ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Мне тут нравится, — сказала Сильфида, совершив посадку. — И всем нравится. Мы остаёмся здесь?

— Мы вернёмся на остров, как только там будет безопасно, — сказал Папа.

— Но до этого может пройти много времени, — сказала Сильфида. — А до тех пор мы останемся здесь, правда?

— Для начала Гирокусу нужно было бы нас пригласить, — ответил ей Папа.

— И ты бы сказал «да»?

— Это означало бы, что я не смогу летать, — спокойно сказал Сумрак.

— Ой. А я и не подумала об этом, — ответила Сильфида. — Но разве не лучше оставаться здесь вместе с остальными, чем искать какое-то другое место вдали от всех?

Сумрак точно знал, что она имела в виду. Очень обнадёживало быть окружённой всеми этими бдительными солдатами Гирокуса, даже если они держались несколько высокомерно и отстранённо. Возможно, с его стороны это было откровенно эгоистично — думать о полёте прямо сейчас.

— Ты снова будешь летать, Сумрак, — пообещал ему отец. — Рано или поздно весь этот беспорядок закончится, и мы вернёмся к себе домой.

— Но моя собственная колония не особенно хотела, чтобы я летал, — сказал Сумрак.

— Они разрешат тебе делать то, что тебе хочется, — сказала Сильфида. — Если бы не ты, мы не смогли бы покинуть остров.

— Твоя сестра — это твой самый искренний союзник, — заметил Папа, одарив Сильфиду добрым взглядом. — У неё верное сердце.

— Я просто сама по себе искренняя, — ответила Сильфида, но Сумраку было ясно, что она рада заслужить похвалу своего отца. Сумрак вдохнул и почти не хотел выдыхать. Он не хотел, чтобы прошёл такой хороший момент. Было так приятно быть вместе, только втроём, без старейшин поблизости. Но это также заставило его более остро ощутить отсутствие матери. Сможет ли он когда-нибудь взглянуть на отца и сестру, не думая, что кого-то не хватает?

Настойчивость в голосе Сильфиды заставила его вздрогнуть.

— Папа, а это не…

Сумрак проследил направление взгляда сестры до самой земли. Лоснящееся четвероногое существо легко запрыгнуло на нижние ветви соседнего дерева и продолжило прыгать всё дальше вверх. Сумрак услышал испуганные крики, и его паруса инстинктивно раскрылись, а тело приготовилось лететь.

— Это фелид! — задыхаясь, кричала Сильфида. — Он идёт сюда!

— Не бойтесь! — громко крикнул с поляны Гирокус. — Этот фелид — наш друг, и он прибыл по моему приглашению.

Сумрак с изумлением наблюдал, как Гирокус спланировал к фелиду и сел рядом с ним, всего лишь на одну ветку ниже, чем сидели он, Сильфида и Папа.

— Добро пожаловать, Монтиан, — сердечно сказал Гирокус. — Добро пожаловать!

— Привет, Гирокус, — низкое мурлыканье фелида заставило Сумрака стиснуть зубы.

— Икарон, спускайся и присоединяйся к нам, — позвал могучий предводитель рукокрылов. — И твои старейшины тоже.

Сумрак нервно следил за тем, как его отец спланировал на их ветку и позвал Сола, Барата и Нову. Через несколько мгновений его старейшины собрались вокруг него. Фелид сидел на заду, держа тело вертикально и выпрямив передние лапы. Это проявление любезности представляло собой настолько разительный контраст с его воспоминаниями о неистовствующих зверях на острове, что Сумрак едва мог поверить, что все они принадлежали к одному и тому же виду. Глядя сверху вниз, они с Сильфидой слушали, как Гирокус представлял Монтиану Икарона и его старейшин.

— У меня есть новости, которые, надеюсь, вам будет приятно узнать, — промурлыкал фелид. — Солдаты Патриофелиса стоят лицом к лицу с Хищнозубом даже сейчас, когда мы с вами разговариваем.

Гирокус одобряюще фыркнул:

— Превосходно. И как же Патриофелис планирует решить эту проблему?

— Хищнозуб сам выбрал себе тюрьму, — сказал Монтиан, — и Патриофелис рассчитывает удерживать его там. Союз зверей организует постоянное дежурство на материке, чтобы быть уверенными в том, что клан Хищнозуба никогда не покинет остров.

— Но ведь это же наш дом! — выпалил Сумрак прежде, чем мог сдержать себя.

— Сумрак, помолчи! — резко сказал отец. Он снова повернулся к эмиссару фелид. — Это не то решение, на какое мы надеялись. Мы хотели как можно быстрее вернуться к себе домой.

— Патриофелис решил, что остров — это идеальное место для изоляции Хищнозуба до тех пор, пока он сам и его Рыщущие не подохнут от голода.

— Там они не будут голодать, — сказал Икарон. — Они будут продолжать жить и размножаться. Было бы лучше остановить их прямо сейчас.

Монтиан посмотрел на Икарона спокойно и почти пренебрежительно. Одну за другой он поднял с коры свои передние лапы, облизал их и поставил обратно.

— Ты выступаешь в защиту убийства?

— Хищнозуб уже убивал; он должен понести ответственность за свои действия.

— Несомненно, решение Патриофелиса лучше, чем дальнейшее кровопролитие, — сказал Монтиан.

Сумрак не мог сдержать своей ненависти к этому фелиду. Даже если сам Монтиан не нёс ответственности за резню, его вид убил Маму, а здесь он пытался заставить Папу и других рукокрылов выглядеть кровожадными чудовищами. Это было отвратительно.

— Мне понятен твой гнев, — продолжал Монтиан, — и мне искренне жаль, что ты и твоя колония пострадали. Я могу лишь сказать, что Рыщущие Хищнозуба — это изгои, и они не имеют ничего общего с другими королевствами фелид. Но если мы должны убивать зверей из нашего собственного вида, разве это не делает нас такими же плохими, как и сам Хищнозуб?

— Нет, — ответил Икарон, — потому что он первым нарушил закон. На нём лежит ответственность перед всеми зверями. Решение Патриофелиса — не единственное, и оно наказывает мою колонию, отнимая у нас собственный дом.

— Я согласен, — сказал Монтиан, — что ваша колония страдает несправедливо, но Патриофелис чувствовал, что такое решение было лучше для общей пользы — было учтено всё.

Сумрак видел, как шерсть на шее отца встала дыбом, как и у него самого. Он ненавидел, когда эти существа диктовали, что делать.

— Это было решение Патриофелиса, — сказал Монтиан. — Я лишь передаю вам новости об этом.

— Спасибо, Монтиан, — ответил Гирокус. — Мы всё понимаем. Передай наилучшие пожелания и благодарности вашему вождю.

Фелид кивнул Гирокусу и Икарону, а затем спрыгнул с дерева. Сумрак выдохнул. Его сердце по-прежнему колотилось в гневе.

— Союзники так не поступают, — сказал Икарон Гирокусу.

Рукокрыл, покрытый шрамами, полученными в сражениях, лишь хрюкнул в ответ.

— Ты должен помнить, что фелиды — это наши самые сильные союзники. Нам нужна их дружба. И их лучше не злить.

Сумрак прищурился, взглянув на Гирокуса. Этот суровый предводитель рукокрылов не сказал Монтиану ничего в поддержку Папы. Казалось, эти новости даже не огорчили его. Несправедливо было позволять Хищнозубу захватывать их остров, их дерево. Он очень любил то дерево — каждый нарост на его поверхности.

— Они должны послать своих солдат и убить их, — прошептала Сильфида рядом с ним, и Сумрак не мог не согласиться с ней, как бы жестоко это ни звучало.

— Тогда, похоже, наш дом потерян для нас навсегда, — сказал Икарон.

— Вы найдёте себе новый, — ответил Гирокус. — Здесь, если хотите.

Сумрак моргнул.

— У меня уже был обстоятельный разговор со старейшинами насчёт этого, — продолжал Гирокус. — Вы сильно пострадали, и вам нужен дом. Я бы лишь приветствовал ваше желание присоединиться к моей колонии. Очень приветствовал бы.

— Это весьма щедрое предложение, — сказал Сол.

Сумрак заметил, что Сильфида смотрит на него с улыбкой.

— Благодарю тебя, Гирокус, — ответил Икарон. — Конечно же, я должен обсудить это с моими старейшинами.

— Ваше приглашение — большая честь для нас, — тепло ответила Нова Гирокусу.

— И для нас тоже, — сказал Барат.

— Моя семья также с радостью сделает это место своим домом, — сказал Сол.

Сумрака удивила быстрота решения старейшин. Он знал, что должен ощущать значительно большую благодарность, но этого чувства не было. Одно дело — рассчитывать задержаться здесь на некоторое время, и совсем другое — остаться навсегда. Это место, где он даже надеяться не мог быть самим собой и летать. Он не смог бы этого сделать. Ему был нужен полёт.

47
{"b":"543763","o":1}