ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Что тебе нужно?

Он не спешил с ответом. Потом приблизился к ней. В его бездонных темных глазах отражались пляшущие в камине языки пламени.

— Услышать из твоих уст то, что услышал из чужих. Узнать правду.

Она слегка отодвинулась от него, пытаясь сохранить в голосе спокойствие и беззаботность. Он не мог знать! Не мог!

— Правду о чем?

— О ребенке. О моем ребенке, — сказал он.

— Кто? Кто тебе сказал? — Она едва шевелила ставшими непослушными от потрясения губами, тело отказывалось подчиняться ей, словно онемело от ужаса. Однако ничто не изменилось в ее голосе. Он по-прежнему оставался спокойным.

— О моем ребенке, — повторил он очень тихо, будто не слышал вопроса. Но эти три негромких слова подействовали на нее сильнее, чем открыто высказанная угроза.

— Нет никакого ребенка, — все еще спокойным голосом произнесла она, все еще надеясь, что этот кошмар развеется сам собой.

Он молчал, как бы желая тем самым усилить значимость своих слов. Потом потянулся к ней и, взяв за запястья, привлек к себе с необычайной силой, но не грубо. Она не сопротивлялась. Он стоял так близко, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть в его лицо.

— Но он был? — очень тихо спросил Гидеон. — Этот ребенок?

Рейчел понимала, что ей лучше солгать, но не смогла этого сделать.

— Да, — призналась она. — Да, был.

— И ты избавилась от него?

Слова застряли у нее в горле.

— Да, — прошептала она, помолчав.

Он изумленно смотрел на нее, сжав ее запястья так, будто собирался сломать хрупкие кости. Она вздрогнула от боли.

Внезапно он резко оттолкнул ее от себя и отвернулся.

Она стояла, потирая ноющие запястья.

— Как… как ты узнал об этом?

— Это не имеет значения.

— Пожалуй, ты прав. Но… про это почти никто не знает. — Рейчел устало потерла лоб рукой. У нее кружилась голова. Она чувствовала себя измученной. — Дафни… Тоби… — Она замолчала. — Не может быть… Неужели это был Тоби?

Гидеон с мрачным видом кивнул:

— Он обещал спустить с меня шкуру. — В его словах звучала злость.

— О Боже! — Рейчел тяжело опустила плечи. — Гидеон, я не говорила ему, во всяком случае, с умыслом… я бредила. Вероятно, я сболтнула что-то, он догадался… я никогда не думала, что он…

Гидеон пожал плечами, отказываясь обсуждать дальше эту тему. Повернувшись к Рейчел, он внимательно изучал ее лицо. Небольшая складка пролегла у него между бровями, сведя их вместе, глаза были прищурены.

— Почему ты это сделала? — внезапно спросил он. — Ради всего святого, зачем ты это сделала, девочка?

Неожиданно Рейчел взорвалась; ее всю трясло от гнева и возмущения.

— А что еще я могла предпринять? Что, по-твоему, я должна была делать? — раздраженно крикнула она, бросая слова так, словно это были камни с острыми зазубренными гранями.

Он изменился в лице. Неподдельный гнев, до сих пор зажатый в тисках его железной воли, готов был выплеснуться на поверхность.

— Ты… Ничего другого я не должен был ожидать от тебя, — произнес он с горечью.

Она почувствовала себя глубоко оскорбленной. Именно этого он и добивался.

— Да как ты смеешь? Как ты смеешь? — Она бросилась к нему, дрожа от ярости, охватившей ее с такой силой, что перед ней померк страх, который не покидал ее с тех пор, как она увидела его на лестничной площадке. — Я была одна… напугана… я не знала, что делать… что я должна была предпринять? Скажи мне. Слезы текли по ее лицу, она задыхалась от рыданий. Она подняла руку и ударила его по лицу. — Скажи же, будь ты проклят!

Спокойно приняв пощечину, он сжал ее запястья и без усилий держал их, пока она сопротивлялась, пытаясь вырваться и снова ударить его.

— Что ты могла сделать? Я уже сказал тебе. Ты могла прийти ко мне.

Она перестала сопротивляться и уставилась на него широко открытыми мокрыми от слез глазами.

— Зачем? Что бы это изменило?

Он не ответил. Глядя ей в глаза, он осторожно разжал руки, словно боясь причинить ей вред своей немеренной силой, и отступил назад. Они долго молча смотрели друг на друга в тишине, изредка нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине.

Рейчел покачала головой, не веря тому, что услышала.

— Ты… не хочешь ли ты сказать… не имеешь ли ты в виду?.. Ты — и я? И… ребенок? — Грубый истерический смех поднимался внутри ее. Прижав руки ко рту, Рейчел отвернулась, пытаясь сдержаться. Она запрокинула голову и крепко зажмурила веки, чтобы не дать волю слезам. — О, как великолепно! Могу себе представить! Я и цыганское отродье в повозке! О, милый родной дом! «Кушай тушеного кролика, деточка. Твой папа ушел бродить по дорогам, он скоро вернется…» — Слова перешли в исступленные рыдания. Она наклонила голову, закрыв лицо руками; плечи ее вздрагивали. — Какая глупость! Какая нелепость! Предлагать мне такое?! — Она не могла остановить слезы. Ей отчаянно хотелось повернуться и броситься в его объятия, чтобы он крепко прижал ее к себе, такой большой, сильный и уверенный. Хотя бы на мгновение! Рейчел заставила себя не двигаться, стараясь унять истерические слезы. Постепенно она успокоилась и тихо сказала:

— Гидеон, неужели ты думаешь, что я не понимаю, что натворила? Знай, что я ненавижу себя за это. — Она повернулась к нему. Комната была пуста, дверь открыта. — Гидеон? Гидеон! — Комната ответила ей тишиной. На лестнице тоже было тихо. Она бросилась к окну.

Внизу по темной улице, опустив голову, шагала высокая фигура. Воротник куртки поднят, руки в карманах. При свете уличного фонаря тускло блестели капельки дождя на темных волосах и широких плечах. Потом он повернул за угол и скрылся.

Рейчел прижала пылающий лоб к стеклу и закрыла глаза.

Часть третья

1930

Глава одиннадцатая

Сгорбившись и наклонив голову от сильного ветра, бьющего в лицо, Хьюго Феллафилд стоял, крепко держась за поручни. Свинцово-серые вспенившиеся воды Бискайского залива темнели далеко внизу. В них отражалось мерцание огней, освещавших палубу. «Леди Бронвен» упорно преодолевала шторм на подходе к Лиссабону в надежде поскорее попасть в более спокойные воды. Сквозь рев ветра и плеск бушующих волн из салона, который находился у него за спиной, доносились звуки танцевальной музыки. Несмотря на разбушевавшуюся стихию, среди пассажиров нашлись стойкие люди, несомненно, наслаждавшиеся путешествием. А самые слабые за прошедшие двадцать четыре часа еще ни разу не покидали своих кают. Позади него вспыхнул яркий свет. Молодой человек и девушка, прижавшаяся к его руке, пошатываясь, вышли на качающуюся палубу. Они ступали осторожно, но все равно скользили и то и дело хватались за поручни. Девушка боязливо взвизгивала всякий раз, когда ветер норовил сбить их с ног. Хьюго отвернулся.

Как он мог впутаться в это дело? Как позволил себе оказаться в столь щекотливом положении?

Беспечный, с изящным акцентом голос Мориса Плейла до сих пор издевательски звучал в его ушах.

— Неприятности? О, мой дорогой — какие неприятности? Ничего подобного не случится, пока ты будешь продолжать делать то, что тебе говорят. — Его слова сопровождались неподражаемо очаровательной улыбкой. — Всего лишь мелкие поручения, вот и все. И, мой дорогой дружище, не забывай, что хозяева хорошо платят тебе…

Вот в чем таился корень зла. Проклятые деньги. Вернее, постоянная нехватка их. Но, нет — он сменил позу и стоял теперь лицом к палубе, воротник куртки был поднят, — если быть справедливым к самому себе, дело было не только в этом, но в чем-то большем. Он поддался на убедительные речи Плейла, у которого был хорошо подвешен язык, его пьянящим и будоражащим воображение разговорам о новом обществе, о золотой эре равенства, братства и справедливости. После первых дружеских встреч у Хьюго сложилось впечатление, что наконец-то он встретился со знающим, осведомленным человеком с перспективными идеями, и даже более того, с известным и уважаемым журналистом, остроумные атаки которого на бюрократические власти, а также статьи против европейского фашизма читали с восторгом в самых влиятельных кругах. По мнению Хьюго, это был один из немногих людей, обладавших новым мышлением. Разумеется, ему льстило то внимание, с которым Морис Плейл выслушивал его точку зрения, хотя сам Хьюго не считал себя человеком высокообразованным.

62
{"b":"543746","o":1}