ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Нисколько не оскорбившись, два старых мошенника нашли, что совет хорош, и устремились к маленькой дверце, скрытой деревянной панелью, за которой находился вышеназванный Граубен, доверенный человек их светлостей. Род занятий Граубена был весьма широк: ему приходилось исполнять обязанности как телохранителя, так и наемного убийцы. Ни одно поручение не вызывало отвращения у этого угрюмого человека с отталкивающей внешностью, грузного и в то же время гибкого; чтобы удовлетворить свои честолюбивые амбиции и потешить свой жестокий нрав, он не отступал ни перед чем. Это был опасный противник, уничтоживший немало своих соперников ударом кинжала в спину; однако несмотря на столь малопочтенный род занятий, он сумел снискать определенное уважение и прослыть одним из самых блистательных фехтовальщиков Пруссии и России. Выслушав министров, он поднял голову с выпирающими скулами и серыми стальными глазами, глубоко запавшими в орбиты, и без обиняков заявил:

— Рассчитывайте на меня, ваши милости, я сейчас пойду туда… но не забудьте, что я хочу получить чин полковника.

Миних и Остерман закивали головами. Подобное пожелание обойдется им не слишком дорого. А когда придет время, они всегда сумеют сбить с него спесь. В настоящую же минуту у старых мошенников не было верных людей, а этот тип соглашался исполнять любые их приказания.

В это время маркиз, Флорис и Адриан в окружении толпы восхищенных придворных, следовавших за ними буквально по пятам, направлялись к покоям царевны, предводительствуемые величественным камергером в сверкающей ливрее. Молодые люди пристально вглядывались в лица придворных, надеясь увидеть среди них своего дорого князя Ромодановского. Но их поиски были напрасны, они не увидели честного взгляда человека, спасшего их десять лет назад. Флорис и Адриан не осмеливались спросить, жив ли он, опасаясь пробудить излишнее внимание к себе подобным вопросом. Они прошли через множество залов, коридоров, прихожих и салонов императрицы; все помещения были роскошно обставлены и великолепно обогреваемы огромными печами, облицованными изразцами. Флорис подумал, что неплохо было был взять одну такую печь в Версаль, где зимой все стучали зубами от холода. Если бы не это отличие, молодые люди почти поверили, что они находятся «у себя»: петербургский двор размещался во дворце, построенном по образцу Версальского, а придворные прекрасно говорили по-французски.

Однако внутреннее чутье подсказывало Флорису, что если платье бояр и было сшито по последней французской моде, душа их была глубоко русской. Внезапно вид покоев изменился: они достигли прихожей, ведущей в комнаты царевны. Сами того не заметив, они покинули дворец регентши и перешли во второе строение, также заложенное Петром Великим, пожелавшим расширить первоначальное здание дворца.

«Однако, — с горечью подумал Флорис, — какая здесь простая, я бы даже сказал бедная обстановка».

Чувствовалось, что вся роскошь предназначалась исключительно для регентши; впрочем, с царевной до сих пор обращались вполне прилично, оказывая ей хотя и минимальное, но подобающее ее званию уважение. Перед дверью царевны стояли двое солдат из преданного ей Преображенского полка: преображенцы сохранили верность дочери своего царя. Маркиз подошел к ним, чтобы попросить аудиенции у царственной сироты, однако не успел он раскрыть рот, как дверь открылась и навстречу им вышел Граубен в сопровождении десяти верных регентше гвардейцев; последние мгновенно окружили солдат царевны, отделив их друг от друга.

— Ее императорское высочество нездоровы и очень сожалеют, что не могут принять вашу светлость, — произнес Граубен с вымученной улыбкой, видимо полагая, что улыбается любезно и открыто.

Флорис содрогнулся от ярости и схватился за шпагу, готовый на все, чтобы спасти царевну: он чувствовал, что опасность, угрожающая Елизавете, исходит именно от этого мрачного человека, скрывающего свое истинное лицо под наигранной вежливостью. Адриан незаметно приблизился к Флорису, чтобы успокоить, или, в случае необходимости, прийти ему на помощь. Почуяв недоброе, Тротти прошептал:

— Остановитесь, юные безумцы, вы все испортите.

Затем маркиз вежливо поклонился:

— От имени его величества короля Франции я выражаю пожелания скорейшего выздоровления ее императорскому высочеству, и позволю себе каждый день посылать справляться о ее здоровье своих атташе, господина графа Адриана де Карамей и господина шевалье Флориса де. Карамей. Но… сударь… гм… могу я… узнать, с кем имею честь говорить?

— Капитан Граубен, к вашим услугам, ваша светлость.

Они обменялись улыбками. За капитаном Граубеном закрылись двери, и он, в восторге от того, сколь проста оказалась его миссия, подумал: «Ба! Не так уж и страшны эти французы, они просто трусы!»

Четверо гвардейцев регентши заняли в прихожей места преображенцев. Изнутри раздался звук поворачиваемого в замке ключа: царевна стала узницей.

Верные Елизавете придворные окружали трех французов. Все они были чрезвычайно огорчены. Внезапно один из бояр приблизился к Флорису и, внимательно глядя на него, прошептал:

— Этот юный француз напоминает мне нашего великого царя. Сама судьба послала его нам.

Адриан вздрогнул.

«О! Матушка, матушка, — со страхом подумал он, — что же мне делать? Господи Боже мой, неужели король ошибся, послав нас сюда?»

Внезапно Адриану показалось, что они сунули голову в пасть волку. В самом деле, все повернулись к Флорису, и по рядам придворных пробежал шепот:

— Бутурлин прав, сам Господь подает нам знак.

— Молодой француз так же высок, как и наш царь.

— Он похож на него лицом.

— А глаза — точь-в-точь как у него!

— Он пожелал защитить нашу царевну!

— Позор нам! Доколе наши бояре будут подчиняться иноземцам?

— Мы потеряем право называться русскими.

Назревал дворцовый переворот. Пятьдесят солдат под предводительством того же Граубена заполнили прихожую. Оценив серьезность положения, Тротти счел, что посол не может официально вмешиваться в дела иностранной державы. Он сделал знак молодым людям, и те с сожалением последовали за ним; у каждого из них была своя причина для огорчения. Флорис был бледен, его зеленые глаза метали молнии:

— Мы бросаем царевну на произвол судьбы, — шептал он сквозь зубы.

Адриан думал: «Определенно, у этого капитана препротивная физиономия. Я бы предпочел тихонько раздавить его в укромном уголке, словно ядовитую гадюку».

Возле дворцовых дверей французов ожидала карета, поставленная на полозья, и эскорт. Спустившись по мраморной лестнице, они в не самом лучшем настроении отправились в посольство.

Шли дни; Флорис и Адриан изо дня в день отправлялись осведомиться о здоровье царевны; однако двери ее покоев по-прежнему были заперты. Маркиз с нетерпением ожидал визитов русских дворян и вскакивал, завидя очередные сани, проносящиеся по набережной, однако никто не осмеливался останавливаться перед воротами посольского дворца: все боялись попасть в опалу. Посольство напоминало чумной лазарет.

— Мы что, монахи? Это одиночество не только непристойно, но и крайне утомительно, — ворчал Тротти, меряя шагами пустые залы. — Черт побери, господа, долго еще это будет продолжаться? Клянусь предками, мне больше нравится бой с открытым забралом, нежели эта война нервов. Но что делать? Ничего, друзья мои, они хотят, чтобы нам опротивел Петербург, и мы сами уехали отсюда. Но они нас плохо знают! Мы не сдадимся, господа, нет, не сдадимся!

Но несмотря на кажущийся оптимизм, французы просто умирали от скуки. Однажды после полудня Флорис и Адриан отправились прогуляться по городу. Они ехали в санях по Гороховой улице и тоскливо взирали на сады и парки, окружавшие дворцы бояр. Ни одна дверь не открылась. Страх царил за стенами этих домов, чьи фасады были выкрашены то в красный — любимый цвет русского барокко, то в зеленый цвет, закругленные формы построек отчасти напоминали голландские строения; такие же, только из белого мрамора, были и в Версале.

12
{"b":"543785","o":1}