ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я намерен сказать им об этом. Я не собираюсь вновь претендовать на пост губернатора, моя работа в этом качестве закончена. Хочу предстать в роли сына Пуэблы, истинного гражданина и человека с пылким сердцем. Что ты об этом думаешь? Почему ты молчишь, Каталина? Зачем, по-твоему, ты вообще нужна?

В охватившем его в последнее время безумии он назначил меня личным секретарем и желал, чтобы я вводила его в курс дел. Я протянула ему бумагу с его речью, ткнула в какой-то абзац и прочитала вслух:

— Я всегда буду служить вам, здесь и в других местах, как официальное лицо и просто как гражданин. Я прошу вас отбросить обиды, и мы как братья вместе возьмемся за дело и преодолеем все трудности, как те люди, которые делали революцию, провозгласив четкую социальную программу, и теперь, чтобы спасти дело революции, мы снова должны бороться. У меня нет никаких личных амбиций, я уже исполнил свой долг губернатора, но лишь хочу добиться спокойствия и прогресса для нашего любимого штата.

Когда я закончила читать, он сказал:

— Я в тебе не ошибся. Ты действительно умна, прямо как мужчина, и за это я прощаю твои похождения. Да и трахаться с тобой — одно удовольствие. Ты самая лучшая из всех моих сучек, моя старушка.

Прежде чем пойти спать, он потребовал приготовить ему чай и предложил мне тоже выпить чашку. Я медленно выпила свой чай, ожидая, когда меня охватит неизбежное чувство эйфории, которую всегда вызывал этот напиток.

Матильда не спешила возвращаться на кухню. Поставив на стол поднос с чаем, она смотрела, как мы его пьем, а затем сказала Андресу:

— Простите, генерал, что вмешиваюсь не в свое дело, но вы слишком часто принимаете эти травы. Боюсь, это может быть вредно.

— Мне уже ничто не в силах повредить, — ответил он. — Если бы от этих трав мог быть какой-то вред, я бы уже помер. Эти травы — единственное, что еще как-то помогает снять усталость.

— Но в конечном счете они вас погубят. Я же вижу, что вам с каждым днем становится все хуже.

— Но тому причиной вовсе не травы, Матильда, — ответил Андрес, прежде чем сделать последний глоток. — Только не говори, что ты по-прежнему веришь во всю эту чушь! Взгляни, какой цветущий вид у моей жены, а ведь она тоже пьет этот чай.

Глава 25

Мэр Пуэблы пулей влетел в комнату с папоротником.

— Сеньора, мне кажется, генерал слишком взволнован, — сказал он. — Пойдемте скорее, боюсь, ему стало плохо.

Я бросилась вниз, в нашу спальню. Андрес лежал в постели, бледный, как никогда, и судорожно хватал ртом воздух.

— Что случилось? — в тревоге спросила я. — Тебе нехорошо? Может быть, съел что-то не то?

— Я устал, и мне бы не хотелось умереть посреди улицы. Позови Эспарсу и Тельеса.

— Не преувеличивай, — сказала я. — Все мы устаем, а ты в последние месяцы злоупотреблял спиртным. Тебе нужно чаще приезжать в Акапулько.

— Ну ты и скажешь — Акапулько! Это кошмарное место можешь выносить только ты. И чего ради ты готова ездить в такую даль? Только не пытайся обманывать саму себя, будто бы море идет тебе на пользу. Что действительно идет тебе на пользу — это мое отсутствие.

— Лжец!

— Не валяй дурака. Мы с тобой прекрасно знаем, для чего тебе нужен этот дом в Акапулько.

— Похоже, ты как раз этого не знаешь, раз почти никогда там не появляешься.

— У меня нет времени бултыхаться в воде, и я там вовсе не отдыхаю. Море меня раздражает, оно не умолкает ни на минуту — совсем как вы, женщины. Куда я хочу поехать — так это в Сакатлан. Вот там, среди холмов, я действительно отдыхаю, мне на всё хватает времени.

— Но там же совершенно нечего делать, — ответила я. — К тому же там всегда ужасная погода.

— Вечно ты наговариваешь на мою родину, старая ворчунья, — сказал он, пытаясь стянуть с ноги сапог.

— Я позову Тулио, пусть он тебе поможет, — сказала я. — Не стоит напрягаться, ты действительно устал.

— Я велел тебе позвать Тельеса, но ты, видимо, хочешь, чтобы я умер, так и не дождавшись помощи.

— Мы зовем Тельеса всякий раз, стоит тебе чихнуть, мне уже просто стыдно.

— Как же, будет тебе стыдно. Позови его. Я же для тебя стараюсь — скоро я умру. Позови его, у тебя будет свидетель, который подтвердит, что это не ты меня отравила.

Я присела на край постели и похлопала его по ноге. Он вновь заговорил, непривычно мягким тоном, никогда прежде он так со мной не говорил, и это было очень странно.

— Я сломал тебе жизнь, ведь так? — произнес он. — Ведь все остальные в конечном счете получили то, что хотели. А чего хочешь ты? Я никогда не мог понять, чего же ты хочешь. Хотя, по правде говоря, я никогда не об этом задумывался, но не думай, что я такой дурак — я знаю, что в твоем теле живет множество самых разных женщин, из которых я знал лишь немногих.

Я смотрела на него, отмечая, как он постарел. За последние недели он сильно похудел и даже усох, но в этот вечер состарился за считанные минуты. Я вдруг увидела, как велика ему стала одежда. У него были жилистые костлявые плечи; он сидел, опустив голову, и подбородок упирался в жесткий воротник военного кителя, а бицепсы казались более напряженными, чем когда-либо.

— Сними это, — сказала я. — Я тебе помогу.

Я принялась расстегивать золотые пуговицы, с этими пуговицами всегда было сплошное мучение: они с трудом влезали в петли. Я стянула рукав кителя и велела Андресу повернуться спиной, чтобы стащить другой. Затем поцеловала его в затылок.

— Ты и в самом деле хочешь умереть? — спросила я.

— Кто сказал, что я хочу умереть? Я вовсе не хочу умирать, но всё же умираю, неужели ты этого не видишь?

Эспарса и Тельес, два самых известных местных врача, время от времени лечили Андреса от простуды и диареи, а также всех заболеваний, которые он выдумывал каждые три дня. Они вошли, как всегда, с уверенностью и чопорным видом, готовясь выписать генералу аспирин в обертке другого цвета. Они уже привыкли к этой игре. В последнем месяце он вызывал их каждый раз, когда ему было нечем заняться или не с кем поговорить. Он страшно нуждался в том, чтобы вокруг него постоянно толпились люди, слушали его и кивали, и с тех пор как мы переехали в Мехико, а вместе с нами и большинство его обычных слушателей, Андрес всегда вызывал Эспарсу или Тельеса, а то и обоих одновременно, или судью Кабаньяса, чтобы скоротать болезнь за игрой в покер.

— Ну, генерал, от чего мы умираем сегодня? — поинтересовался Тельес, продолжая вместе с Эспарсой свой обычный ритуал. Они прослушали его сердце, пощупали пульс, велели глубоко дышать: вдох — выдох. Одним словом, всё как обычно. Единственным отличием были комментарии со стороны Андреса. Обычно во время осмотра он сообщал обо всех своих ощущениях, самых противоречивых. У него болело и здесь, и там; и вот здесь, где прикоснулся доктор. В этот же вечер он ни разу не пожаловался на боль.

— Давайте, сволочи, делайте свое дело, — сказал он. — Я всё равно помру. Надеюсь, вы всё же всплакнете, хотя бы вспомнив о том, сколько из меня вытянули. Надеюсь, вы будете меня оплакивать, потому что эта старая карга, величающая себя моей женой, уже готова плясать. Достаточно на нее взглянуть, чтобы всё стало ясно. Она-то уж скучать не будет, ведь теперь она выглядит даже лучше, чем когда я ее нашел, хрен знает сколько лет назад. Сколько, Каталина? Ты была еще девчонкой. Попка у тебя была упругая, а голова упрямая. Хорошо хоть Родольфо за ней присмотрит. Бедняга Родольфо, вот ведь тупица.

— Ему нужно отдохнуть, — сказал Тельес. — Он принимал какие-нибудь возбуждающие средства? Кажется, он слишком взволнован. Вам нужно отдохнуть, генерал. Мы выпишем таблетки, они вас успокоят. Это все из-за усталости, завтра вам станет лучше. Завтра будет другой день.

— Вы правы, завтра будет другой день, еще более холодный и промозглый, чем сегодняшний, — проворчал Андрес. — И завтра я еще больше буду нуждаться в отдыхе. Все хотят моей смерти. Не желают понимать, как много я сделал для страны, и что не смогут без меня обойтись. Хотелось бы знать, как они запоют, когда окажутся в руках Фито и его тупицы-кандидата. Говорите, я устал? Это Тюфяк устал: он ведь не приучен думать головой. Надо же, выдвинуть Сьенфуэгоса!

54
{"b":"543783","o":1}