ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Востоковед и этнограф В. В. Радлов, составивший во второй половине XIX века детальное описание тюркских народов Сибири, отмечал у киргизов обычай, когда право разделывать мясо (в описываемом случае речь идет о баране) предоставлялось самому почетному гостю-мужчине: «Когда мясо готово, гостю в деревянную миску кладут заднюю часть, грудинку… кости переднего бедра… задние бедра… и кусок курдюка… Вымыв руки, гость отделяет мясо от костей и макает его в сильно посоленный бульон. Хозяин еще не садится с гостем. Приготовив мясо таким образом, гость обращается к хозяину: „…Еда вкусна только с хозяином, садитесь и ешьте!“ Хозяин отвечает: „…Бог вас награди, благодарю, кушайте же!“ Но гость не отстает. Так как хозяин продолжает отнекиваться, он отрезает большой кусок мяса… от грудинки, подзывает хозяина и руками засовывает его ему в рот»[103]. Чем не первобытные церемонии!

Схожие обычаи сохранялись во многих культурах и в XX веке. Мужчина традиционно разрезал мясо, хлеб, солил еду; хозяйка, все это приготовившая, участия в дележе не принимала. Вспоминая свое деревенское детство на Вологодчине, В. Белов писал: «Холщовая скатерть на стол стелилась даже в самых бедных домах. Перекрестившись, хозяйка раскидывала ее по столу и ставила одно общее блюдо со щами. У каждого за столом имелось свое место. Хозяин резал хлеб и солил похлебку, укрощал не в меру активных и подгонял задумчивых»[104].

Определенный интерес представляет сохранившаяся традиция противопоставления приема пищи за столом и на полу. Исследователи отмечают, что «у восточных и западных славян вкушение пищи за высоким столом воспринималось как черта правильного, христианского поведения. Соответственно в целом ряде обрядов, имеющих языческое происхождение, полагалось есть на земле, на полу, на могиле, превращенной в своего рода стол, и т. д.»[105]. «Легенда Христиана» — чешский средневековый памятник конца X — первой половины XI века — повествует о том, что князьям, оставшимся язычниками, не позволялось сидеть за одним столом с князьями, которые уже приняли христианство, и приходилось занимать места на полу.

Приготовление еды, совместное ее потребление у общего очага привели к формированию различных верований, связанных с пищей. Это также послужило отправной точкой для появления ряда праздников, следы которых прослеживаются и в наши дни. Постепенно складывались традиции сопровождать праздники пирами, причем в определенные сезоны, а не только в дни случайных охотничьих удач. Эти праздники, как правило, имели ритуальный характер и были направлены на создание условий для самых удачных охот и собирательства. Несомненно, что их смысл и значение усложнялись по мере развития мифологической картины мира древнего человека.

Конечно, сегодня выявить традиции и обряды древних празднеств крайне трудно, почти невозможно. Но попытаться реконструировать их на основе сохранившегося этнографического материала дело реальное — исходя хотя бы из положения, что так могло быть. Безусловно, последующие эпохи, менявшиеся религиозные верования, исторические и географические условия оказали огромное влияние на народные традиции. Но некая древняя основа в них прослеживается, и именно на ней попробуем остановиться.

Большинство исследователей согласно с тем, что древние празднества были связаны с движением солнца и луны. Небесные явления имели особое влияние и значение в жизни людей. Четыре солнечных фазы — зимнее и летнее солнцестояние, осеннее и весеннее равноденствие — были временем народных празднеств практически во всем мире. Ряд народов в своих праздниках ориентируется на полнолуния и новолуния.

Хотелось бы обратить внимание на еще один важный момент. Нет сомнений, что связь древнего человека с природой и окружающим миром была гораздо теснее, чем мы можем представить сегодня. Скорее всего, он в силу близости к природе обладал определенными способностями и знаниями, утерянными впоследствии «цивилизованным» человеком. В этом предположении нет идеализации «благородного дикаря». Если современного человека (а такие «опыты» существуют) лишить разного рода гаджетов и поселить в глуши, мир открывается ему с новой стороны, многое в поведении птиц, животных, растений и светил становится ему понятнее и ближе. Вспомним, как удивляли индейцы завоевателей Америки — те считали их чуть ли не колдунами, настолько хорошо эти «дети природы» ориентировались в естественной для них среде.

Древние люди видели и слышали в природном окружении больше, чем мы сейчас. Все это усиливалось мистическим мировосприятием и естественной незащищенностью человека. Природа-кормилица и дарительница жизни могла быть и грозным врагом, отбирающим жизнь. Стихийные бедствия, природные катаклизмы, холод и жара, хищные животные и ядовитые растения — все могло стать причиной гибели человека, так что жизнь его была хрупким даром. Поэтому все, что эту хрупкую жизнь поддерживало и за что надо было благодарить высшие силы, могло быть поводом для праздников; в первую очередь это была, конечно, пища. Собственно, праздники в человеческом коллективе возникают с того времени, когда процесс поедания пищи перестал быть просто биологически обусловленным насыщением организма, а оброс традициями и ритуалами.

Все древние праздники тем или иным образом связаны с едой. Важнее было не дать жизнь человеку и не проститься с ним навсегда (скорее всего, представления о смерти долгое время не выходили за рамки того, что в лучшем случае «там» продолжение того же, что и «здесь»), а накормить его, то есть поддержать в нем жизнь. И каждый такой праздник, трансформировавшийся, изменившийся, обросший поздними добавлениями, но чаще всего в том или ином виде доживший до нашего (или совсем недавнего) времени, непременно имел ритуальные блюда, благодаря которым мы можем попытаться протянуть связь с древностью.

Традиции и обряды — вещь удивительно живучая. Особенно в том, что касается двух моментов. Первый связан с привычками питания. Трудно сказать, можно ли говорить о генетически сложившемся вкусе к еде, но нечто подобное, безусловно, существует, и формула «что русскому здорово, то немцу яд (или наоборот)» вполне подтверждается современными примерами. Причем речь идет не только о составе пищи, но и о способах ее употребления. Народы, в меньшей степени подверженные воздействию модернизации в плане традиций и быта, до сих пор сохраняют верность некоторым застольным привычкам, подчеркивающим сакральность пищи: едят, сидя на полу или земле, то есть на одном уровне с едой, предпочитают брать еду руками, никогда не выбрасывают пищу, во всяком случае не соблюдя определенных правил, и т. д.

Второй момент связан с обрядовостью, которую предпочитают не нарушать из суеверия — как говорится, на всякий случай. Все, что внушает страх, до крайности живуче, особенно если этот страх иррационален и необъясним.

Обращаясь к конкретным празднованиям, которые могут уходить корнями в глубокую древность, надо сразу оговориться, что вопрос это крайне деликатный и к нему нельзя подходить упрощенно. Всякая попытка просто перенести современные ритуалы в древний контекст обречена на провал. Речь может идти только об элементах, возможных деталях, каких-то отдельных фрагментах, да и нынешние традиционные блюда, естественно, только сутью, основой напоминают о своих древних аналогах.

В соответствии со сложившимся в древности вокруг еды гендерным делением хотелось бы вспомнить о двух праздниках — мужском и женском, отзвуки которых дошли до нашего времени. Первый это праздник охотников — праздник удачи и ловкости. Он тесно связан с убитым животным, которое в какой-то степени отождествляется с самим охотником (о тотемизме древних написано много трудов, и в данном случае нет смысла особо останавливаться на этой теме). Такого рода праздник — это не просто радость по случаю добытой пищи, но и ритуальное действо, призванное умилостивить жертву, чтобы она не покарала своих убийц. В этом случае речь идет о зачатках обряда жертвоприношения. От праздника зависит удача будущих охот; убитое животное надо окружить почетом и соблюсти все необходимые правила, чтобы оно могло возродиться для новой охоты.

вернуться

103

Радлов В. В. Из Сибири. М., 1989. С. 264–265.

вернуться

104

Белов В. Повседневная жизнь русского Севера. М., 2000. С. 183.

вернуться

105

Байбурин. Указ. соч. С. 4.

22
{"b":"543786","o":1}