ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Земля была не так уж далеко под ним, и в меркнущем свете дня он разглядел густые заросли растений. Чай. Он немедленно свернул к ним, с большим трудом сел на землю и оторвал от стебля один лист.

Он начал торопливо пережёвывать его. Лист был горьким на вкус и заставил его глаза заслезиться, но он съел ещё один в придачу. Эффект был почти мгновенным.

Сердце забилось гораздо сильнее, и беспокойная дрожь встряхнула его конечности. В голове прояснилось. Ему хотелось двигаться.

Его паруса взбили воздух и подняли его над землёй. Он ощущал себя бодрым и живым. Солнце почти село, и между деревьями сгущалась тьма. Он воспользовался эхозрением, чтобы проложить себе курс, огибая ветви и каскады лиан. Дыхание стало сбивчивым, но он рванулся вперёд ещё сильнее. В полёте он принюхивался и прислушивался, остерегаясь появления чудовищной твари. Успела ли она пройти этой дорогой?

В чётко видимом серебристом мире его эхозрения всё выглядело таким непохожим на реальность, что он едва не пролетел мимо древа пиршеств. Свернув, Сумрак начал снижаться по спирали. На широких нижних ветвях он разглядел тёмные очертания членов своей колонии. Уже в следующую секунду он понял, что ни один из них не двигался. Не было видно ни одного бегущего-по-деревьям.

— Папа? Сильфида?

Он осторожно порхнул поближе, нюхая знакомый запах своей семьи. Но в воздухе висел нездоровый запах той же самой ягоды, которая погрузила его в сон — его выдыхали ослабевшие рты всех рукокрылов.

Они не были мёртвыми: всего лишь без сознания — и совершенно беспомощными — растянувшиеся среди остатков своего ядовитого пиршества. Кожа Сумрака под слоем его шерсти стала липкой, когда он, наконец, осознал, что здесь случилось.

— Проснитесь! — кричал он, пробираясь среди рукокрылов в попытке найти отца и сестру. Некоторые из них встряхивались, недовольно бормоча.

— Сильфида!

Сумрак обнаружил её в одной куче с группой других молодых рукокрылов. Он подтолкнул её голову своей. Она отодвинулась, но не проснулась.

В лесу раздался какой-то хруст.

Сумрак замер. Он вглядывался в темноту. Сейчас было очень тихо. Не было слышно даже обычного ночного стрекотания насекомых. Затем хрустнуло во второй, и в третий раз. Медленные и продолжительные паузы между звуками позволили ему понять, что он слышал приближение какого-то огромного двуногого существа.

— Сильфида, — рявкнул он в ухо сестре. — Проснись!

Он куснул её, и она издала яростный вопль, дёрнувшись прочь.

— Ты что, укусил меня? — сердито спросила она.

— Начинай будить всех остальных. Кричи громче, как ты любишь! Кусай их, если надо, но только разбуди их!

— А где был ты? — спросила она, смущённо насупившись. — Тебя не было на пиру, и…

— Забудь, Сильфида! Кто-то идёт сюда. Где Папа?

— Думаю, там.

В лесу послышался хруст ещё нескольких шагов, и Сильфида невозмутимо посмотрела в ту сторону.

— Большая штука, — пробормотала она.

— Шевелись, — приказал он ей. — И заставь каждого из них помогать тебе изо всех сил.

Сумрак поспешил по ветке, нарочно побольнее наступая на всех рукокрылов, оказавшихся у него на пути, шипя им в уши, чтобы они проснулись. Нова, Сол и Барат спали рядом с его отцом. Он ткнул в Папу головой, окликая его вновь и вновь. Он знал, что его голос, вероятно, хорошо слышен в лесу, но уже ничего не мог с этим поделать.

— Что такое? — сиплым голосом спросил Икарон после некоторой паузы.

— Папа, кто-то идёт сюда, чтобы съесть нас!

Отец встряхнулся и встал, моргая глазами:

— Где?

Сумрак указал подбородком в ту сторону.

Тишина была такой же давящей и застывшей, как темнота.

Сумрак принюхался, но ветер дул с его стороны, и он ничего не почуял.

— Сумрак, ты уверен? А где бегущие-по-деревьям?

— Давно уже ушли. Я видел, как Адапис говорил с каким-то существом в лесу.

Я пытался побыстрее вернуться и предупредить вас, но они поймали меня и усыпили. Точно так же, как и вас всех.

Икарон нахмурился, копаясь у себя в памяти.

— Мы пировали, и…

Отец тревожно огляделся и увидел тёмные силуэты сонных рукокрылов, многие из которых теперь уже проснулись и вяло ползали.

Хруст ещё двух шагов раздался в темноте, уже гораздо громче. И вновь тишина. Кто бы это ни был, он был уже близко. Сумрак вспомнил помёт, который он видел, и его размеры. Его внутренности скрутило.

— Буди всех! — проревел Икарон. — Скажи, чтобы лезли вверх! Мы в большой опасности!

Он развернулся и начал будить остальных старейшин. Сумрак порхнул на соседнюю ветку и начал будить остальных членов колонии, топча, щипая, крича на них, делая всё, что мог, чтобы вырвать их из лап этого неестественного сна. Чем больше рукокрылов он будил, тем больше у него было помощников, но многие из них ужасно ослабели от яда ягоды, и Сумрак в страхе думал о том, что они могут недостаточно быстро добраться до безопасного места. Бегущие-по-деревьям очень умно придумали: они устроили пир на самых нижних ветках, некоторые из них качались не больше, чем в четырёх футах от подлеска.

— Залезайте на ствол! — кричал он. — Поднимайтесь как можно выше!

Неожиданно ветерок подул в другую сторону, и ноздри Сумрака сжались от вони разлагающейся плоти. Другие наверняка тоже почуяли его, потому что он увидел, как многие рукокрылы повернули головы в ту сторону и вздрогнули.

В ночи раздавался топот тяжёлых шагов.

Сумрак замер на месте, не в силах отвести взгляд. Ветви, папоротники и кустарник смялись, и перед его глазами предстало чудовище.

Он не знал, кто это был — птица, зверь или ящер.

Чудовище шагало на двух огромных сильных ногах; это были ноги птицы, с тремя толстыми когтистыми пальцами, направленными вперёд, и одним, торчащим назад, с крючковатым когтем свирепого вида. Гигантская голова казалась слишком крупной для её туловища; она была вооружена высоким смертоносным клювом. Её мускулистое тело обладало плотными покровами, а крыльев практически не было — всего лишь небольшие оперённые пеньки, явно непригодные для полёта. На её гузке торчал густой пучок клочковатых хвостовых перьев. Ростом она была в десять футов: её голова была намного выше ветвей, на которых спали рукокрылы. Поперёк её правой ноги тянулся длинный шрам, и она хромала, когда она бежала, а отталкивающий запах опережал её появление.

Какую-то секунду она медлила, вытягивая шею, готовясь собирать рукокрылов, которые в ужасе копошились единой массой на ветвях и стволе дерева.

— Вы должны были спать! — завопила она и понеслась к ним, сломя голову.

Сумрак в отчаянии оглядывался, пытаясь найти Сильфиду и своего отца, но теперь вокруг был сплошной хаос, потому что испуганные рукокрылы карабкались по тем, кто всё ещё дремал.

Чудовищная птица добежала до нижних ветвей и напала. Её мощные плечи наклонились вперёд, шея вытянулась, а клюв раскрылся. Когда она отступила, два рукокрыла были наколоты на её крючковатый клюв, а затем их пропихнул в глубины её рта мускулистый серый язык. Голова чудовища поворачивалась из стороны в сторону, глаза сверкали фиолетовыми огоньками. Влажный воздух, шипя, выходил из щелей по бокам её клюва.

Она нападала раз за разом, схватывая с ветки рукокрылов — и спящих, и бодрствующих. Казалось, ничто не могло утолить её ужасный аппетит. Она хотела ещё больше. Она хотела их всех. Ствол кишел рукокрылами, старающимися забраться повыше; другие, оказавшись в ловушке на ветвях, спрыгивали с них и планировали на землю, надеясь спрятаться в подлеске.

— Лезьте выше! — услышал он голос своего отца, кричащего где-то слева от него. — Она за вами не полезет! Поднимайтесь выше!

Сумрак хотел взлететь, чтобы быть в безопасности, но не раньше, чем убедится, что с Сильфидой всё в порядке. Чудовище поставило левую лапу на ветку, где он сидел, вцепилось в неё когтями и сломало её пополам. Не пришедшие в себя рукокрылы посыпались на землю. Сумрак отлетел в сторону и заметил Сильфиду, которая, расправив паруса, планировала в подлесок. Он спустился вниз и сел рядом с ней. Ноги чудовища были не дальше, чем в пяти футах, возвышаясь над ними.

56
{"b":"543763","o":1}