ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ох, барчук, слушай его милость, терпение и еще раз терпение, — вымолвил Федор, бросая страстные взгляды своего единственного глаза в сторону конвоиров.

— Осторожно, Майский Цветок, ржа железо точит… печаль точит сердце, — произнес Ли Кан, качая головой.

— О, господин шевалье! Что они с вами сделали! — простонал достойный Грегуар, увидев залитое кровью лицо Флориса. — На вашей щеке наверняка навсегда останется шрам.

Флорис ощупал щеку и прошептал:

— Друзья мои, милые мои друзья, вы должны были бы проклинать меня, за то, что я завлек вас в ловушку, а вы по-прежнему верны мне и так добры… О, Господи! Как мне стыдно…

— Полно, барчук, куда ты, туда и мы за тобой, — запротестовал Федор.

— Дражайшие мои собратья по несчастью. Вы пришлись по душе Золотию Воротову, — приветственно взмахнув рукой, прервал их поп, — а посему позвольте дать вам маленький совет, иначе вы не доберетесь живыми до места. Молчите, затаитесь, если не хотите умереть под кнутом. В Сибири можно выжить, главное только туда добраться.

— Похоже, что ты, батюшка, уже проделал такое путешествие, — высказал предположение Адриан.

— Э, да что ты! Я тоже иду туда впервые, как и ты, юноша с острым языком, только я, в отличие от тебя, всего лишь бедный человек, неправедно осужденный за то, что однажды позаимствовал хромую кобылу у новгородского скряги-купца. Да ведь жизнь моя долгая, за все время чего только не наслушаешься.

«Этот пройдоха наверняка уже был в ссылке, — подумал Адриан. — Держу пари, его приговорили за какие-то темные делишки, иначе он не стал бы рассказывать свою историю каждый раз по-новому. Но, черт побери, он может нам пригодиться, ведь, судя по всему, он прекрасно знает места, где нам предстоит идти».

— И чего же, батюшка, — вслух произнес он, — пришлось тебе наслушаться? Расскажи нам.

— Отчего же не рассказать. Нас собрали в Рыбинске, чтобы потом отправить вниз по Малой Волге, через Кострому и Нижний Новгород. Пока дорога будет не слишком трудной, быстрое течение реки Оки, что впадает в Большую Волгу, будет помогать нам тянуть баржи. Но начиная от Казани, ох, братцы мои, вот уж действительно настанет беда: нам придется тянуть тяжелые баржи, продвигаясь по каменистым берегам Камы, где смерть подстерегает на каждом шагу.

— И как долго мы будем идти вдоль рек? — спросил Федор.

— До самой Перми, украинский брат мой. Там нас погрузят в фургоны с прочными деревянными решетками и повезут через горы Урала, где проходит граница Сибири. В Екатеринбурге можете распрощаться со своей прошлой жизнью, со всем, что вам когда-то было дорого. Нас повезут в Тюмень, Тобольск, Томск, и конечной нашей станцией будет Иркутск.

— Ах, Боже мой, Господи, я же говорил, что все это плохо кончится. О-ля-ля, как нам было хорошо и спокойно в Версале и… и где этот Иркут, господин граф, и что мы там станем делать? — вздыхал Грегуар, которому Адриан по мере возможности переводил слова попа.

— Иркутск — это край света, мы будем работать на золотых рудниках в долине Амура…

— О-ля-ля, а еще такое красивое название, ах, какая жалость, — еще сильнее стенал Грегуар.

Флорис и Адриан с надеждой взглянули на Федора и Ли Кана:

— Не может быть, чтобы мы не сумели бежать: ведь путь такой длинный. Сам дьявол должен вмешаться и помочь нам бежать раньше, чем мы доберемся до Амура.

И вот до Перми оставалось всего лишь несколько верст. Бдительность тюремщиков не ослабевала ни на минуту. Путешествие проходило именно так, как предсказывал Золотий Воротов. Пятеро товарищей начинали отчаиваться. Как можно бежать, когда тащишь на ногах полпуда железа! Однажды, когда сломался руль у баржи, Федор вызвался помочь конвоирам починить его. Ему дали все необходимые инструменты. Стоя по пояс в воде, Федор работал несколько часов. Закончив работу, он скачала получил жбан пива за примерное поведение, а потом двадцать ударов кнутом за кражу напильника… Если бы не могучее телосложение украинца и не чудесная мазь Ли Кана, казак наверняка бы умер. Адриан приказал не возобновлять подобного рода экспериментов и ждать благоприятного случая… который так и не наступал. Лица Флориса и его товарищей покрылись грязной двухмесячной щетиной. Тела терзали паразиты. Неумолимо надвигалось отчаяние.

— Подтащите канаты… держи крепче… бездельники… Стой! Ночь близится, ночуем здесь.

Исполнив требуемый маневр, каторжники набросились на черный хлеб, который бросали им конвоиры. Флорис жадно проглотил несколько кусков из положенной им порции, и, как и все, напился воды из реки. Умыться у него уже не оставалось сил, и он растянулся на пожелтевшей осенней траве. Федор и Ли Кан занимались Грегуаром, растирая ему щиколотки и всячески ободряя.

Флорис смотрел на реку: вверх по течению уже виднелись окраинные дома Перми. Он поднял глаза к небу, обложенному низкими тяжелыми облаками, и мрачно поежился: вдали высились Уральские горы, верхушки их четко выделялись на фоне заходящего солнца.

«Вот она, — подумал Флорис, — граница между ставшим таким далеким прошлым и неведомым будущим. Когда мы перевалим через эти горы, бастард, носящий мое имя, перестанет существовать…»

Флорис вздрогнул. Холод становился все сильнее, все нестерпимее. Скоро они окончательно замерзнут. Флорис смотрел на свои босые ноги в разодранных сапогах, на жалкие лохмотья брата и друзей. Рыдания застряли у него в горле. Впервые в жизни он испытал настоящее отчаяние:

«Скоро мы все умрем, долго мы не протянем, и все это по моей вине… бедные мои друзья, куда я вас завлек…»

Мгновенный, как у ребенка, сон сморил его. Этот сон был настоящим спасением для Флориса, ибо он давно уже находился на грани безумия. Адриан с нежностью смотрел на брата:

«Да… да, спи, дорогой братик, забудь снедающую тебя печаль… и будем надеяться».

Через несколько минут все каторжники затихли. Грегуар похрапывал между Федором и Ли Каном, старавшимися согреть его теплом своих тел. Между Флорисом и Адрианом спал их новый друг поп. Флорис заворочался во сне… король протягивал ему руку… он слышал завораживающий хрипловатый голос Людовика XV. Флорис коснулся его… король смеялся… «Ах, Флорис, друг мой… мне так не хватало тебя… и тебя, Адриан…» Вокруг монарха замелькали какие-то лица. Все смешалось… Флорис дернулся. Цепи его зазвенели, он едва не проснулся… но вот уже к нему приближалась Елизавета… нет, она ходила взад и вперед… встревоженная… она плакала: «О, мой дорогой брат! Где ты?» Затем она позвала какого-то человека в маске и закричала с ненавистью: «Остановитесь… остановитесь… это Флорис…» Юноша содрогнулся от ярости… все потемнело. Молодой человек стал дышать ровней. Прилетел ангел… он улыбнулся и покачал головой. Батистина тянула к нему руки: «О, Флорис, Флорис, милый мой, приди ко мне, я жду тебя…» Какое-то непонятное беспокойство охватило его. Он узнал Батистину, ее глаза, ее улыбку, но она была совершенно взрослая, и ее трепещущая грудь крепко прижималась к его груди. Он попытался удержать ее, раздался юный переливчатый смех, и снова все смешалось, а из тьмы вынырнула Юлия Менгден, набросилась на него и начала душить. Флорис боролся с ней с какой-то плотоядной яростью. Ему удалось схватить ее за горло, и он с радостными воплями принялся сдавливать его.

— Эй! на помощь, это твой друг, твой друг Золотий, а ты хочешь его убить… Кх-кх!

Флорис проснулся. Глаза его растерянно блуждали, пот градом катился по лицу: было ясно, что он впал в безумие. Показались солдаты, готовые, как всегда, пустить в ход кнут… Флорис опустил голову:

— Прости, батюшка Золотий, мне снился сон…

— То-то, а я чуть было не проснулся на том свете. Ну и сильные же у тебя руки!

Флорис встрепенулся: рядом с его головой лежал небольшой узелок, распространявший восхитительный запах пищи. Знаком он призвал попа к молчанию и внимательно огляделся вокруг. Может быть, это была очередная шутка конвоиров, чтобы помучить их? Флорис протянул руку и схватил узелок. Дрожа от нетерпения, он развязал его. В нем лежал кусок вареного мяса, несколько луковиц, кусок сала и фляга с водкой. Флорис растолкал Адриана, тот разбудил Федора, Ли Кана и Грегуара. Пятеро друзей молча разделили упавшую с неба трапезу с попом Золотием, и с общего согласия решили ничего не говорить своим товарищам по несчастью, потому что на всех еды все равно бы не хватило. На следующее утро каторжники оставили баржи, прибывшие к месту назначения, и их под конвоем повели в город. Они шли мимо мраморных карьеров и соляных копей, где работали такие же арестанты. На какой-то миг Флорису показалось, что их оставят здесь, и он вопросительно посмотрел на Золотия Воротова.

57
{"b":"543784","o":1}