ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она улыбнулась:

— Сделайте несколько хороших снимков — на большее я не претендую.

Забавная вышла сценка: точно два прохвоста, клянясь в честности, пытаются сторговать друг дружке подержанный автомобиль. Она отвернулась, запахнув на груди свой неженский халат, а у меня в ушах все еще звучал ее странный хрипловатый голос, и я мысленно сравнивал его с другим, который слышал совсем недавно: резким, скрипучим голосом, принадлежавшим, по моим представлениям, мужчине — ведь он доносился оттуда, где, скрываясь во тьме за деревьями, стояла фигура в брюках…

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Мы расстались, не договорившись ни о совместном осмотре местных достопримечательностей, ни о совместном ужине на завтра. Возможно, она ждала, когда я спрошу об этом, но я не спросил. Во-первых, оказываясь на новом месте, я люблю побродить в одиночестве, вооружась только фотоаппаратом с обычным объективом, чтобы вкусить дух прежде, чем возьму профессиональную камеру со сменными объективами, блендами и фильтрами и приступлю к работе. Конечно, это была вовсе не увеселительная поездка с целью поснимать экзотический пейзаж, и мое амплуа фотографа, похоже, не многих могло обмануть. Но уж получив роль, я намеревался сыграть ее как подобает. К тому же, надо сказать, я люблю снимать.

Был у меня и еще один резон не выказывать особой прыти в отношении этой девушки. Мне хотелось узнать, что же произойдет, если я буду продолжать гнуть свою линию вежливого равнодушия к ней. Если она та, за кого себя выдает, она, вероятно, даже обрадуется, что ей не надо отбиваться от моих идиотских посягательств на нее — хотя я и не считаю, что женщинам нравится, когда их игнорируют мужчины. Если же она совсем не та, за кого себя выдает, — она должна предпринять некоторые шаги, чтобы добиться моего расположения и усыпить мои подозрения…

Кируна, хотя и располагалась в девяноста милях к северу от полярного круга, оказалась вовсе не шахтерским поселком на краю света, а современным городом из железобетона и кирпича. Я бродил по улицам и фотографировал, пока небо не начинало желтеть в наступающих сумерках. Тогда я поужинал в отличном ресторанчике с отменной кухней, но без спиртного — разумеется, ни американского виски, ни коктейлей.

Имелось у них, впрочем, пиво, и я узнал, что скандинавское пиво бывает трех сортов по степени крепости. Худший сорт — это какая-то пахнущая пивом водичка, которую можно спокойно давать младенцам. Лучший же сорт, как здесь говорят, креплено атомным соком. Звучало сие интригующе, но когда я заказал кружку этого сорта, мне с сожалением сообщили, что им его не возят, поскольку их лицензия не позволяет торговать столь зверским зельем.

Пришлось довольствоваться вторым сортом, известным как ординарный пильзнер. Затем, следуя данным мне еще в отеле инструкциям, я установил местонахождение Конторы человека по фамилии Кьелльстрем и арендовал маленький черный «вольво», самый новый из трех, выстроившихся перед его домом. Компания, нас пригласившая, могла предоставить нам автомобиль завтра утром, но мне захотелось самому обеспечить себя средством передвижения.

Не проехав и двух кварталов, я понял, что стал обладателем жалкой колымаги, по своим ходовым качествам совсем не похожей на скоростные и маневренные изделия того же названия, которые шведы поставляют нам в Штаты. Впрочем, у моей кузов был такой же мило-уродливой конфигурации. Насколько я понимаю, они уже давно выбросили эту модель на свалку и выпускают теперь новую, ничем не отличающуюся по внешнему виду от всех прочих автомобилей. Но в данных обстоятельствах ее угрюмая неспешность меня вполне устраивала. Даже переключатель скоростей меня не раздражал У меня дома есть старенький пикап, на котором я осваиваю дальние проселки, — у него тоже растет толстая палка прямо из пола у правой руки. Вот только я с трудом привыкал к левостороннему движению, в особенности при том, что сгущалась тьма.

Я ехал медленно и осторожно. Полчаса я потратил на поиски нужного дома по улице Торпвэген, где, как следовало из реляции стокгольмского агентства, готовившего мне выезд на охоту, я должен был найти компетентного гида, который мог поехать со мной «на дичь». Я постучал в дверь, но мне никто не открыл.

Я сел за руль, развернулся и поехал, по моим представлениям, к отелю. В целом настроение у меня было хорошее. Во-первых, я неплохо провел время с фотоаппаратом, во-вторых, мне нравится осваивать новые марки автомобилей и колесить по незнакомым местам — даже таким, где тебя заставляют ездить вопреки здравому смыслу и правилам движения. Я расслабился: на пару часов, считал я, все мысли о заговорах и тайных интригах улетучатся из моей головы. Это счастливое ощущение я испытывал ровно две минуты. Потом я понял, что вижу в зеркале заднего вида фары преследующей меня машины. Одновременно я понял, что где-то сделал неверный поворот и теперь мчусь прочь от города.

Переход от городской цивилизации к арктической тундре совершился почти незаметно. Асфальт кончился, и колеса заскакали по гравию. За моей спиной растаяли последние городские огни. По обеим сторонам дороги виднелись низкие кривые деревца, и я вспомнил бесконечные леса, увиденные с борта самолета. Я выжал акселератор до упора, и в ответ до моего слуха из-под капота донеслось лишь слабое ржание движка в сорок «лошадей». Мой преследователь имел куда более могучие резервы мощности — он настигал меня. В последний момент я резко затормозил — моя малышка клюнула носом, и я скрючился на сиденье, прикрыв голову и шею, так как ожидал неминуемого удара в задний бампер.

Когда обе машины поцеловались бортами, раздался ужасный скрежет и визг. Краем глаза я заметил исполинских размеров автомобиль, пронесшийся за моим окном, — во всяком случае, таким исполином он показался мне, сидящему за рулем крошечного «вольво». Но как только он попал в сноп света моих фар, я понял, что это всего лишь обыкновенный американский «форд», хотя у этой модели были невероятно яркие задние сигналки. Теперь мне настало самое время по быстрому развернуть своего жучка и устремиться обратно к городу: пока этот сумасшедший будет разворачивать свой крейсер на узком проселке, я успею попасть под утешительную сень освещенных городских улиц.

Переполненный отвагой и пильзнером, я, однако, вылез из «вольво» и решительно направился к нему. Впрочем, мои действия не были столь безрассудны, как может показаться: это было просто необходимо. В моем положении, полагал я, самая большая опасность подстерегала меня, когда я проявлял благоразумие. Чем глупее я себя вел, тем в большей безопасности оказывался, «форд» остановился у обочины. Ярко-красный отблеск его огромных задних фонарей окрашивал деревья по обеим сторонам дороги. Из машины вылез мужчина и зашагал ко мне, держа в руке что-то длинное и узкое. На какое-то мгновение мне показалось, что он вооружен винтовкой. Но потом увидел, что это трость.

— Убийца! — сказал он. — Убийца1

Он схватил трость с двух концов и, рванув, разъял ее. Раздался тихий металлический щелчок, и во тьме блеснуло длинное лезвие, узкое и острое, как игла, омытое красным сиянием задних фонарей «форда».

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

У меня было достаточно времени, чтобы при свете фар «вольво» рассмотреть его при приближении. Он был не слишком внушительных размеров и всем своим видом производил впечатление европейского щеголя. На нем была гамбургская шляпа — необходимый головной убор европейского бизнесмена — и консервативного покроя, даже по местным стандартам, темный костюм. Булавка, воткнутая в шелковый с блеском галстук, искрилась во мраке. На руках бледнели перламутровые перчатки. В начищенных башмаках я мог бы, как в зеркале, увидеть собственную физиономию — коли света было бы побольше. Разделив свою трость-меч и отбросив ненужную вторую половинку ножны, он подошел ко мне уверенным деловитым шагом.

— Убийца! — шипел он. — Porbannade mordare!

Я пока не врубился в ситуацию, так как понятия не имел, кто он такой и что его гложет, но иглоострый меч в его руке говорил сам за себя, поэтому я увернулся от первого удара и выхватил из кармана свой золингенской стали нож. Я раскрыл его, не спуская с коротышки глаз. Мне нужно было только взяться за кончик лезвия и, воспользовавшись весом тяжелой рукоятки, легким взмахом запястья с вывертом мгновенно его выпустить. Такой жест всегда производит неотразимый внешний эффект, но в то же время это очень удобно, когда надо оставить одну руку свободной, чтобы отразить внешнюю атаку.

39
{"b":"543772","o":1}