ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Изображенных на них женщин не назовешь миниатюрными, в основном все они отличаются пышными формами, так что сомнений в том, что перед нами именно женщины, нет никаких. Женское начало подчеркивается и даже утрируется — грудь, бедра, ягодицы, живот имеют преувеличенные размеры (некоторые исследователи даже полагают, что это изображения беременных или больных женщин). Фигурки эти, что особенно важно, нередко находят у очагов, иногда в тайниках рядом с очагом. Некоторые фигурки, например в поселении Мальта, имеют отверстие в ногах, скорее всего, их носили на шнурке на шее.

Делалось много предположений относительно того, кого изображают эти пышнотелые женщины. Одни видели в них богинь плодородия, воплощение культа женщины (М. Герасимов), другие символы объединения рода, «женщин-прародительниц» (П. Ефименко), исполнительниц охотничьих обрядов (С. Замятин), сверхчеловеческих существ, владычиц природных сфер и явлений, связанных и с культом мертвых (А. Окладников). Наиболее интересной представляется версия этнографа С. Токарева, считавшего этих женщин хозяйками очага и хранительницами огня.

Известно, что у многих народов, готовивших пищу на открытом огне, сохранялся культ так называемой матери огня. Примеров можно привести великое множество. Так, скажем, у хакасов хозяйка огня — иногда «белая красивая, обнаженная женщина», иногда полная женщина в пестром платье и платке, но чаще всего седовласая старушка. Как и положено, хакасы хозяйку обязательно кормили — делали это каждое утро. По хакасским поверьям: «Когда огонь свистит, это означает, что хозяйка огня захотела кушать». Характерно, причем для многих культур, что через хозяйку огня пища передавалась и другим духам: хозяевам гор, воды и т. д. Она же помогала в охоте: «В тайге мужчины, когда начинают промысел, в первую очередь кормят хозяйку огня. Она помогает в добыче зверей. Благодаря ее помощи за зверьми не надо будет далеко ходить»[37].

Отметим, что огонь чаще всего персонифицировался в образе именно старой женщины. У ханты и манси существовало почитание «матери огня», «огненной старухи». В селькупской сказке она старуха, «кожа ее как огонь горит». У эвенков она «бабушка». По наблюдениям известного специалиста по верованиям эвенков этнографа А. Ф. Анисимова, «хозяйка чума, прежде чем кормить семью, кормила духа чумового огня, бросая в огонь наиболее лакомые кусочки и приговаривая: „На, ешь, сыта будь, зверя дай, чтобы сыто было!“ Встречая оленье стадо, хозяйка обращалась к той же „бабушке“ с просьбой: „Стереги лучше, сделай так, чтобы стадо больше стало“»[38]. При перекочевке хозяйка сама переносила золу от старого очага на новое место и почтительно приглашала «бабушку» поселиться в новом жилье.

У многих народов Сибири и Дальнего Востока долгое время сохранялась традиция вырезать из дерева так называемых «болванчиков». Так, С. П. Крашенинников во время своего путешествия по Камчатке в 1730-е годы описал такие фигурки в юртах камчадалов (в то время так собирательно называли все малые народы полуострова). «Болванчики» выполняли самые разные функции, но прежде всего их считали хранителями дома, очага. Почтения им местные народы особого не оказывали, но «кормили» каждый вечер. С. П. Крашенинников отмечает, что одни болванчики «в потолок над очагом тыкаются», другие воплощают «тех бесов, кои в женской их пол вселяются во время плясания», а третьих вырезают на праздник (аж в количестве 55 штук), сажают в ряд, кладут перед каждым ложку с едой. Когда же считают, что они поели, связывают их в пучок и «с воплем и плясанием в огонь бросают»[39].

У чукчей и коряков существовали деревянные фетиши, изображавшие женщину; в их обязанности входило охранять семейное благополучие, оленьи стада (то есть главный источник существования и пропитания). Алтайцы изготавливали тряпичные куклы, называемые «бабушка», которые передавались по наследству по женской линии[40]. Обские угры изготавливали особые куколки на всех этапах жизни женщины от рождения до смерти. Обращает особое внимание тот факт, что куклы эти не имели лица (как и палеолитические Венеры), чтобы в них не вселились «духи»[41].

Известно о существовании каменных амулетов у коряков, которые назывались весьма характерно — аняпэль, что буквально означает «маленькая бабушка». С помощью аняпэль, подвешивая его особым образом, гадали при наречении имени новорожденному. После гадания амулет «кормили», смазывая жиром оленя, и украшали бусинами[42].

На местах святилищ нередко встречаются деревянные идолы, часто они воплощают дух хозяйки места. Так, хорошо известно изображение Духа хозяйки полуострова Ямал.

Палеолитические Венеры — женщины с ярко выраженными, подчеркнутыми женскими формами, находившиеся обычно рядом с очагом или в закутке для хранения предметов первой необходимости (вряд ли в первобытных жилищах хранили в специальных углублениях что-то, кроме самого важного), скорее всего, являлись покровительницами домашнего хозяйства, которое уже в тот период стало прерогативой женщины. Дух хозяйки дома в первую очередь отвечал за приготовление пищи и все, что с этим связано, в том числе и за очаг, важнейший инструмент приготовления пищи. Еда была главной ценностью в то время, чудом и таинством, ее приготовление — само по себе магическим обрядом. Добытая или сохраненная с величайшим трудом, но испорченная в процессе приготовления пища становилась несчастьем для семьи. Неудивительно, что женщина, занимавшаяся стряпней, нуждалась в «поддержке» магических сил не меньше, чем мужчины, занимавшиеся охотой. Это покровительство ей оказывала маленькая «хозяйка», бывшая всегда рядом. Может быть, именно поэтому ее в некоторых случаях носили на шее в качестве амулета, а то, что она была подвешена за ноги, то есть висела вниз головой, — факт, смущающий многих исследователей неуважением к «великой богине», — позволяло «общаться» с ней: приподняв ее и глядя ей в «лицо», можно было с ней «советоваться». Не говоря уже о том, что пробивать дырку в голове было бы еще большим неуважением.

Позднее, когда приготовление и разнообразие пищи становится делом более обыденным, такие фигурки теряют свое былое значение. Археологические данные более позднего времени, эпохи неолита и энеолита, подтверждают это. Известно немало находок женских статуэток, однако они менее выразительны, более схематичны, их роль уже более обыденная. Позже они трансформируются в «болванчиков», «кукол», «бабушек», начинается дробление функций, хотя многое и сохраняется, пусть и в новых формах. Отмечу также, что, возможно, и такое странное суеверие, как «куриный бог», то есть камешек с дыркой, который некоторые и по сей день, пусть и в шутку, вешают на шею, тайно надеясь на удачу и везение во всех делах, является отголоском старинной традиции носить с собой «хранительницу».

Хозяйка дома и очага в поздних верованиях предстает в образе старухи, что еще важнее — «бабушки». Кто, как не старшее поколение женщин, является хранителем хозяйственного опыта поколений, кто, как не бабушка, учит подрастающее поколение искусству приготовления пищи? Все эти деревянные, кожаные и тряпичные куклы у разных народов всегда находятся во владении женщин, именно им они помогают в непростом деле ведения хозяйства, готовки, кормления семьи.

Саму «хозяйку» обязательно кормят, за это она кормит остальных духов-покровителей людей (кормление — главная функция хозяйки), а также следит за тем, чтобы людям сопутствовала удача в обеспечении себя едой. Она хранит и поддерживает очаг, оберегает стада оленей, помогает в добыче зверей.

Русские народные сказки также сохранили память о женской помощнице. В сказке «Василиса Прекрасная» купчиха, умирая, дарит дочке куколку и завещает: «…когда приключится какое горе, дай ей поесть и спроси у нее совета». Вскоре помощь понадобилась: злая мачеха взвалила на плечи нелюбимой падчерицы всю домашнюю работу. Хорошо, что у Василисы была ее куколка: «Без этого где бы девочке сладить со всею работою! Зато Василиса сама, бывало, не съест, а уж куколке оставит самый лакомый кусочек, и вечером, когда все улягутся, она запрется в чуланчике, где жила, и потчевает ее, приговаривая: „На, куколка, покушай, моего горя послушай…“ Куколка покушает, да потом даст ей советы и утешает в горе, а наутро всякую работу справляет за Василису; та только отдыхает в холодочке да рвет цветочки… Хорошо было жить ей с куколкой». Куколка, помощница по дому и утешение в беде, помогла Василисе справиться с хозяйством и в доме бабы-яги. Потом Василиса и царевной стала, и мужа, и богатство получила, «а куколку по конец жизни своей всегда носила в кармане».

вернуться

37

Бурнаков В. А. Указ. соч. С. 34.

вернуться

38

Анисимов А. Ф. Религия эвенков в историко-генетическом изучении и проблемы происхождения первобытных верований. М.—Л. 1958. С. 94–95.

вернуться

39

Крашенинников С. П. Описание земли Камчатки. М. —Л. 1949. С. 416–419.

вернуться

40

Токарев С. А. К вопросу о значении женских изображений эпохи палеолита, «Советская археология», 1961, № 2. С. 556.

вернуться

41

Золотарева Н. В. Антропоморфизация в традиционной культуре обских угров. Вестник Томского университета. Культурология и искусствоведение. 2012, № 1 (5). С. 11–17.

вернуться

42

Северная энциклопедия. С. 427.

10
{"b":"543786","o":1}