ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сумрак был уязвлён. Он даже ни разу не подумал об этих вещах.

— Я ожидал от тебя большего, Сумрак, — произнёс отец, но уже более мягким голосом. — Птицы знамениты своим умением врать.

Сумрак сглотнул.

— Он не соврал о костях ящеров.

Глаза Икарона вновь сверкнули, и Сумрак на миг съёжился, боясь, что его могут укусить. Но потом отец вздохнул и поглядел вдаль.

— Может, это и так, но я думаю, что его целью было разжечь паранойю в нашей колонии. К счастью, этого не произошло. Что же касается тех самых последних сведений, то спроси себя, Сумрак, почему птица захотела помочь нам, особенно после того, что они сделали с Эолом?

— Может быть, он просто… — и Сумрак умолк, отчаянно желая объяснить, как Терикс отблагодарил его за спасение птичьего гнезда, но зная, что не мог этого сделать, не ввергая Сильфиду в большие неприятности.

Сумрак вздохнул. Он предположил, что теория его отца могла оказаться верной, но по-прежнему не думал, что Терикс мог соврать. Если бы Терикс хотел навредить колонии, он мог бы рассказать своей стае о нападении Сильфиды на гнездо, и это вызвало бы целую кучу неприятностей.

— Просто я подумал, что было бы лучше рассказать тебе, — скромно сказал он, не в силах встретить глазами суровый взгляд своего отца. — Это если птица сказала правду.

— Ты был прав, рассказав это мне, Сумрак. Но не обращай внимания на болтовню птиц. Этот остров оберегал нас от опасностей целых двадцать лет. Вода отступает ненадолго дважды в день. Не так уж и много зверей заметят это или попробуют переправиться.

— Но если они это сделают…

— В данный момент единственные существа, о которых стоит беспокоиться — это птицы. Другие звери никогда не представляли опасности. Фелиды — это друзья. Я всегда знал их исключительно как благородных и миролюбивых существ.

Сумрак не был уверен, что полностью игнорировать предупреждение птицы было бы мудрым решением. Он поймал себя на том, что ему было интересно, что сказала бы на это Нова, и почувствовал, что это похоже на предательство.

— Не надо так сильно волноваться, — сказал отец и понюхал его.

— Я просто думаю о том, что будет, если об этом узнает колония, — выпалил он.

— Поверь мне, мы можем избавить колонию от нового беспокойства. Ты всё легко схватываешь, Сумрак, но ты всё ещё очень молод. Ты не можешь знать всего. Возможно, однажды ты и узнаешь, но не сейчас.

Сумрак знал, что сейчас его мягко попрекают, но он по-прежнему ощущал приятный прилив уверенности. Его отец был предводителем, и был им уже несколько десятков лет. Конечно же, всё будет хорошо.

В тот полдень Сумрак планировал над поляной. Он хотел есть и уже устал от выцарапывания жучков из коры. Но больше всего его утомляло быть вечно скрывающимся отшельником. Ему больше не хотелось лизать ядовитые грибы, слышать голоса и видеть, как движутся звёзды. Чего ему действительно хотелось, так это вернуться к нормальной жизни — или к такой, какой она могла быть после всего того, что случилось. Было так здорово вновь оказаться в воздухе, и ему, возможно, больше не нужно было бы летать. Он пытался забыть об этом насовсем.

Сумрак немного поохотился, стараясь не думать о том, что остальные рукокрылы по-прежнему сворачивали в сторону при его приближении. Возможно, со временем это пройдёт. Он поймал немного еды, в том числе муху-бекасницу с довольно интересным вкусом. Когда он вновь увидел свою сестру, то подумал, что она станет его игнорировать. Но у него потеплело на душе, когда она оказалась рядом с ним.

— Спасибо, — сказала она, — что не рассказал.

— Вообще-то, я рассказал — ответил он.

Поражённая, она взглянула на него.

— Что?

— Буквально только что. Тебя ждут большие неприятности. И ещё Папа на нашей присаде.

Она начала заикаться от волнения:

— Но ты… Ты сказал, что не собираешься…

— Да не говорил я ничего, — признался он, будучи не в силах мучить её даже лишнюю секунду. — Твоя тайна в полной сохранности. Я просто немного пошутил.

— Это было гадко!

— Ладно, но ты тоже гадко относилась ко мне.

— И как же это?

— Избегала меня.

— Это ты избегал меня, вечно скрываясь в лесу ото всех.

Сумрак вздохнул, поняв, о чём она говорила.

— Ладно, я скрывался.

— Хорошо.

Сумрак чувствовал, что им нечего сказать друг другу, и они разлетелись в разные стороны, но он почувствовал себя легче, чем было совсем недавно.

Вернувшись на свою присаду ближе к вечеру, он ощущал приятную усталость, а его живот был полон. Мама и Папа уже были там, и вскоре к ним присоединилась Сильфида. Когда они начали чистить друг другу шерсть, Сумрак почувствовал, что с его семьёй вновь всё в порядке, несмотря на все те тайны, которые они хранили друг от друга. Наверное, в каждой семье были свои тайны, хотя он сомневался в том, чтобы у кого-то ещё они могли быть столь же многочисленными и сложными, как в его семье. Был, однако, один вопрос, ответ на который он хотел бы узнать.

— Папа, — спросил он, — а как получилось, что ты стал предводителем?

Он увидел, что Сильфида поглядела на них, и их взгляды на секунду встретились, прежде чем он вновь повернулся к отцу.

— Там, на материке, — ответил Папа, — когда мы порвали с нашей колонией, нам был нужен кто-то, кто возглавил бы наши четыре семьи.

— Но разве Протей не был самым старым из вас? — невинно спросила Сильфида.

— Был, конечно же, — ответила Мистраль. — И он был бы превосходным предводителем. Я не уверена, что без его руководства у нас хватило бы смелости выйти из Договора.

— Ого, — сказала Сильфида. — Так почему же он не стал предводителем?

— Я бы хотел, чтобы он стал им, — ответил Икарон, внимательно глядя на неё и словно вынюхивая причины, заставляющие её расспрашивать об этом. — И все этого хотели. Но он отказался. Он сказал, что был слишком стар, что нам нужен был кто-то более сильный и более молодой, способный вести нас в трудные времена. Он попросил, чтобы я стал предводителем. Честно говоря, я не стремился взять на себя такую ответственность, но Сол и Барат также убеждали меня стать им.

Сумрак торжествующе улыбнулся Сильфиде. История Кливера представляла всё так, словно Папа силой и обманом проложил себе путь в лидеры, но он сам даже не хотел этого! Возможно, хоть теперь Сильфида будет не так критично относиться к их отцу.

Когда настала ночь, члены семьи расположились в гнезде бок о бок. Сумрак чувствовал себя настолько довольным, что успел наполовину заснуть, прежде чем заметил, что что-то было не так. Безоблачное небо было слегка озарено последними отсветами дня, и нежный бриз дул над поляной — но закатного хора не было слышно.

— Птицы не поют, — шепнул он Сильфиде.

— Наверно, скоро переменится погода, — вяло ответила она. — Иногда это заставляет их замолчать.

Сумрак фыркнул и глубоко втянул воздух. Ни его запах, ни вкус не нёс признаков приближения плохой погоды. Он смог вспомнить лишь один или два раза за всю свою жизнь, когда птицы не пели в сумерках, и теперь тишина лишила его присутствия духа. Он взглянул на отца, который в ответ лишь спокойно посмотрел на него.

— Иди спать, Сумрак, — сказал он. — Всё в порядке.

Он не думал, что сумеет заснуть, но всё же заснул…

… Но проснулся позже, когда поляна утопала в серебряном свете луны, а на секвойе спали все, кроме него.

Небо по-прежнему было ясным — ни единого признака грядущего изменения погоды. Сумрак надеялся, что у птиц были какие-то незначительные причины для молчания, но он боялся, что это могло быть как-то связано с фелидами на материке. Может, птицы не пели из осторожности? Или они прятались?

Издалека донёсся звук, которого Сумрак никогда раньше не слышал. Это был какой-то тихий звук, который, как ему казалось, можно услышать лишь ночью, когда создаётся ощущение, что звуки разносятся гораздо дальше. Он повернулся в ту сторону — это было странное, низкое щебетание, хотя и не похожее на то, что может издавать птица, насколько он знал. Последовала ответная щебечущая трель, и всё стихло. Его уши улавливали лишь гудение насекомых.

33
{"b":"543763","o":1}