она совершенно не разбирается в людях, но мне такая компания невыносима.

— Я думаю, она знает, что делает.

Он поднял голову.

— Извини, что ты хочешь этим сказать?

— Возможно, это ее способ показать тебе, что вы абсолютно разные люди. — Фиона говорила ласково и терпеливо.

— Но это не так! — Не в состоянии усидеть на месте, он вскочил, подошел к камину, затем вернулся обратно. Гнев, душивший его, выплескивался наружу. — Фи, это не так! Она должна это понимать! Когда мы вместе — только вдвоем — это… — Он сделал неловкий, беспомощный жест, расплескав виски из бокала. — О, я знаю, как бы сентиментально это ни звучало, но это прекрасно! Чертовски прекрасно! Она может быть такой очаровательной, а потом… — В его голосе появилась хрипотца. Он повернулся к ней спиной и, опершись о каминную полку, смотрел на огромный букет летних цветов, украшавший камин.

В комнате стало тихо. Где-то в глубине дома зазвонил телефон. Фиона глубоко вздохнула.

— Хью, — нежно произнесла она, — мне неприятно это говорить, но Рейчел проявляет больше здравого смысла, чем ты. У вас ничего не получится.

— Получится. Я сделаю для этого все, что в моих силах, только бы она позволила.

Фиона покачала головой, но промолчала.

— Все дело в этой проклятой толпе, которая ее окружает… — Его хриплый голос прервался. Он внезапно замолчал.

— Хью, эта толпа, как ты ее называешь — это те люди, с которыми ей приятно проводить время. Как бы ты ни относился к ее друзьям, что бы ни думал о них каждый из нас — мы не в силах изменить Рейчел.

Резко повернувшись, он посмотрел ей в глаза.

— Я вовсе не собираюсь изменить Рейчел. Клянусь! Если она выйдет за меня замуж, я сделаю все, что в моих силах — все что она захочет — лишь бы она была счастлива!

— Из этого ничего не выйдет. — Фиона спустила ноги на пол, подошла к нему и взяла за руку. — Ради Бога, мой бедный Хью! Разве ты не видишь этого? Ты будешь совершенно, совершенно несчастным! Рейчел права.

— Нет! Я не верю в это! И никогда не поверю! Я — как раз то, что ей нужно! Она замечательная девушка, только… — он покачал головой в отчаянии, — …только ведет себя совершенно безумно! Если это будет продолжаться, она… — он замолчал, не решаясь продолжить.

— Вот именно, погубит себя, — спокойно закончила Фиона. — Вполне возможно, ты прав, дорогой. Но поверь мне, пока Рейчел не созреет до понимания того, что ей надо спасать самое себя, ты не сможешь силой заставить ее сделать это. Только доведешь ее до того, что она ударится в крайности. Она не себя погубит, а тебя.

Он молча отвернулся. Лицо его выражало упрямство и нежелание согласиться с ней.

— Тетя Фи, сейчас звонила мама… — В комнату как ураган внезапно ворвалась Филиппа и застыла на месте, увидев Хью. — О, извините! Привет, Хью, я не знала, что ты здесь. Я не помешала вам?

— Разумеется, нет. — Филиппа чмокнула ее в щеку. — Ты говоришь, звонила Салли? — Ее лицо вытянулось в огорченной гримасе. — Неужели она не сможет приехать?

— Да, боюсь, что это так. Она, конечно, посылает миллион извинений, но говорит, что ни в коем случае не сможет появиться здесь на уик-энд. В субботу у нее встреча с избирателями, а в воскресенье занят Эдди…

Фиона засмеялась.

— Не хотелось бы, чтобы это вошло у нее в привычку!

38
{"b":"543746","o":1}