ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Удивительное дело, но местные начальники, вплоть до командира барака, или как тут принято говорить роты, далеко от коллектива не отрываются. Спят себе в торце, щелеватая перегородка из горбыля, да без двери — вот вся их защита от мести арестантов, которых они всего лишь час назад подгоняли более чем реальными угрозами.

— Издевались еще, сволочи проклятые, к вшивкам засунули! — чуть слышно пробормотал я сквозь стиснутые зубы.

На секунду представил себе возмездие в виде банки отборных паразитов, незаметно закинутой в «командирское отделение», и с недоумением понял — данный «жестокий» теракт ничуть не умнее или серьезнее подкладывания кнопки на стул к учительнице. Иначе говоря, то, что недавно казалось мне смертельной обидой, невыносимым надругательством над скудными арестантскими правами, по местным понятия тянет лишь на безобидную шутку с новичками. А свирепые надсмотрщики — суть заложники заведенной сверху системы. Сумевшие встроиться в чекисткую вертикаль изворотливые добряки-циники или до бесчеловечности злые твари, реально готовые убивать за любую мелочь… Но при этом все равно свои, родные!

Почему? Как произошла метаморфоза? Досель, на Шпалерке, ситуация выглядела предельно просто. Есть мы, есть они. С одной стороны решетки надзиратели и чекисты, с противоположной — их жертвы, попавшие в жернова следствия за какую-нибудь чепуху, а то и совсем случайно…

Сбивая мысли, над лагерем забился нервный дребезг рынды — подвешенного на цепи куска рельса. Тут же усталое бормотание барака нарушилось диким ревом:

— На поверку становись! — исступленно вопил выскочивший в середину командир роты.

Бедные мои барабанные перепонки! С нар нехотя полезли арестанты. Никто не торопился, не иначе старожилы привыкли к накачкой децибелами до полной нечувствительности.

— Кого, бл…ть, специально просить надо? Выгоню к х…ям снег жрать, вши тифозные! — начальник не скупился на посулы для поднадзорного стада. — Пасть, бл…ть, захлопнули! Улыбочку на морды, бл…ди, и стоять смирно, раз попали в лагерь особого, бл..ть, назначения! — и особо выделил высоким, едва не сорвавшимся на сип голосом: — Невиновных тут, бл..ть, нет!

Где-то я это уже слышал… Ведь это Высоцкий те же слова рявкнул в «Месте встречи» от имени Глеба Жеглова! Великий артист сделал все так мощно и убедительно, что я не раз вспоминал фильм в тюрьме, надеялся, дурак, что «там» во всем разберутся и обязательно выпустят меня на волю как ложно обвиненного в убийстве старого микробиолога.[159]

Весь сюжет фильма вдруг перетряхнулся в моей голове. Блестящий ум, бескорыстие и отчаянная смелость, все это безусловно важно, но… совершенно недостаточно для настоящего человека.

— Глебушка, а ведь ты бы тут к месту пришелся! — пробормотал я про себя.

Ведь Жеглов по существу уже является сталинским палачом. Для него не существует ценности человеческой жизни, свободы, переживаний. И скоро накатит волна чудовищных репрессий, где именно Жегловы отличатся неслыханными злоупотреблениями! Всякое отсутствие моральных сомнений делает их страшным орудием.[160]

Что значит — нет невиновных? Да тут едва ли не все, от последних беспризорников до высших иерархов церкви сосланы внесудебным порядком! То есть постановлением коллегии или совещания при ОГПУ, местной тройки по борьбе с контрреволюцией и прочим особым порядком. Кто спорит, удобно хватать в трамваях и на малинах щипачей, катал, дешевых хипесниц, да на основании подозрений выписывать им 49-ю статью старого УК как «социально опасным». Попробуй поспорь с правилом «вор должен сидеть в тюрьме», ведь добропорядочным гражданам нужно лишь радоваться быстрому и недорогому способу избавить общество от грязи.

Вот только откуда в Шпалерке и на Соловках столько священников, ученых, студентов, офицеров? Почему это стало нормой в Советской республике? Хотя зачем задавать самому себе глупые вопросы: там, где нет справедливых судов, нет и государства. Вместо них мафия, или что еще хуже — «правоохранители в законе», для которых на самом деле нет невиновных! Ругал под водочку секретаря партячейки? Занимаешь шикарную квартиру? Десять лет назад воевал в белой армии, получил амнистию? Не справился с повышенными обязательствами к Первомаю? Жена красавица? Загубил по безграмотности импортный станок, в попытке вытянуть безумный план? Обещал по пьяни вырыть тоннель из Ленинграда в Москву и заложить бомбу под Мавзолей? Да какая разница! Для таких, как Жеглов, все годится, даже оруэлловское мыслепреступление, лишь бы шло «в строку» с личным чувством справедливости.

Меня, как новенького, каторжане уже десяток раз успели спросить: «Что слышно в Петрограде об изменении уголовного кодекса?». Можно с ума сойти! Это не основная, а просто единственная тема, которая интересует людей, осужденных без суда, одним желанием гэпэушного клерка в чине младшего офицера! Смешно, аж плакать хочется, как, ну как может изменить положение зэка новая комбинация букв на бумаге? Однако прямо тут, сейчас, грязная, обросшая бородами и паразитами без вины виноватая толпа искренне принимает шулерскую игру! Почему люди не понимают, что тем самым они соглашаются считать себя реальными преступниками, но уже перед законами государства, а не прихотью чека?

Что это? Некая психическая болезнь — лагерная форма Стокгольмского синдрома? Дьявольская самозащита сознания, отказывающегося терпеть дикие лишения «совсем ни за что»? Или все же вбитая глубоко в подкорку идея самопожертвования ради великой цели? Как там, в непонятно рифмованном, но запавшем в память стихотворении еще живого и успешного Багрицкого?

Мы — ржавые листья на ржавых дубах…
Чуть ветер, чуть север — и мы облетаем.
Чей путь мы собою теперь устилаем?
Чьи ноги по ржавчине нашей пройдут?[161]

По странной прихоти воображения в моей голове закружились совершенно неподходящие к ситуации образы полуголых папуасов, выплетающие из веток модели самолетов и гарнитуры раций в попытках привлечь с неба крылатые машины «белых людей» с вкусной едой и бусами. Казалось, я вплотную подошел к решению главной логической головоломки советской истории, но…

Поверка ворвалась неожиданно и удивительно нелепо, сразу несколько человек в заношеных кожанках, разнокалиберных фуражках, с дубинками вместо шашек и шпорами, звенящими на каждом шаге. Дежурный по роте подскочил с рапортом, вместе они пересчитали ряды… И вот долгожданный отбой на узенькой полоске дощатых нар.[162]

Через несколько минут барак спал. Переплетясь сто лет немытыми телами, на боку, иначе нет места, задыхаясь от духоты и вони, со стонами и вскриками, каторжане получали свой законный отдых.

Проснулся я от хлесткого удара по ребрам. Не разобравшись толком, вылез в проход, в готовности защищать авторитет и шмотки, но наткнулся только на безобидного с виду парня в клоунских ботинках — футбольных бутсах, из отсутствующих носков которых торчали подобия гигантских груш, набитых бумагой. Пока я продирал глаза, он неторопливо прохромал мимо с безразличным видом.

«Если не он, то кто?» — спросил я себя, потирая бок. Заглянул под нары, и тут же ответил: — Чертовы доски!

Набросанный кое-как на каркас горбыль «играл» под шевелящейся людской массой самым непредсказуемым образом. Но это полбеды, куда страшнее оказались вереницы клопов, ползающие тут и там как муравьи по стволу полюбившегося дерева. Сон сняло как рукой!

От вчерашней «ударной» работы мышцы ломило как на первое утро спортивных сборов, однако к моему немалому удивлению, именно от усталости организм успел восстановиться. Сейчас бы хороший завтрак, эдак тысячи на полторы калорий, и можно опять на лыжню, пробежать километров тридцать до обеда. От накативших воспоминаний я вскинул руки вверх и с наслаждением потянулся.

вернуться

159

Имеется в виду роль Ильи Сергеевича Груздева, которого обвиняли в убийстве жены.

вернуться

160

Практически дословная цитата Георгия Вайнера, соавтора романа «Эра милосердия», по которому и был снят фильм «Место встречи изменить нельзя».

вернуться

161

Стихотворение «От черного хлеба и верной жены» Эдуарда Багрицкого было опубликовано в 1926 году.

вернуться

162

Как правило, площадь использовалась из расчета 0,4-0,6 квадратных метров на человека. Только в 60-х годах норма поднялась до 1,5 квадратных метров, современная норма (по ИТК-70) не менее 2-х квадратных метров на человека.

40
{"b":"543773","o":1}