ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Тут я отказываюсь вас понимать.

— Однако все очень просто: царица должна была бы предложить руку королю Людовику XV.

— Понимаю вас, сударь, но… король, гм, находится несколько далековато.

— Да, сударь, но в отсутствие его величества его место при ее императорском величестве должен занять чрезвычайный посол его королевского величества… но в конце концов, друзья мои… вечер удался. Но времена изменились… да, хорошие манеры забываются. Что ж, до завтра!

Адриан с трудом сдержал смех, представив себе, как будет бушевать Тротти, узнав, что Флорис…

Молодые люди стояли на берегу до тех пор, пока царская лодка не скрылась из виду, и молча направились к своему дворцу. Стоя на ступенях крыльца, Флорис обернулся и устремил взор на крыши дворцов, сиявших в лучах восходящего солнца. Полной грудью вдохнул он свежий утренний воздух. В этот ранний час в нем был разлит аромат свежего, только что вынутого из печи хлеба.

— Вот и отлично, — произнес он, — мы привезем сюда Батистину, и она станет маленькой русской принцессой.

Адриан посмотрел на брата и понял, что тот от него что-то скрывает. Он пожал плечами и позвал:

— Федор, Ли Кан, друзья мои, будите Грегуара. Пора втайне ото всех собирать чемоданы. Завтра вечером мы впятером уезжаем в Париж.

Жорж-Альбер закашлялся в знак протеста.

— Да, разумеется, и ты вместе с нами, — улыбнулся Адриан.

— А мы еще вернемся, барин? — спросил казак.

— Обязательно, и очень скоро.

Не говоря ни слова, Флорис оставил друзей и поднялся к себе. Ли Кан внимательно смотрел ему вслед: «Майский Цветок взволнован, словно императорский сокол».

Быстро заперев дверь, Флорис вытащил из кармана записку, подсунутую таинственной рукой ему под тарелку во время сегодняшнего ужина: он успел лишь бегло ознакомиться с ней на террасе дворца. Подойдя к факелу, молодой человек нетерпеливо развернул ее и прочел:

«Я обращаюсь к самому благородному из моих врагов и прошу его помощи. Вот уже много месяцев, как меня перевозят из тюрьмы в тюрьму. Моя последняя темница находится в бастионе Ораниенбаума. Через несколько дней меня должны казнить по приказу царицы. Если я согрешила, на том свете меня настигнет заслуженная мною кара, но пусть моя кровь падет на головы тех, кто стал не моими судьями, но моими убийцами.

Монахиня Елена Преображенская,

бывшая некогда несчастной Юлией Менгден.

21 июля сего года».

Флорис поднял голову и улыбнулся: «Нет, пантера, ты слишком хороша, чтобы умереть».

В дверь постучал Адриан. Флорис открыл ему, предварительно тщательно спрятав записку Юлии. Молодой человек чувствовал укоры совести. Он не любил иметь секретов от брата, но подумал, что Адриан наверняка найдет сотню уважительных причин, чтобы не заниматься судьбой мадемуазель Менгден.

— С тобой все в порядке, Флорис? — заботливо спросил старший брат.

— О, да-да. Скажи мне, по какой дороге мы поедем? — небрежно спросил Флорис.

— Как обычно, через Петергоф и Ораниенбаум.

Флорис вздрогнул.

— Псков, Рига граница по реке Даугава, а дальше, проезжая через Ковно, мы можем заехать к нашему другу воеводе. Дороги хорошие, наводнений не было, мы поедем быстро. Однако теперь надо отдохнуть, — заключил Адриан, делая вид, что не замечает смущение брата.

— Дорогой Адриан, — поговорил Флорис, удерживая брата за рукав, — подожди минуточку, скажи мне, что ты обо всем этом думаешь? Я действительно стану царевичем?

Старший брат посмотрел на младшего и дружески хлопнул его по плечу:

— Твоя судьба в твоих руках, Флорис. Она будет такой, какой ты сам захочешь ее сделать…

21

— Быстро, любезный, свежих лошадей, — крикнул Адриан, показывая подорожную станционному смотрителю Ораниенбаума. При виде роскошной, запряженной шестеркой великолепных коней кареты и императорской печати, тот раболепно согнулся в три погибели.

— Может быть, ваши светлости изволят зайти в мою избу и немного отдохнуть, пока ямщики будут перепрягать коней?

Выпрямившись, он обернулся к конюхам, гревшимся на солнышке и лениво позевывавшим.

— Эй, поднимайтесь, лодыри, олухи, оболтусы, их милости торопятся. Получите по сто ударов кнутом, если не начнете шевелиться…

Адриан улыбнулся. Он наизусть знал ругательства, коими награждали помещики своих крепостных, равно как знал, что все угрозы крайне редко приводились в исполнение. И в самом деле, крики смотрителя не произвели должного действия на конюхов: с присущей им медлительностью они лениво поднимались на ноги. Адриан подошел к ним и вложил каждому в руку по нескольку копеек, справедливо полагая, что такой язык будет им более понятен. Результат не замедлил сказаться: мужики быстро засуетились вокруг кареты. Удовлетворенный, Адриан вошел в маленький зал трактира; следом шли Федор, Ли Кан и Грегуар. Флорис и Жорж-Альбер держались немного поодаль. Флорис подождал, пока его товарищи рассядутся за столом перед самоваром, а затем, насвистывая, вышел во двор, зашел за карету и подозвал одного из мужиков:

— Э… поди сюда, батюшка… хочешь, я еще добавлю тебе на водку?

Это был грузин с продувной физиономией. Он утвердительно кивнул и, прищурившись, разглядывал Флориса своими бегающими глазками, прячущимися под густыми бровями.

— Можешь ли ты нарочно устроить поломку кареты, чтобы нам пришлось задержаться здесь на несколько часов?

— Очень даже просто, барин, — с поклоном ответил он.

— Тогда вот тебе пять рублей, еще пять получишь, когда мы отсюда уедем.

— Останешься доволен, барин, благослови тебя Бог, — ответил грузин, натягивая на голову шапку.

Жорж-Альбер почесал голову.

«Интересно, что еще придумал мой хозяин?»

Словно угадав его мысли, Флорис шлепнул обезьянку и направился в общий зал. Жена смотрителя и служанка хлопотали вокруг знатных путешественников, ставя на стол пирожки, гречневую кашу, кислое молоко и баранину. По дороге Жорж-Альбер схватил кувшин с квасом и начал его жадно пить. Он откровенно не любил чай. Флорис опустился на стул и откинулся на спинку.

— Смотрите, — сказал Адриан, — мы довольно быстро проехали шестьдесят верст. Еще две подставы, и мы в Москве. Полагаю, что мы будем там уже сегодня вечером. Как ты считаешь, Федор?

— Да, барин, кони резвые, а ты сам видишь, что я еще умею держать в руках вожжи, — гордо заявил украинец, которому было доверено править лошадьми.

— Когда Острый Клинок почувствует, что злая усталость овладеет его рукой, отлитой из бронзы, Ли Кан Юн, словно проворный единорог, взлетит к нему и, вцепившись в гривы благородных животных, заставит их бежать словно бог…

— Старый товарищ, — прервал его Федор, — настоящий украинский казак не боится каких-то шести тысяч жалких верст; он заявляет, что может проделать их, стоя на облучке и не смыкая глаз все тридцать дней и тридцать ночей.

Грегуар вздохнул:

— Смею надеяться, господин граф, что мы все же будем иногда останавливаться.

— Ну, разумеется, мой добрый Грегуар, не беспокойся, мы будем путешествовать быстро, но спокойно и достойно. Мы не хотим утомлять тебя. Обещаю, что сегодня вечером мы остановимся переночевать в Пскове.

— Ах, как я счастлив вновь увидеть Францию. А вы, господин шевалье?

Флорис даже подпрыгнул.

— Что… гм… кх… да, Грегуар, очень…

Адриан бросил быстрый взгляд на брата. Решительно, вот уже который час Флорис чувствовал себя не в своей тарелке. Хозяйка трактира подозрительно смотрела на них. Оставив хлопоты, она вышла во двор. Ее муж наблюдал, как мужики перепрягали коней.

— Эй, потише, скотина безмозглая, это же чудо что за кони.

— Скажи, Юрий, — прошептала женщина, — а ты уверен, что это знатные господа, и они нам заплатят?

— Конечно, глупая женщина, откуда у тебя такие дурацкие мысли?

— Уж очень они странные. Ты когда-нибудь видел, чтобы господа сидели и смеялись вместе со своими слугами, говорили то как мы, то на каком-то басурманском языке? Ой, как мне все это не нравится, Юрий. Конечно, ты хозяин, но, по-моему, здесь что-то нечисто.

51
{"b":"543785","o":1}