ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я… — слезы, которые все время были так близко, теперь полились из глаз. — Я не знаю… В последнее время он был таким странным. Мы… мы поссорились. Сегодня днем. Тоби, я ушла от него. Я не понимала… я никогда не думала…

Тоби покачал головой.

— Ты думаешь, он пытался покончить с собой из-за этого? Сомневаюсь, Флип. Должно быть, на то есть более важная причина.

Она шмыгала носом с несчастным видом.

— Чем ему можно помочь? Пусть на то есть другая причина — а я уверена в этом, — все равно, Тоби, если он умрет, это будет моя вина! Моя! А я его так люблю! Как это могло случиться? Я не понимаю!

— Я уже сказал тебе, — голос Тоби был резок, — он не умрет. Можешь винить себя за это, если хочешь. Потому что, если бы ты не пришла, он вполне мог бы умереть. Скажи, он не оставил записку?

— Нет. По крайней мере, я ничего не нашла. Тоби — что могло заставить его поступить так?

— Понятия не имею. — Тоби слегка встряхнул Хьюго, заставив его поднять голову. Сомкнутые веки задрожали. — Но ты нам все расскажешь, парень, не так ли? — В его голосе не было и тени сомнения.

С рассветом и пением птиц за окном закончилась наконец самая длинная ночь в жизни Филиппы. Утомившись ничуть не меньше Хьюго, она приложила пальцы к покрасневшим от усталости и бессонницы глазам и потянулась. Позади себя она услышала голос Тоби — спокойный и почти до черствости жизнерадостный.

— Выпей это, Хьюго. Выпей все. Тебе надо много пить.

Хьюго что-то пробормотал.

— Пей, — настаивал Тоби. Затем, слегка повысив голос, обратился к Филиппе: — Ты уверена, что не хочешь чего-нибудь съесть, Флип?

— Нет, спасибо.

От запаха яичницы и тостов Филиппу замутило. Тоби, насвистывая, готовил себе еду, будто только что проснулся после крепкого двенадцатичасового сна. Теперь он сидел напротив хрупкого, изможденного Хьюго и с удовольствием уплетал то, что лежало на тарелке. Взгляд его ярких голубых глаз был пронзительным.

— Филиппа! Если ты не хочешь есть, выпей, по крайней мере, чашку чая. Не хватало только, чтобы мы ухаживали еще и за тобой.

Филиппа отошла от окна и взяла предложенную ей чашку крепкого горячего чая, необычайно успокаивающего и одновременно бодрящего. Она подняла голову. Хьюго смотрел на нее. Его глаза, окруженные глубокими тенями, ввалились. Невыносимая боль затаилась в них.

— Прости, — сказал он.

Она устало покачала головой.

— В этом есть моя вина?

— Нет. Прошу тебя, Филиппа — нет. Поверь мне.

— Тогда в чем дело? — спросила она поразительно спокойным голосом.

Тоби сидел неподвижно, глядя на них и прислушиваясь. На его лице была написана настороженность. Светлые вьющиеся волосы аккуратно причесаны. И никаких следов усталости. Наклон головы, сияние голубых глаз выдавали лишь его неприкрытый интерес.

Хьюго посмотрел на свой остывающий чай.

— Выпей его, Хьюго, — весело сказал Тоби.

Хьюго послушно взял чашку в руки.

— Ты ведь не хотел умирать, не так ли? — Филиппа не отрывала взгляд от чашки, отказываясь смотреть на Хьюго.

— Я…

— Оставь это, — резко и решительно сказал Тоби. — Подожди. Поговорим об этом чуть позже. Хьюго, еще чашку чая. Скоро тебе можно будет поспать. Но не сейчас. Только тогда, когда мы будем уверены, что ты проснешься.

— Я познакомился с человеком по имени Морис Плейл, — начал Хьюго. — В баре. Честно говоря, теперь я понял, что это он познакомился со мной, если вы понимаете, что я имею в виду.

В комнате было тихо. Филиппа, сосредоточенно нахмурившись, сидела напротив него, слегка подавшись вперед. Ее взгляд был настолько напряженным, что поневоле возникало сомнение — слышит ли она то, что он говорит. Тоби стоял у открытого окна спиной к ним.

— Плейл, — тихо произнес он. — Тот самый негодяй? — И обернулся.

— Разумеется, — устало ответил Хьюго, — ты знаешь его.

— Знал, — поправил его Тоби. — Мы учились вместе с ним в Кембридже.

— Да. И с Чарльзом. — В голосе Хьюго прозвучали печальные нотки. — Он упоминал об этом.

— Кто такой Морис Плейл? — поинтересовалась Филиппа.

— Журналист, — ответил Тоби. — Очень умный. Интеллектуал. Проповедует модные сейчас большевистские идеи. — Его проницательные глаза сверлили Хьюго.

— И даже более того, — сказал Хьюго.

Наступило многозначительное молчание. Филиппа, нахмурившись, переводила взгляд с одного на другого.

— Так. — Тоби подошел ближе к ним. — Значит, ты познакомился с Плейлом. Или он с тобой. И что потом?

Вид у Хьюго был ужасный. Черты его лица, и без того худощавого, сейчас обострились до неузнаваемости. Глаза лихорадочно блестели.

— Тоби, так уж ли это важно сейчас? — спросила Филиппа. — Нельзя ли подождать?

— Нет, — ответил Тоби.

Утомленный Хьюго тоже произнес:

— Нет, нельзя. — Он говорил, обращаясь к Тоби, слегка приподняв лицо, сложив сжатые в кулаки руки на коленях. Будто в исповедальне, неожиданно подумалось Филиппе. — Мы выпили вместе. Несколько порций, — смущенно признался он. — Потом разговорились. Я был… в общем, не очень счастлив в то время.

— А дальше что? — тихо спросил Тоби.

— Мы встретились еще раз. Он пригласил меня к себе домой. Познакомиться с его друзьями, как он сказал. — Он бросил быстрый взгляд на Тоби, который сделал резкое движение головой. К его щекам медленно приливала кровь. — Нет. Это было не так. Ты прав, Плейл… — он смущенно колебался, взглянув в сторону Филиппы.

— Гомосексуалист, — Тоби грубо сказал то, что думал.

— Да. Но мы только разговаривали. О… если бы мне это было интересно, — он опять смущенно посмотрел на Филиппу, — тогда, я полагаю, он бы предложил мне что-то. Но когда он понял, что я… — фразы становились все более и более бессвязными, — к этому не склонен, казалось, он был доволен тем, что можно просто поговорить.

— Как это опасно, — спокойно сказал Тоби.

— Почему? — спросила Филиппа.

Мужчины не обратили внимания на ее вопрос.

Тоби стоял над Хьюго, возвышаясь над ним й глядя на него сверху вниз.

— Итак, ты пошел домой к восхитительному Морису. — Он произнес имя на французский манер. — А потом?

Хьюго глубоко вздохнул.

— Я уже сказал. Мы говорили. И пили. Много пили. — Он криво усмехнулся.

— Вы говорили о политике?

— Да.

— Наедине?

— Иногда. Но чаще всего в компании. В компании избранных, как ее называл Плейл.

— И?..

— Поначалу все, казалось, шло хорошо. Мне нравились эти беседы. Плейл иногда мог быть очаровательным парнем. А его друзья… интересные люди… — Хьюго подыскивал слова. — Они преданы своей идее. Им есть что сказать. Это меняет дело.

Тоби кивнул и улыбнулся не слишком весело.

— Я жил с отцом, — сказал Хьюго.

— Да.

— И я ненавижу то, что он делает. То, что он проповедует.

Тоби прервал восклицание Филиппы, не дав ей сказать ни слова.

— Итак?

— Плейл предложил… — Хьюго замолчал.

Тоби отвернулся и подошел к окну.

— Что он тебе предложил, Хьюго? — Впервые за все время в его голосе прозвучали нотки усталости.

— Чтобы я информировал его, — чувствовалось, что ему было все труднее и труднее говорить, — кое о чем из того, чем был занят отец.

— В смысле политическом?

— Да.

— Для его статей?

— Поначалу мне так казалось. — Голос Хьюго стал совсем тихим.

Филиппа перестала делать попытки принять участие в разговоре. Молча, затаив дыхание, она смотрела то на одного, то на другого.

Молчание затянулось. Тоби ничего не предпринимал для того, чтобы разрядить его.

Хьюго устало потер лоб рукой.

— И я пошел на это. Признаться, это было захватывающе. Мне казалось, я делаю что-то значительное. Я был частью их компании, понимаешь? И… — он смолк. Краска смущения залила его лицо.

— Плейл платил тебе, — предположил Тоби.

— Тоби! — сердито воскликнула Филиппа.

— Да.

Филиппа прикусила губу и покачала головой.

93
{"b":"543746","o":1}